— О, как это удобно! — фыркнула я, как только моё сердце снова забилось после краткого ступора от паники. — Вы хотите навязать мне это силой, не так ли? Я ухожу!

Я вылетела из комнаты, и Чарли последовал за мной по пятам.

— Я не могу позволить вам покинуть территорию, мисс Эванс. Я также советую держаться подальше от окон, как только вы подниметесь на верхние уровни. Мы используем бронированное стекло, но вид летящей в вас пули может быть травмирующим.

Я остановилась, закусив внутреннюю сторону щеки так сильно, что почувствовала вкус крови.

— Значит, это правда? Снаружи действительно снайпер? Откуда вы знаете?

Свет приглушили, стена щёлкнула, и из перегородки в потолке выехал экран. На нём отображались трансляции примерно с шести камер, показывавших высокое узкое здание с разных ракурсов. Оно определённо вписывалось в этот район высоток и шикарных офисных башен. Две камеры зафиксировали движение и блеск металла в окне, а затем чёткий кадр с длинным стволом, но без самого человека, который его держал.

Я скрестила руки, выпрямив ноги до упора. Память о взрыве моей машины снова прокрутилась в голове, и пот градом покатился по спине, впитываясь в пояс моих шорт.

— Ладно. Допустим, там снайпер. И что вы собираетесь с этим делать?

Чарли указал на экран, и изображение изменилось, показывая парковку перед главным входом в здание АБМ. Оно мерцало огнями, а картинка казалась искажённой: края объектов расплывались и смещались. Я моргнула и отвернулась. В этом зрелище было что-то тревожное, от чего у меня разболелась голова.

— Мы развернули систему визуального искажения, которая делает невозможным прицеливание по любой мишени, находящейся на нашей территории. Закон разрешает нам использовать её только на земле, принадлежащей АБМ. Этого должно быть достаточно для защиты наших гостей и клиентов.

Я не чувствовала себя в достаточной безопасности. По лицу градом катился пот, и тут раздался тихий щелчок. Холодный воздух из ближайшего кондиционера подул мне на макушку. Заботливо. Я зажмурилась, подавляя в горле разочарованный крик.

— Разве вы не собираетесь их убрать? Это же ваша работа, — произнесла я сквозь стиснутые зубы.

АБМ было известно как самое проактивное³ агентство, когда дело касалось нейтрализации угроз. Я слышала, что у них были агенты, которые являлись не столько телохранителями, сколько обученными наёмными убийцами. Это выглядело как идеальный случай для одного из них.

— У нас нет оснований атаковать снайпера. Он находится в здании, которое нам не принадлежит, и не произвёл ни единого выстрела. Скорее всего, снайпер дождётся, пока вы покинете пределы нашего периметра, и тогда нападёт.

— Ладно! Могу я нанять киборга всего на один час, чтобы он избавился от снайпера, и я смогла уйти? — я всплеснула руками.

— Минимально возможная длительность сопровождения составляет семь дней с момента обнаружения угрозы, — виновато произнёс Чарли. — Это одно из положений формы Z12, которую вы подписали. Неделя — это минимальный срок, позволяющий нам обеспечить вашу относительную безопасность, чтобы вы не скончались сразу же после окончания нашего контракта.

— Семь дней! И если я останусь здесь ждать, пока снайпер уйдёт, с меня будут списывать по восемьсот баксов в час? — спросила я сквозь стиснутые зубы.

— Совершенно верно. Позволь мне подтолкнуть вас к поиску положительных сторон, мисс Эванс?

Резкий, похожий на лай смех вырвался из моего горла.

— Каких ещё положительных сторон?!

Чарли мягко улыбнулся, и я стиснула зубы так сильно, что челюсть пронзило болью.

— Если бы вы ушли отсюда до того, как мы обнаружили угрозу, вы могли бы не выжить. Но вы живы и знаете об опасности. Это даёт вам всё необходимое преимущество.

Я поникла и привалилась спиной к стене. Чарли молчал, и единственными звуками были моё частое, прерывистое дыхание и тихий ропот искусственного водопада в другом конце коридора.

Мне хотелось бороться, хотелось дать отпор, но грудь и живот заполнило удушающее истощение, пробирающее до самых костей. Я чувствовала такую тяжесть, что сама мысль о том, чтобы сделать хоть шаг, вызывала тошноту. Всё, чего я хотела — это сползти по прохладной стене, лечь на пушистый ковёр и уснуть.

Это был бы самый дорогой сон в моей жизни. Ни за что. Но и уйти самой тоже было исключено.

Я была в тупике. Повержена бюрократией. Какая ирония.

— Я возьму одного, — прошептала я. — Скажем… на месяц. Мне всё равно какого. Они все выглядят одинаково. Не мог бы ты принести мне что-нибудь выпить? Спасибо.

Раз уж я собиралась предать все свои принципы и память моей покойной матери, я могла бы хотя бы извлечь из этого выгоду — я могла бы кое-что предпринять, если моя безопасность будет гарантирована на месяц. Возможно, мне удастся во всём разобраться. В глубине моего разума начал формироваться зыбкий план.

Чарли кивнул, и мгновение спустя дверь, ведущая в комнату киборгов, открылась. Одна из машин вышла оттуда, неся поднос.

Напиток был в высоком запотевшем стакане. В нём торчал розовый зонтик и длинная металлическая соломинка переливающегося пурпурного цвета.

Я уставилась на него с застывшим, каменным лицом, пока огромный киборг шёл ко мне твёрдой поступью, производя при этом не больше шума, чем кошка, выслеживающая добычу. Он остановился передо мной и опустил поднос на идеальную для меня высоту. Я вытаращилась на напиток. Он был зелёным, с розовыми шариками тапиоки на дне.

— Как… — начала я и осеклась, глубоко вдохнув. Напиток источал аромат киви и арбуза, и я вздохнула. Это было моё любимое сочетание.

— В стене спрятан умный бар, — услужливо пояснил Чарли. — Большинство клиентов, нанимающих наших киборгов, склонны проявлять настороженность, совсем как ты, мисс Эванс. Мы опытным путём установили, что когда телохранитель подаёт их любимый напиток, это снижает уровень тревоги на пятьдесят девять процентов. Так сказать, способ разрядить обстановку.

— О, я попробую, — сказала я, сжимая холодный стакан. — Откуда вы знаете, что я люблю бабл-ти? Полагаю, я разболтала об этом в своём блоге?

— Вы опубликовали восемь фотографий бабл-ти в своих социальных сетях, и в описании большинства из них присутствовали эмодзи киви и арбуза.

Я кивнула, мысленно поклявшись под чистую вычистить весь личный контент из своих аккаунтов, когда всё это закончится. Разумеется, я никогда не постила ничего откровенного и не давала материалов, которые могли бы использовать для создания дипфейка⁴. Я была достаточно знаменита, чтобы со мной могли так поступить. Мои хейтеры — в основном техно-бро⁵, которые ненавидели то, как я вставляю им палки в колёса, — наверняка описались бы от радости при любой возможности прогнать моё изображение через раздевающий ИИ и унизить меня.

— Оно разговаривает или оно немое? — спросила я, указав на серебристую жестянку, которая теперь стояла рядом, всё ещё держа поднос в руке.

Чарли был для меня он, я ничего не могла с собой поделать, но эта штука была для меня оно.

— Его зовут Дин, и да, он говорит, когда к нему обращаются.

Я вздохнула, расправив плечи, и повернулась к этой штуковине. Оно возвышалось надо мной, сияющее и огромное, с идеально пропорциональным телом. Его глаза мигали синим, как и у Чарли. Я сглотнула, остро осознавая, что это мыслящее, планирующее существо будет юридически моим на весь срок сопровождения. Хотя… я ведь ещё ничего не подписала.

— Я буду звать тебя Жестянкой, — неуверенно произнесла я, глядя на толстые кабели, образующие шею этой штуки. Его лицо было жутким. Совсем не выразительным, как у Чарли.

— Моё имя — Дин, но если ты пожелаешь, я буду откликаться на Жестянку. Прими к сведению, что это имя менее эффективно для вызова в кризисной ситуации. Односложная альтернатива была бы предпочтительнее.

Его голос был ровным и мужественным, и всё же в нём чувствовалась некая андрогинность⁶, будто говорящему не хватало всего октавы, чтобы зазвучать по-женски. Он говорил чётко, но я сразу поняла, что в его голосе куда меньше теплоты и индивидуальности. Я бросила резкий взгляд на Чарли. Значит, это правда? Неужели он действительно… разумен?

— Ты будешь делать всё, что я скажу? — спросила я, снова поворачиваясь к машине, в то время как по моей спине пробежал холодок дурного предчувствия.

— Нет. Я буду ставить твою безопасность превыше всего остального. Если твои инструкции не будут соответствовать этой цели, я не стану их выполнять.

Я беспомощно посмотрела на Чарли, и он улыбнулся.

— Приведу вам пример. Однажды у меня был клиент, заядлый игрок. Его враги знали об этом и наблюдали за всеми крупными казино в округе. В его интересах было оставаться дома, где он был в безопасности, но он хотел уйти. Когда я попытался помешать ему тайком улизнуть, он пригрозил покончить с собой, если я его не выпущу. У него был нож.

— И что вы сделали? — я тяжело сглотнула.

— Я ввёл ему безвредное седативное средство краткосрочного действия и привязал к стулу. Когда он очнулся, я подготовил для него защищённый доступ к онлайн-казино, что в достаточной мере удовлетворило его тягу и удержало от ухода. Моей работой была защита его жизни, а не его финансов.

— Это… логично, — медленно проговорила я, поворачиваясь к своей жестянке. — Я запрещаю тебе вводить мне что-либо.

Его глаза вспыхнули ярче.

— Принято к сведению.

Чарли тихо щёлкнул, и я повернулась к нему как раз вовремя, чтобы увидеть, как он достаёт планшет из своего торса. Похоже, нижняя часть его грудной клетки была полой, и часть брони размером с две мои ладони открылась, словно маленькая дверца. Она закрылась, как только он получил то, что ему было нужно.

Он протянул мне планшет.

— Контракт, мисс Эванс. Приложите подушечку указательного пальца к экрану, и Дин весь ваш.

Контракт был длиной в шестнадцать страниц. Я уставилась на это число, слишком изнурённая, чтобы даже пытаться его прочесть. Я знала, что совершаю ошибку, даже когда прижимала палец к экрану, но на данном этапе ценой отказа от подписи была смерть. Что бы ни таилось в этом контракте, оно не могло быть хуже этого.

— Благодарю, мисс Эванс. Увидимся через месяц.

Чарли убрал планшет обратно в отсек в своём торсе и закрыл его. Дверца бесшовно слилась с остальной бронёй. Пока он уходил, исчезая в одной из комнат в конце коридора, я гадала, что ещё он там хранит.

Моя жестянка бесстрастно наблюдала за мной, опустив руки вдоль туловища. Поддавшись внезапному порыву, я моргнула ему, утрированно зажмурив веки. В эту игру я играла с мамой, когда была ребёнком.

Намеренное подмигивание означало: Я вижу тебя. А ты видишь меня?

Она всегда моргала в ответ — пока однажды не перестала.

Глаза жестянки продолжали светиться ровным синим светом, не мигнув мне в ответ, и я сдалась, поникнув и обхватив себя руками. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой.

— Что ты намерена делать теперь? — спросило оно спустя примерно минуту своим ровным и безразличным голосом.

Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и собрала в кулак остатки воли.

— Моя жизнь и так на кону, так что я с тем же успехом могу написать самую рискованную статью в своей карьере и разоблачить «Дзэнкёдза». Для этого мне понадобятся неоспоримые доказательства прямо из первоисточника. Нам нужно в аэропорт.

Глаза жестянки на мгновение вспыхнули ярче.

— Готовлю проездные документы и ищу ближайший рейс в Нео-Токио. Перестроение маршрута… Задача выполнена.

Я негромко фыркнула, чувствуя себя неуютно в липком поту и ненавидя эту штуку всей мощью моей тревоги.

— Выскочка. Билеты ты тоже уже купил?

— Я сделаю это, как только подберу оптимальный рейс. Стоимость будет добавлена к твоему счёту. Машина ждёт в подземном гараже, — произнесло оно, указывая на лифт.

Я замерла, уставившись на его открытые двери, а затем на своего телохранителя. Ещё больше пота потекло по моему лицу, несмотря на холодный воздух из кондиционера, всё ещё бивший мне в голову, и я вздрогнула, когда в моей груди разверзлась бездна страха.

Мы с этой штукой остались одни, и всё безумие ситуации — это машина, ей нельзя доверять, ты умрёшь так же, как мама — ударило по мне со всей силы.

— Я не сяду с тобой в машину, — прохрипела я.

Жестянка наклонил голову набок, и свет в его глазах приглушился.

— Поиск объяснения причин стресса клиента. Понятно. Блог Серы Эванс, статья под названием «ИИ убил мою мать». Фиксирую неприязнь клиента к автомобилям под управлением ИИ. Поиск решения. У клиента есть действующее водительское удостоверение. Желаешь вести машину сама?

Я с трудом сглотнула, хотя это никак не помогло растопить огромный ком ужаса, застрявший в горле.

— Ты всегда… рассуждаешь вслух? — спросила я, изо всех сил стараясь успокоиться.

— Когда обстоятельства позволяют. Исследования показывают, что предоставление контекста облегчает общение с органиками.

— Ясно.

Руки дрожали, и я определённо была не в том состоянии, чтобы вести машину. Могла ли я подождать здесь, пока не успокоюсь? Нет, когда я сидела сложа руки, тревога всегда только усиливалась. Теперь, когда я решила, что делать, мне нужно было быть там, разоблачать грязные корпоративные тайны и делать мир безопаснее.

— Ладно. Я поведу.

— Тебе потребуется дыхательная гимнастика, чтобы успокоиться?

Я стиснула зубы и бросила на эту штуку гневный взгляд. Выражение его лица было безразличным, и это бесило. Если бы жестянки чувствовали эмоции, они бы, вероятно, упивались своим чувством превосходства, раз уж они настолько лучше контролируют себя, чем мы, импульсивные органики.

Бесчувственные ублюдки.

— Я требую, чтобы ты заткнулся, — процедила я сквозь сжатые зубы. — Какую машину мы поведём?

Торс жестянки засветился, и на его груди, словно от быстрого набора текста, начали появляться светящиеся синие слова:

«Машину АБМ. Она вернётся в штаб-квартиру, как только мы прибудем в аэропорт.»

— Зачем ты это напечатал? — я растерянно моргнула.

«Ты приказала мне заткнуться.»

Я застонала от разочарования и ударилась затылком о стену. Или, по крайней мере, попыталась. В последний момент между моей головой и стеной скользнула холодная рука, повторив контуры моей головы и смягчив удар.

Лицо жестянки оказалось прямо перед моим — глаза бесчувственные, выражение невозмутимое. На его лбу проступили светящиеся синие слова:

«Я буду предотвращать любую попытку причинить себе вред».

— Да я не собиралась… Я просто в бешенстве! Отпусти. И что это за фокусы с текстом? Ты издеваешься надо мной? Прекрати!

Жестянка отступил, выпрямился и безучастно уставился на меня. Я сделала глубокий, успокаивающий вдох, но в этот момент казалось, что во всём мире не хватит воздуха, чтобы унять мои нервы.

— Можешь говорить, — бросила я сквозь стиснутые зубы, чувствуя себя полной идиоткой. — И больше никогда не смей мне дерзить.

— Я сделаю всё возможное, чтобы избежать любого поведения, которое может быть истолковано как дерзость.

Истолковано. Эта штука занималась газлайтингом, и у меня больше не осталось сил с этим бороться.

— Веди меня к машине.

Жестянка наклонился, подхватил меня на руки, как невесту, и уверенно шагнул в лифт.