Глава 103

Ещё до того как приобрести билеты в Уцик, я знала, что не останусь там надолго. Было приятно окунуться в прошлое: признание Егора, его подарок на день рождения, нашу встречу. Весь полёт я тихонечко и незаметно от сына плакала, предаваясь дорогим для меня воспоминаниям.

Но и в Светлый я тоже больше не вернусь, мы не вернёмся. Была, конечно, такая вероятность, что нам с сыном настолько понравится в Уцике, что мы купим квартиру и будем с ним тут жить-поживать. Но более вероятным было то, что мы остановимся в Уцике на время, отдохнём, подумаем, выберем тот город, где мы будем с ним жить, и поедем дальше, на своё новое место жительства.

Мы не торопились, нам некуда было спешить.

Прохладный ветерок приятно щекотал лицо, а солнышко изнеживало теплом. Мы с Олежиком возвращаемся от Нади, были у неё в гостях. Надя обрадовалась нашей встрече, долго плакала, расспрашивала о маме, о том, как умер мой муж, о том, общаемся ли мы с Вадимом.

Мы хорошо провели время, а насчёт Вадима она прекрасно всё знала сама: да, мы общались и общаемся. И я, и родители. Тася рада переезду, каждый раз не может нахвалиться на свой новый дом, машину, мебель, работу. Андрюша тоже прижился, а вот Вадим... С ним всё гораздо сложнее. Сначала, как они только приехали в Германию, он много пил, но недолго. До тех пор, пока Тася и её родственники не сказали ему, что если он и будет дальше продолжать в таком же духе, они его депортируют обратно за двадцать четыре часа. Не то чтобы он испугался, скорее разозлился, совсем пить не перестал, но теперь ведёт себя гораздо спокойнее. Тасины сёстры тоже вроде довольны, и родители. В общем, у них всё хорошо.

— А где Лилечка? — интересуюсь у Нади.

Интересно, почему она не выходит из своей комнаты, мы уже примерно час как пьём чай и общаемся.

— Она, ну... понимаешь...

— Нет, не понимаю, — недоумеваю я.

— Она приболела. Не то чтобы приболела, у неё такой характер.

Надя встала из-за стола и прикрыла дверь в коридор. Затем продолжила:

— Это я виновата, рожала, думала, для себя. Ей был нужен отец.

"Дядя Вагиф мог бы прекрасно заменить его", — чуть не слетело с моего языка.

— Она сложная, да ещё к тому же так родилась, сложный знак зодиака. И богатое воображение, учителя всегда хвалили её рассказы. Особенный характер. Не хочу понапрасну её тревожить. Пусть она сама выйдет к нам, когда захочет.

— Конечно, — поспешно соглашаюсь я, кивая головой. — Но, честно говоря, странно всё это.

Всё же, немного погодя, Лилечка соизволила почтить нас своим присутствием. С ума сойти! Что с её лицом?

— Привет, Линда, — приобняла она меня тихонько. — О, это твой сын? Хороший мальчик.

Лилечка явно переборщила с косметикой. Неужели всё это время она наводила марафет? Хотя нет, видимо, занималась своими делами. Кукла, передо мной стояла ожившая кукла, а не Лилечка. Огромные стрелки, вытянутые к вискам, переливающиеся тени, ярко-розовые румяна, красная помада. И это всё на толстенном слое пудры. Это выглядело очень карикатурно. Неужели она так ходит по улице?

— Линда, а ты чем будешь заниматься?

— Пока ничем, Лилечка. Там видно будет.

— А я художница, — выпалила Лилечка и продолжила, не давая мне опомниться: — Пойдем в мою комнату, посмотришь.

— С удовольствием.

Так, так, так-так... Надо сообразить. Не знаю, как реагировать. Ни в коем случае не хочу обижать Лилечку, но эти рисунки на стенах и на потолке, и надписи к ним трудно назвать картинами. А что это вообще такое?

Прямо надо мной на потолке размашисто было написано: «Мир — это мы сами», и рядом рисунок, даже не знаю чего, вроде гора, может, просто загогулины со скрытым смыслом.

— Ну как?

— Красиво, впечатляет!

Что красиво — это я, конечно, слукавила, а про то, что впечатляет — нисколько.

— Это моё мировоззрение.

— Ясно. Тут целая философия.

— Ты меня понимаешь, — обрадовалась Лилечка. — Не то что эта женщина, — кивает она в сторону Надиной комнаты.

— Ну, я думаю, ты категорична.

— Нисколько! — возразила Лилечка. — Она испоганила свою жизнь, теперь поганит мою. И заметь, делает это с большим успехом.

Отцы и дети, инь и янь, добро и зло, надо — не надо, белое — чёрное — конфликт, одним словом, глубокий затяжной конфликт длиною в жизнь.

Олежику нравится Уцик, но, думаю, ему понравятся ещё многие города. Мы часто с ним гуляем, любуемся морем, катаемся на качелях, лакомимся мороженым, смеёмся. Нам хорошо. Знаю, что скоро надо будет принимать важное решение о нашем новом местожительстве. Но я пока что не совсем определилась с выбором города. Точно знаю, что там, где не холодно, но и не слишком жарко. Ох, может быть, судьба сама подскажет нам решение? А что, так бывает. Идёшь, например, по дороге и вдруг бац! Тебя осенило: вот он, город мечты. Или, например, вывеска какая-нибудь судьбоносная. Что за ребячество, — улыбаюсь своим мыслям.

Чудесная погода, Олежик катается на качелях, лазает по детским лесенкам, а я рядом на лавочке развалилась, как ленивый кот на крылечке.

— Линда?! Неужели это ты? — раздался рядом удивлённый голос.

Медленно оборачиваюсь. Ну кому я могла понадобиться?

— Да, это ты, я не ошибся. Я тебя сразу узнал.

Это же Незнайка, то есть Дима.

— Дима! — несказанно обрадовалась встрече.

Мы крепко обнялись со старым другом.

— Как ты здесь оказалась? Вы снова вернулись в Уцик?

— Нет, не совсем. Долгая история.

— Я никуда не тороплюсь, по мне, чем длиннее, тем лучше. Я так соскучился, — Дима снова приобнял меня.

Тут к нам подбежал Олежик и стал разглядывать незнакомца.

«Дима, это мой сынок», — хотела было представить его Диме, но он меня опередил.

— А это твой сынок, — улыбнулся он Олегу.

— Именно, Олег.

— Здравствуй, Олег, — Дима протянул руку. — Приятно познакомиться с тобой.

— Олег, — серьёзным голосом представился мой сын, пожимая руку в ответ.

— Я учился с твоей мамой в одной школе. Она, кстати, недалеко отсюда, наша школа.

— Хорошо учились? — видимо, Олежик решил быть вежливым и проявить учтивость.

— Хорошо, — засмеялся Димка. — В целом.

— А мама?

— Очень хорошо, — врет Незнайка, не задумываясь.

— Нет, сынок, это не совсем так, — мне тоже становится весело и легко. — Я училась так себе.

— Ребята, а вы не голодные? — интересуется новый знакомый Олежика.

— Голодные, — отвечает Олег.

— Не очень, — вто́рю я.

— Может быть, отправимся в кафе? Тут недалеко есть вполне себе приличное.

— Пойдемте, — соглашается мой сын.

— Э-э-э, — замялась я.

— Хотя, Линда, может быть, я не подумал… Твой муж, может, вы его ждали…

Понимаю, куда клонит Незнайка, ход его мыслей и растерянность.

— Он умер, — глубоко вздыхаю.

— О, примите мои соболезнования.

— Спасибо.

— Я подумал, знаешь, когда ты замялась, что…

— Я знаю, о чем ты подумал, — улыбнулась я. — Что сейчас появится ее муж, и будет неловкая ситуация. Он может приревновать Линду, а может быть…

— Может быть, он все поймет, — докончил мысль Дима.

— Да, или так. Нет, я замялась потому что… честно говоря, сама не знаю почему. Может, от неожиданности.

— Может, потому что ты решила повредничать.

— Вполне себе возможно.

Снова смеемся.