Глава 104

— Дим, а ты помнишь Катьку?

— Твою подругу? Помню.

— Да. Правда, не сейчас, несколько лет назад я её видела, она попала в секту. И её сёстры тоже, — сказала я и смотрю, как отреагировал Дима, по-моему, новость шокирующая!

— Тут многие наши знакомые в этой секте.

— Да ты что? — теперь шокирована я.

— Угу, вот помнишь, товарищ Рену?

— Помню.

— Она тоже.

— Обалдеть!

— С вашего класса ещё там была... о, Вера, та девочка, которую била мама.

— И она?

— Да, она тоже. С нашего двора многие. Притом и стар, и млад.

— Господи! Но как же так получилось?

— Я думаю, времена были тяжёлые, а там с ними любезничали поначалу, обещали помочь, поддержать. Давали надежду, одним словом. А потом они уже плотненько на всё это подсели.

— Чем они там занимаются?

— Встречаются на собраниях, обсуждают новости, кстати, я видел их литературу, там всё добротно, их хорошо спонсируют. Не их конкретно, сектантов, а организацию. Потом они должны проповедовать и агитировать людей. Это у них обязанность такая. Ходят по домам, на улице пристают, да где угодно.

Нам принесли наш заказ. Олежке — пюре с куриной котлеткой и салат из свежих овощей, а нам с Димой — люля-кебаб с зеленью и картофелем. И попить — кизиловый компот.

Дима рассказал мне, что приехал в Уцик совершенно спонтанно, надо было уладить некоторые семейные вопросы.

— Отец у меня натворил дел, конечно, — усмехнулся он. — Вот до сих пор привожу их в порядок.

Ещё он рассказал о себе: Дима работает в большой зарубежной компании, на руководящей должности.

— Ну как руководящей, Линда. Руковожу в основном не людьми, а программами, компьютерами.

— Роботами? — пошутила я.

Дима засмеялся, явно оценив моё остроумие.

— Да. Часто мотаюсь по командировкам, чаще в Канаду.

— Ого, здорово! Извини, не сразу спросила, ты виделся с Зауром? С твоим другом.

— Постоянно вижу этого балбеса. Я его к нам подтянул в фирму. Недавно он развёлся, третий раз.

— Ого! У него весёлая жизнь!

— Веселее некуда.

— А где ты вообще живёшь?

— В Москве, реже в Сочи. А ты? Я знаю, что вы переезжали в Сибирь.

— Да, но сейчас мы с Олегом временно бездомные.

— Бездомные? Что случилось, Линда? Почему ты сразу мне не сказала?

— Нет, не в том смысле. Мы вроде как заморозили этот вопрос. Где будем жить дальше, ещё не решили. У нас передышка, мы думаем потихонечку, не спеша.

Это был очень насыщенный день для нас с Олегом: парк, знакомство моего сына с Димой, кафе, качели, снова кафе, потом Дима проводил нас до дома.

— До завтра, — сказал он на прощанье.

— До завтра.

Дима не женат и никогда не был.

— У меня были отношения, — рассказывал он, — серьёзные. Два раза я подумывал об этом, но всё-таки не решился.

— Тебе было виднее.

Через пару дней он поинтересовался:

— И что ты решила? Вы не хотите в Москву или Сочи?

— Не надо нас торопить, — притворяюсь возмущённой, — мы, может быть, с Олегом продлим нашу заморозку. Тут море, солнышко, персики.

— Хорошо, хорошо, только не злись на меня, — сделал виноватый вид Дима. — Я просто подумал: мне через два дня на работу, и вы могли бы с Олегом поехать со мной, так же на заморозке. Я бы вам показал город, или же есть другой вариант: вы можете поехать в Сочи. Всё равно там квартира стоит без дела. Там тоже море, и солнышко, и персики.

— Это заманчивое предложение, не скрою. Притом оба варианта. Спасибо тебе за них. Но пока мы побудем ещё здесь.

— Я не буду настаивать, чтобы ничего не испортить. И поэтому скоро приеду к вам сам. Можно?

— Конечно, можно! Уют в твоём распоряжении.

— Без меня никуда не уезжайте, — в шутку пригрозил Дима. — Я не потеряю тебя снова.

— Да я никуда не денусь, — немного смущаюсь.

— Знаешь, — проговорил он взволнованно, — тогда, когда ты уехала, я думал, что ничего не могу поделать. От меня ничего не зависело. Ничего. И много раз я просил судьбу, чтобы в следующий раз, когда я тебя встречу, я всё исправил. Всё, что не смог тогда. Чтобы всё зависело только от меня. Понимаешь?

— Понимаю.

— У нас были непростые отношения в детстве, в семьях наших. Сплошной антагонизм.

— Антагонизм?

— Это я так, к слову, обобщил. Борьба, одним словом, противостояние. С самыми близкими.

— С мамой?

— Угу. Мне повезло, что так получилось с отцом. Нам повезло. Он тогда вогнал ее в большие долги. И каким-то чудом появился мой будущий отчим. Она его не любила, отчима, но деваться ей было некуда. К счастью, он ее полюбил. Он мне и помог, во всем.

— А где он сейчас? И мама?

— В Сочи, они живут там. Мама всегда была отстраненной ото всех, кроме моего отца. Она, по-моему, так и не смирилась с тем, что он ее не любил.

— Может, любил по-своему?

— Нет, Линда. Это не любовь. Это точно. Приносить в жертву любимого человека невозможно.

— Ты прав.

— Однажды отец сильно избил меня, сильнее, чем обычно. Он был пьян и, вдобавок, полоснул меня ножом по спине. Было чертовски больно, но я обрадовался. Можно сказать, в тот момент я был счастлив. Тогда мне подумалось: ну, теперь она выгонит его навсегда. Она сделает правильный вывод, она не простит ему такого. Но она простила. В больнице она сказала, что я подрался с какими-то хулиганами, они меня сразу оглушили, и поэтому я ничего не помню. Уже потом я лежал перебинтованный на кровати у себя в комнате, а они — в другой... В тот день и я стал отстраненным от нее. С тех пор так и живем.

— Это очень грустно, Дима.

— Это очень жизненно. Отец приносит в жертву мать, мать приносит в жертву свое дитя. Сплошь и рядом.

— Сплошь и рядом, — тихо повторила я. — Я очень хочу, чтобы мама жила со мной. Но она не хочет. Брат и папа уничтожают ее, а она будто только и ждет этого.

— А ты, которая можешь воскресить ее, исцелить, ты...

— Я ей не нужна, — докончила я за него.

— Я вовсе не то хотел сказать. Ты страдаешь, переживаешь.

— И это тоже. И ничего не могу с этим поделать.

— А нужно ли?

— Нужно!

— Может, и так, логически нужно. Но, как оказывается в жизни, чем больше ты окружаешь такого человека заботой, тем больше он несчастлив.

— Дима!

— Да, по крайней мере, так было у меня с матерью.

— Я не знаю, — вздыхаю.

— Никто не знает.