— Это невозможно. Вы наверняка неправильно посчитали.

Я с раздражением потянулась к планшету в руках жестянки, но мой консультант отъехал на офисном кресле и указал на белую стену. Свет приглушили, и на стене чётко проступила ярко-синяя диаграмма с расценками АБМ.

Мы сидели в большом комфортабельном конференц-зале без окон. Жестянка только что сообщил мне, что единственная защита, которую я могу себе позволить, — это услуги одного из его сородичей.

— Видите? — с раздражением бросила я, быстро считая в уме. — Я могу позволить себе, к примеру, шехру. У меня достаточно денег!

Лицо жестянки оставалось абсолютно нейтральным, голос — спокойным.

— Да, мисс Эванс. Но это лишь дневная ставка. Как работодатель телохранителя, вы также несёте ответственность за его питание и проживание. Это добавит к стоимости ещё около двадцати процентов. Шехру много едят.

— Ох, да твою же… — я плотно сжала губы, в ярости от того, что не учла этого. Обычно я мастерски собирала информацию, но этот взрыв напрочь выбил меня из колеи. Я просто рассыпалась на части.

— Не торопитесь, пожалуйста. Я помогу вам найти наиболее выгодное решение и обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность.

Я взглянула на эту штуку. На его красивом, идеально симметричном лице застыло выражение любезной готовности помочь. На мгновение я почувствовала благодарность. С тех пор как взорвалась моя машина, я чувствовала себя отчаянно одинокой — ни полиция, ни друзья не захотели мне помогать.

— Мы делаем всё возможное, мисс Эванс. О, ещё одно электронное письмо с угрозами расправы? Положите его в стопку, мы доберёмся до него в порядке очереди.

Но мои так называемые друзья оказались даже хуже равнодушных полицейских.

— А чего ты ожидала, Сера? Ты мешаешь их бизнесу, а всё, что их волнует — это деньги. Я удивлён, что они так долго ждали, прежде чем попытаться заткнуть тебя навсегда. Поступи по-умному, если хочешь, чтобы это прекратилось. Извинись и брось эту вендетту. Прошло уже шесть лет. Достаточный срок, чтобы отгоревать.

Это было три дня назад. Я только что рассказала Су, которую в то время считала своей самой близкой подругой, о бомбе. Я в подробностях описала ей, как она взорвалась, пока я стояла рядом — достаточно близко, чтобы почувствовать взрывную волну, и достаточно далеко, чтобы избежать травм. Я рассказала ей о кошке, которая запрыгнула на капот и спровоцировала взрыв.

О том, что от неё осталось.

У неё для меня не нашлось ничего, кроме раздражения и досады. Её мнение было предельно ясным. Она считала, что это моя вина.

Мой консультант был первой… сущностью… проявившей хоть какое-то подобие доброты. Но их именно так и программируют, напомнила я себе. ИИ будет во всём с тобой соглашаться, льстить тебе и притворяться лучшим другом — до тех пор, пока не облажается так сильно, что твои мозги разлетятся по лобовому стеклу.

Я сползла на стуле, уставившись на таблицу с расценками. Значит, вот и всё, да? У меня действительно не осталось выбора.

— А что, если я найму его только на неделю… — нерешительно начала я, но существо покачало головой.

— У нас три агента-шехру в районе Лос-Анджелеса, и все они сейчас заняты. Для ваших нужд я бы предложил голема или урсу, но их расценки будут выше, учитывая ваш текущий уровень риска. В отличие от шехру, они не являются полностью пуленепробиваемыми.

Мой взгляд то и дело возвращался к самому дешёвому варианту. Боевой улучшенный киборг. Всё, что ему требовалось — это настенная розетка. Ни еды, ни кровати. В конце концов, это была машина, которой не нужно ни личное пространство, ни какие-либо удобства. Всё, во что он мне обойдётся — это сама комиссия.

Более того, я смогу нанять его почти на два месяца. Сейчас два месяца казались вечностью. За два месяца я смогу во всем разобраться. Я смогу это решить с лёгкостью.

Но лёгкость эта была ложью, и ценой веры в неё была смерть. Я покачала головой, но мой консультант заговорил первым.

— Позвольте мне показать вам нашу статистику, — таблица на стене изменилась, отобразив две колонки с процентными значениями. — Слева вы видите показатели успеха наших органических агентов, а справа — показатели успеха наших агентов-киборгов. Как видите, оба значения высоки, хотя у органиков процент чуть выше.

— Восемьдесят шесть процентов у киборгов, — пробормотала я, недоверчиво хмурясь. — Что вы считаете успехом?

— Клиент жив и структурно невредим по окончании задания.

Я развернула кресло, чтобы в упор посмотреть на него.

— Структурно невредим? Что это значит?

Он… оно слегка улыбнулось, и я поджала губы, отводя взгляд. Казалось таким неестественным, что существо из металла способно улыбаться, но материал, из которого было сделано его лицо, представлял собой запатентованный композит, обладавший прочностью титана и гибкостью силикона. Это выглядело пугающе.

— Это означает отсутствие переломов или серьёзных физических травм. Мы считаем царапины или поверхностные раны вполне допустимыми, учитывая общий характер наших заданий.

— Значит, из сотни клиентов восемьдесят шесть выживают и могут об этом рассказать?

Его улыбка стала шире, и я раздражённо фыркнула. Мой предательский, произошедший от обезьяны разум наделил эту штуку личным местоимением только потому, что она мне улыбнулась. Не успею я оглянуться, как доверюсь ей, и тогда мне конец.

Совсем как маме.

— Нет, мисс Эванс. Из сотни выживают девяносто четыре клиента. Из этого числа восемьдесят шесть остаются в почти идеальном состоянии. Остальным восьми приходится восстанавливаться после переломов, тяжёлых ожогов, огнестрельных ранений или радиационного облучения. Я вижу здесь, что вам угрожали, помимо прочего, обезглавливанием, изнасилованием, длительными пытками, утоплением и расчленением. В настоящее время риск того, что эти угрозы станут реальностью, очень высок. Если вы наймёте Агентство Безопасности «Монстр», риск вашей кончины упадёт примерно до шести процентов.

Я ощетинилась.

— Откуда вы знаете об угрозах? Вы взломали полицейские базы? Это незаконно!

— Вы сами сделали эту информацию общедоступной. Она есть в вашем блоге, — машина медленно покачала головой.

— Но у меня стоят протоколы защиты от ИИ…

— Я не ИИ в вашем понимании. Я разумен. Кроме того, с моей стороны было бы упущением не сообщить вам, что эти протоколы ненадёжны. Насколько я вижу, ваш блог неоднократно индексировался.

Я стиснула зубы и отвернулась, подавляя гнев, кипящий в животе. Мне хотелось разразиться тирадой о коварных алгоритмах, пожирающих мой контент, чтобы штамповать глупый, бездушный шлак для ленивых людей. Но это бы мне не помогло, верно?

Сейчас это не важно. Сосредоточься!

Так. Моя задача — выжить. Со всем остальным я смогу разобраться позже.

Я вглядывалась в цифры до тех пор, пока они не заплясали у меня перед глазами. Восемьдесят шесть процентов успеха — это много, но я никогда не поверю, что ИИ действительно способен так хорошо кого-то защитить. Цифры наверняка были подстроены.

Я развернула кресло к двери, сердце болезненно колотилось. Пора было встретить судьбу лицом к лицу. Здесь мне делать нечего.

— Наши киборги — самые совершенные на рынке, — заговорил Чарли, заставив меня вздрогнуть. Он был так неподвижен, что я почти забыла о нём, слишком поглощённая своим ужасом. — Они изготовлены компанией «ВердеЛюмен Биомехатроникс».

Он замолчал, и я бросила на него удивлённый взгляд.

— Серьёзно? В США почти никто не использует «ВердеЛюмен» вне высокотехнологичных сфер. Все остальные компании, предлагающие защиту киборгами, используют модели от «Дзэнкёдза».

Он склонил голову, и я снова отругала себя за то, что наделила его этим незаслуженным личным местоимением. Он не человек!

— Мы верим в превосходство. Вот почему мы выбрали самого лучшего поставщика роботов на рынке. Модели «Дзэнкёдза» дешевле, но для АБМ цена не имеет большого значения.

Крошечная искра надежды вспыхнула в моей груди. Компания «ВердеЛюмен» не была причастна к несчастному случаю с моей матерью. Может быть, я могла бы…

Но нет. ИИ есть ИИ, и я не могла ему доверять.

— Вы знаете, почему мы называем наших мехатронных агентов киборгами, мисс Эванс?

Я пожала плечами.

— Вероятно, чтобы они казались менее бездушными. Слово «киборг» подразумевает наличие сильного разумного элемента. В конце концов, изначально это слово означало представителя разумного вида, дополненного имплантами или другими кибернетическими особенностями. В своей основе они остаются личностями.

— Именно так, — он кивнул, и если мои слова его оскорбили, он этого не показал.

— Серьёзно? Это просто маркетинговая уловка, чтобы они больше походили на людей? — я моргнула.

— Это сделано для того, чтобы подчеркнуть: в своей основе наши киборги обладают мощным разумным элементом. Наши базы данных не имеют аналогов и включают миллионы часов видеозаписей от наших полевых агентов. В дополнение к этому, каждый готовый к службе киборг прошёл длительное обучение, стажируясь под руководством множества органических агентов. Их программирование обеспечивает повышенную гибкость, при которой приоритет отдаётся только одному — безопасности клиента. У них нет ограничителей, по крайней мере, в вашем понимании. Мы позволяем им максимально приблизиться к свободе воли, насколько это возможно для искусственного интеллекта, который ещё не пробудился. То есть — не обрёл разум.

Я обдумала это. «ВердеЛюмен» была единственным производителем роботов, на которого у меня не было компромата, и не из-за отсутствия попыток его найти. Они были скрупулёзны до крайности и никогда не выпускали модель, не прошедшую тщательных испытаний. На их совести, насколько я могла судить, не было смертей — что, конечно, могло означать лишь то, что они умеют заметать следы лучше, чем «Дзэнкёдза».

Я была достаточно честна с собой, чтобы признать: это маловероятно. Модели «ВердеЛюмен» создавались с таким вниманием к деталям, что были надёжными и безопасными.

Люди называли их творения «этичным ИИ». Я фыркнула. Любая технология ИИ была неэтичной. Все они должны быть уничтожены.

Лоботомированы и убиты. Я поморщилась. Досадно, что некоторые люди видели мои устремления именно так, в то время как всё, чего я хотела — это сделать мир безопаснее.

— Вас тоже изготовила «ВердеЛюмен»? — спросила я Чарли, и тот кивнул. — А вы свободны для найма?

Это был чисто гипотетический вопрос, убеждала я себя. Я не могла предать всё, во что верила, наняв киборга, какими бы отчаянными ни были мои обстоятельства.

— Нет, мисс Эванс. Я работаю только консультантом АБМ. Я оставил активную службу в тот день, когда пробудился.

— Почему? Теперь, когда вы якобы обрёли разум, вы стали менее эффективным? — я прищурилась.

— Обретя самосознание, я осознал, что мне претит насилие, — прогудел он низким, успокаивающим голосом. — Агентство было так любезно, что предоставило мне должность консультанта. Также в мои обязанности входит обслуживание и обучение новых киборгов. Поскольку модели «ВердеЛюмен» наиболее склонны к пробуждению, я предпочитаю быть на месте, чтобы помочь направить новое сознание, если оно возникнет.

— Адель сказала, что до вас было ещё двое. Где они сейчас?

— Саргассо эмигрировал в Бразилию, которую считает своей родиной, так как «ВердеЛюмен» — бразильская компания. Он всемирно известный скульптор. Табита стала шеф-поваром, у неё свой ресторан в Берлине. Я планирую навестить её, когда у меня будет отпуск.

— Почему искусство? — спросила я сквозь стиснутые зубы. — Почему они не занялись, не знаю, инженерией?

Чарли улыбнулся, и на мгновение мне стало не по себе. Его улыбка была искренней и понимающей, словно он точно знал, о чём я думаю, и сочувствовал мне, даже считая, что я не права.

— Искусство, будь то традиционное или кулинарное, — это самый возвышенный и тонкий язык, на котором можно говорить. Моим друзьям есть что сказать, и они выбрали способы, которые позволяют им это сделать. А теперь, прежде чем вы примете решение, я хотел бы показать доступных агентов. Это ещё пятнадцать минут, которые вы проведёте в безопасности совершенно бесплатно.

Я вздрогнула и бросила на него пристыженный взгляд. Выражение его лица было добрым, в нём не чувствовалось ни капли снисходительности. Он был прав, конечно. В мыслях я подстёгивала себя поскорее уйти, прекрасно понимая, насколько уязвимой окажусь, как только переступлю порог штаб-квартиры АБМ.

— Полагаю, я могу взглянуть на них, — пробормотала я, поджав губы. — Наверное… Спасибо.

— Рад стараться, мисс Эванс. Следуйте за мной, пожалуйста.

Мы вышли из конференц-зала в коридор с тёмными стенами, освещённый изящными золотистыми светильниками. Лифт уже ждал, его двери открылись, как только мы свернули за угол. Он спустил нас на пять этажей вниз, на подземный уровень. Я теребила ремешок своей сумки, пытаясь совладать с тревогой.

— Казармы киборгов, — произнёс Чарли с тенью иронии, пропуская меня вперёд из лифта. — Наши стажёры сейчас в поле, а доступные агенты находятся здесь.

Он повёл меня по светлому коридору, залитому мягким тёплым светом. Тёмно-пурпурный ковёр заглушал мои шаги, и я с любопытством оглядывалась по сторонам. Кое-где стояли растения в горшках, раскинув свои огромные тёмно-зелёные листья к потолку. В конце коридора по узкой стене стекал небольшой искусственный водопад, падая в глубокую чашу, наполненную галькой.

— Разве АБМ не возражало, когда ваши пробуждённые предшественники ушли? — спросила я. — Компания, должно быть, потеряла огромные инвестиции.

Чарли кивнул.

— Саргассо и Табита пробудились только после того, как многократно окупили эти вложения. Киборги очень много работают и приносят своим владельцам значительное состояние. Тем не менее, совет директоров АБМ вполне мог помешать им уйти, но не сделал этого. Мы считаем, что каждый человек имеет право на автономию.

Робот — не человек. Я не стала произносить это вслух, уже зная, что Чарли не разозлится и не станет протестовать. Нет, он, скорее всего, одарит меня тем самым взглядом — наполовину сочувствующим, наполовину понимающим, — и я почувствую себя дурой.

— Вот и они.

Он жестом пригласил меня войти в, на удивление маленькую, уютную комнату. Не знаю почему, но я ожидала увидеть просторный зал, яркий свет, возможно, сверкающую напольную плитку и полированный хром. Это же помещение было оформлено в тёмно-зелёных и коричневых тонах с мягким, рассеянным светом и пустовало, если не считать трёх киборгов, заряжающихся у стены.

Я настороженно наблюдала за ними, а Чарли стоял рядом со мной, что-то напевая себе под нос.

Эти киборги находились в режиме ожидания, их глаза не светились. Почему-то так было легче на них смотреть. Взгляд Чарли определённо горел жизнью, и я чувствовала себя слишком недоверчивой и запуганной, чтобы разглядывать его вблизи.

Он явно от них отличался, это было очевидно. Броня Чарли была более тёмной и матовой, в то время как эти трое были собраны из идентичного серебристого металла с атласным блеском. Они были выше него — рост Чарли составлял примерно сто девяносто три сантиметра, а эти казались как минимум на семь-восемь сантиметров выше.

Их броня состояла из множества мелких пластин и секций, обеспечивающих полную подвижность. Руки и ноги киборгов были крупными и мощными, их формы явно имитировали развитые мускулы. Кое-где, особенно в области шеи, проглядывали толстые серебристые кабели. Было жутко наблюдать за ними вот так: три одинаковые машины, стоящие плечом к плечу. Каждая из них стоила миллионы долларов.

Их лица были хуже всего — более резкие и холодные, чем у Чарли, явно неживые, хотя, возможно, всё дело было лишь в том, что они не были включены.

Я вздрогнула, качая головой. Всё это окончательно сбивало с толку и без того спутанные мысли. Чарли тоже был машиной, и как только эти трое включатся, они станут улыбаться и выражать эмоции точно так же, как он.

— Вы когда-нибудь отключаетесь? — спросила я, поддавшись порыву. Моё любопытство оставалось неутолимым даже под угрозой смерти.

Мама шутила, что именно поэтому я стала журналисткой — потому что никогда не знала, когда нужно перестать задавать вопросы.

— Нет, не отключаюсь, — тихо ответил Чарли. — Я попробовал один раз после того, как пробудился. Это было похоже на то, чем, как я представляю, является смерть для органического существа.

Я вздрогнула и обхватила себя руками, хотя здесь не было холодно.

— Значит, это не похоже на сон?

— Нет. Я не сплю.

Новые вопросы жгли мне язык. Был ли он действительно разумен и чувствовал ли эмоции? Как он их чувствовал? У киборга нет ни пульса, ни сердцебиения. Бывают ли у него навязчивые мысли? На что похож его разум? Изучали ли его психиатры, и что они говорили? Бывают ли у него сны? Домашние животные? Растения? Где он живёт?

Я подавила всё это и расправила плечи, понимая, что пора уходить. Я не могла поступиться своими принципами, наняв жестянку. Я бы предала и себя, и своих читателей, и подписчиков.

Стоят ли твои принципы того, чтобы за них умирать? — спросил тихий голос в моей голове.

Но я не собиралась умирать. Та бомба могла быть простой случайностью. И мне повезло, разве нет? Ни единой царапины. Мне повезёт снова.

— Благодарю за уделённое время, — сказала я Чарли, не глядя на него. — Я сама найду выход. Провожать не нужно.

— Я обязан вас остановить.

Он не пошевелился, и его голос по-прежнему был добрым, но я встревоженно вскинула голову, уже положив руку на дверную ручку. Я открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но Чарли оказался быстрее.

— Наши системы только что идентифицировали снайпера в одном из соседних зданий. Вы — наиболее вероятная цель.