— Если хотите продолжить, — прорычала суровая мускулистая женщина за стойкой регистрации, едва за мной сомкнулись автоматические двери, — должны подписать формы А7 и Z12.

Я моргнула, озадаченная её тоном. Волосы она заплела в две тугие косы, а лиловые глаза сверкали враждебностью. Выглядела женщина почти как человек — если не считать глаз да клыков, выглядывающих из-под губ, — но при этом слишком безупречно, чтобы быть человеком. Телосложением она напоминала античные статуи богов. Я хотела бы быть такой же.

За вычетом этого скверного характера.

Я вздрогнула: пропитанная потом футболка быстро остывала под кондиционерами, установленными в холле. Это место не просто казалось холодным, оно и выглядело соответствующе. Просторный зал, отделанный светло-голубым мрамором и обставленный белой мебелью, так и транслировал богатство и профессионализм.

Я чувствовала себя здесь совершенно не к месту — дрожащая, в розовых джинсовых шортах и поношенных кроссовках, с длинной фиолетовой косой за спиной.

— Почему я должна что-то подписывать? — спросила я, ненавидя то, как неуверенно прозвучал мой голос.

Обычно я была самоуверенной, но последние события изрядно потрепали мою нервную систему. Я была раздавлена, встревожена и постоянно боролась с желанием оглянуться через плечо.

Они идут за тобой.

— Наша система определила вас как риск третьей категории, — ответила администратор, презрительно скривив губы. — Это означает, что на вас могут напасть, как только вы выйдете за порог, а мы бы предпочли избежать кровавой бойни у нашего крыльца.

— Ваша система? — переспросила я, напрягая колени, чтобы ноги перестали дрожать. — Какой-нибудь глючный ИИ, не иначе. Никто не станет нападать на меня средь бела дня! Я журналистка, а не королева наркокартеля.

Она холодно смерила меня взглядом, выгнув идеально ухоженную бровь.

— Вот именно. Поэтому я и сказала — третья категория, а не пятая или седьмая. У вас могущественные враги, мисс Эванс, именно поэтому вы и пришли сюда. А теперь либо подписывайте, либо я буду вынуждена выставить вас из здания.

Я скользнула взглядом по бицепсам, перекатывавшимся под её тесной белой рубашкой, чтобы лишний раз подтвердить: да, она вполне способна меня выставить. И, вероятно, даже не вспотеет, хотя я и сама была в форме и тренировалась пять дней в неделю.

Эта женщина явно меня невзлюбила, и всё же я не могла не испытывать к ней зависти — самую малость. Она была тем, кем я стремилась стать: сильной, непоколебимой, скалой перед лицом любого противодействия.

— О чем эти формы? — спросила я с тяжёлым вздохом поражения, забирая из её рук два листа бумаги. На её пальцах были массивные кольца, которые, вероятно, заменяли ей кастет.

— Агентство Безопасности «Монстр» дорожит своей репутацией, — пояснила она. — Мы делаем всё возможное, чтобы не допустить насилия у нашего порога. Если вы находитесь на нашей территории и наши системы фиксируют неминуемую угрозу, мы имеем право задействовать наряд охраны и выставить вам соответствующий счёт. Подпишите, чтобы подтвердить своё согласие. Мы не благотворительная организация.

Я пробежала глазами формы и подписала обе, в животе поселился тяжёлый комок.

Это всё равно не будет иметь значения, — твёрдо сказала я себе. Никто не станет нападать на меня открыто. Мои враги предпочитали действовать куда более подлыми методами.

Что делало их ещё более опасными.

— Я вам не нравлюсь, — сказала я, изо всех сил стараясь звучать так же холодно и надменно, как администратор, но с треском провалилась. Вероятно, всё дело в голосе. Её голос был ровным и глубоким, в то время как мой был выше и имел склонность переходить на писк, когда я расстраивалась. — Вы возненавидели меня в ту же секунду, как я вошла. Почему?

Она насмешливо фыркнула, одарив меня взглядом, недвусмысленно выражавшим её крайне невысокое мнение о моих умственных способностях.

— Почему? Вы годами лоббировали законы, чтобы моим друзьям сделали лоботомию² и уничтожили их. Я презираю вас, Сера Эванс. К вашему счастью, я на работе и здесь повсюду камеры, но если когда-нибудь встретите меня в городе — лучше бегите.

Я покачала головой, нахмурившись. Лоботомия и уничтожение? Я никогда не поддерживала ничего подобного.

— Нет, вы, должно быть, спутали меня с кем-то другим или…

— А вот и он, — бодро произнесла администратор, поворачиваясь к лифту в дальнем конце ярко освещённого холла. Раздался мелодичный сигнал, и двери скользнули в стороны. — Ваш консультант, мисс Эванс. И мой близкий друг.

Я тяжело сглотнула, страх и гнев поднимались в моей груди, словно два прилива, которые вот-вот столкнутся и заставят меня взорваться изнутри. Наконец я поняла, что она имела в виду. Ну конечно, она была из тех, кто считает… их… людьми.

То, что вышло из лифта, не было человеком. Это была машина, покрытая броней из тёмного матового металла, с сияющими синими глазами на гротескно красивом лице, которому придали человеческие черты. Его тело было гуманоидным и высоким, а движения — гибкими и грациозными, хотя эта штука должна была бы дёргаться и скрипеть, как плохо смазанный механизм.

Оно двинулось ко мне, и я сделала шаг назад, сердце колотилось прямо под кожей, вызывая тошноту.

— Нет, — прошептала я онемевшими губами. — Пожалуйста. Мне… мне нужен кто-то другой.

— Чарли — наш единственный свободный консультант на данный момент, мисс Эванс. Желаете уйти? Наши системы показывают, что поблизости угроз нет. Уходите и больше не возвращайтесь, — администратор издала злой смешок.

Я стояла у самого выхода, жаркий воздух с улицы ударил в меня, когда двери скользнули в стороны прежде, чем эхо её смеха успело затихнуть. Я замерла, всё моё тело было сковано нерешительностью.

Страх, вцепившийся в мои ноги и не дававший мне сдвинуться с места, был сильнее того, что я чувствовала по отношению к машине. Я была полностью убеждена: если я уйду прямо сейчас, то не доживу до вечера.

— Они заложили бомбу в мою машину. Она взлетела на воздух прямо у меня на глазах, — проговорила я дрожащим голосом, едва громче шёпота, и отвернулась от двери. — Пожалуйста… мне нужна защита. У меня есть деньги.

Этого едва хватило бы, учитывая непомерные расценки АБМ, но я была уверена, что смогу оплатить две недели их защиты. Ещё две недели жизни. А после этого…

— Я обновил профиль клиента, добавив в него повышенный риск подрыва автомобиля, — произнесла машина.

Я вздрогнула от звука его… этого голоса. Он был низким и вкрадчивым, успокаивающим мой пульс, даже когда я изо всех сил пыталась напомнить себе, что это существо — не человек. Администратор вздохнула, потирая висок.

— Мы не станем подвергать вас дискриминации, мисс Эванс, — произнесла она, и в её голосе исчезли злорадные нотки, теперь, когда она увидела, как я теряю самообладание. — Вы пришли к нам, и мы окажем вам услуги, если пожелаете, но вам придётся поговорить с Чарли. Он не кусается… — её губы изогнулись в едва заметной ухмылке, когда она добавила: — Если только вы сами об этом не попросите.

— Это лишнее, Адель, — пророкотало существо обманчиво мужским баритоном.

— Я не могу разговаривать с жестянкой, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Я подожду, пока освободится кто-нибудь другой.

Администратор зашипела, оскалив зубы. Я вздрогнула, но её естественная ярость была мне приятнее, чем предательски человеческий голос машины.

— Воздержитесь от оскорблений в моем присутствии, если хотите, чтобы ваша кровь оставалась внутри вас, — прорычала она, сердито стуча по клавиатуре. — Другой консультант освободится через полтора часа. Разумеется, с вас будет взиматься плата за ожидание. Восемьсот долларов в час.

— Плата? За то, что я сижу в вашем холле? Это нелепо! — я поморщилась, качая головой.

— Вообще-то, это было в форме, которую вы подписали, — отрезала она. — Некоторые пытаются использовать нас как бесплатный щит, поскольку мы хорошо известны тем, что никогда не позволяем потенциальным клиентам пострадать на нашей территории. Поэтому, если решите просто рассиживаться здесь, ничего не делая, вы будете платить за нашу защиту. Либо можете пойти с Чарли и обсудить варианты. Это бесплатно.

Я выдохнула воздух длинной дрожащей струёй и повернулась к машине. Она наблюдала за мной не шевелясь, массивные металлические руки свободно свисали по бокам, лицо было лишено какого-либо выражения. Я знала, что они могут выражать эмоции, поскольку были спроектированы так, чтобы говорить и двигаться подобно людям. Единственная причина, по которой жестянок всё ещё собирали так, что они выглядели как машины, заключалась в законодательстве, которое я помогала продвинуть.

Изначально производители хотели сделать их похожими на настоящих людей. Как будто они и без того недостаточно опасны, чтобы ещё и сливаться с толпой.

— Чем мне может помочь машина? — спросила я в последней отчаянной попытке. — Она не может думать самостоятельно. Она не станет принимать мои интересы близко к сердцу.

В конце концов, у неё и сердца-то нет.

— Я разумен, мисс Эванс, — произнесло существо спокойным низким голосом. — Уверяю, твоя безопасность и благополучие — мои главные приоритеты. Пойдём?

Оно медленно указало в сторону лифта, словно зная, что любое резкое движение ввергнет меня в панику. Я проигнорировала его протянутую руку, во все глаза глядя на него.

— Разумен? Но это же… Это невозможно. Я знаю, есть несколько случаев, бурно обсуждаемых, конечно, и пока не получивших однозначного подтверждения, но…

— Они не получили подтверждения только для вас, — огрызнулась администратор, обнажая острые клыки. — Его тестировали неделями и официально признали разумным. Он, кстати, наш третий такой случай. Чарли — личность, и если вы не будете относиться к нему с уважением…

— Спасибо, Адель. Я справлюсь, — машина одарила её умиротворяющей улыбкой, и Адель села на место, кипя от злости. Её радужки теперь отливали краснотой — явный признак того, что она едва сдерживает гнев. Я плотно сжала губы и сделала глубокий вдох, переводя взгляд с жестянки на залитую солнцем парковку снаружи.

У меня не было выбора.

— Что ж, идёмте, — бросила я, направляясь к своему консультанту.

Я не верила, что разумность вообще возможна для жестянок на базе ИИ. О да, я слышала о многочисленных случаях, а также об одном бестелесном ИИ, который якобы обрёл самосознание и влюбился в полусирену. Некоторым ботам даже даровали гражданство, что было просто нелепо.

Но это не могло быть правдой. Они были лишь машинами и строками кода, и ничем больше. Я буду начеку и сделаю всё возможное с теми паршивыми картами, которые сдала мне Адель. Нищим выбирать не приходится.