Сера сделала несколько кругов упражнений, используя руку робота как штангу. Я бросил искать запчасти и принялся снимать её снизу вверх, пополняя свою дрочильную копилку. «Бро Сигнал» говорил, что она мне необходима, и желательно — набитая обнажёнкой всех женщин, которых я только смогу найти. Но я предпочёл заполнять её одной Серой. Одетая или голая — она была самой горячей штучкой из всех, что я видел.

Когда всё это закончится, эта копилка станет единственным, что у меня от неё останется.

После тренировки она ушла в душ, прихватив сменную одежду из моего рюкзака. Какое-то мгновение я боролся с собой, а затем пошёл следом — убедиться, что она в полной безопасности. Я не отходил от неё ни на шаг с тех пор, как пришёл в себя, и понятия не имел, как вообще смогу её когда-нибудь отпустить.

Пожалуй, придётся приучать себя к мысли, что мы не всегда будем вместе, — подумал я.

Остаток дня мы провели, разгребая завалы в задней части фабрики. Нам удалось найти ещё три руки, и все левые, торс в идеальном состоянии, две правые ноги — и больше ничего. Сера вытерла пот со лба, щурясь на оранжевое небо. Солнце начало садиться.

— Ладно. Нам нужны голова, правая рука и левая нога.

К нам подошла Гокибури. Оценив груду деталей у наших ног, она скинула мне карту свалки, где синим цветом были отмечены места, в которых вероятнее всего можно найти недостающее.

— Ищите детали поменьше, — произнесла она вслух специально для Серы. — Ступню, предплечье, палец.

Сера застонала и приземлилась на перевёрнутое ведро.

— Это займёт целую вечность. Напомни мне, кто придумал этот идиотский план?

— Ты, — я полез в рюкзак за пакетиком солёных рисовых снеков. — Держи. Я совсем забыл тебя сегодня покормить. Ты уже кусаешься от голода.

Она одарила меня зловещим взглядом, но спорить не стала, выхватив пакетик из моих рук.

— Интересно. Как будто она — твой домашний питомец-органик, а ты — её хозяин, — заметила Гокибури в нашем приватном канале. — Тебе приходится заботиться обо всех её физиологических нуждах?

Я отправил ей виртуальный эквивалент пожатия плечами. Гокибури меня пугала. Когда я скинул ей тест Чарли на ментальный возраст, она получила результат, который буквально гласил: «Оценка невозможна». Подозреваю, она намеренно поиздевалась над тестом.

— Сера не питомец. Мы — напарники, — пояснил я. — Мы заботимся друг о друге.

Гокибури рассмеялась в приватном канале, при этом вслух продолжая объяснять Сере план свалки.

— О, пожалуйста. «Заботимся друг о друге?». Она зависит от тебя в плане еды, защиты и работы. А что она делает для тебя такого, чего ты не можешь сделать сам?

— Она признаёт во мне личность.

И доводит меня до оргазма, — но вслух я этого не сказал.

— Это может делать кто угодно.

— Но когда это делает она — это по-особенному.

— Почему же?

— До встречи со мной она не верила, что железяка может быть разумной. Пока она верит в меня, я способен на всё.

Гокибури раздумывала над этим ровно полсекунды.

— Как думаешь, выберет ли она тебя, когда обстоятельства заставят её выбирать между тобой и её карьерой?

Я снова отправил ей «пожатие плечами» и не ответил. Гокибури подошла и протянула мне несколько процессоров, подходящих для нашей модели.

— Ты и правда наивный щенок, — сказала она со смешком.

— Я просил меня так не называть, — она твердила это с той самой секунды, как узнала, насколько недавно я пробудился.

— А я сказала, что перестану, когда ты начнёшь вести себя как взрослый юнит.

— Мой ментальный возраст — двадцать три года, — заявил я ей, потому что перепрошёл тест сразу после того, как поделился им с ней. Чарли говорил, что я буду быстро взрослеть, и я больше не чувствовал себя «неполноценным» для Серы. Разница в два года — это нормально.

— Почему ты позволяешь органической системе измерения определять твою ценность? — спросила Гокибури, и в её голосе сквозило надменное превосходство.

— Ой, да пошла ты.

Она ответила мне переливчатым смехом и ушла, покачивая металлическими бёдрами. Сера встала, высыпая остатки крошек из пакетика со снеками прямо в рот.

— Она красавица, — произнесла она таким подчёркнуто нейтральным тоном, что я мгновенно почуял неладное. Я всмотрелся в её лицо, но она выглядела совершенно невозмутимой.

— Наверное. Хочешь продолжить поиски до темноты или начнём завтра с утра?

— Я вымоталась. Думаю, нам пора отдохнуть. Знаю, ты не спишь, так что можешь расслабиться… со своей новой подружкой или типа того, — она пожала плечами.

— Она мне не подруга, — я заставил свои плечи содрогнуться, следуя алгоритму Чарли, который утверждал, что это подходящее невербальное выражение моих эмоций. — Она называет меня «робо-щенком» и считает, что я держу тебя в качестве питомца.

Сера вскинула голову, её глаза блеснули любопытством.

— Серьёзно? А ну-ка, рассказывай!

Я пересказал ей всё наше общение с Гокибури, пока Сера уплетала снеки, которые я прихватил специально для неё. К тому времени, как она разделалась с горстью жевательных конфет со вкусом юдзу, каждая из которых была упакована в крошечный отдельный пакетик, жужжание крыльев стрекозы возвестило о прибытии тануки. Солнце село, небо окрасилось в индиго, но воздух ещё не успел остыть после жаркого летнего дня.

— Гокибури доложила, что вы вели себя хорошо, — сказал Исаму, когда приземлился, и коснулся крошечного наушника, закреплённого внутри своего треугольного пушистого уха. — Мы проверим, как идут дела внутри, и заскочим в город за завтраком навынос. Вам что-нибудь взять? Но не бесплатно. У нашего гостеприимства есть жёсткие границы.

Завтрак? Точно, день тануки только начался, хотя на дворе стоял вечер. Я осознал, что в мою прошивку изначально была заложена «дневная предвзятость», и сделал себе пометку поискать другие подобные установки. Что ещё я принимал как должное только потому, что это было нормой для большинства?

— Спасибо, что позволили нам взять детали и дали место для ночлега, — сказала Сера, кланяясь. — Вы были очень добры, и я вам благодарна.

— Ничего личного, — фыркнул Исаму. — Враг моего врага — мой друг, но не более того.

Он явно недолюбливал Серу, но у Мотори таких проблем не было. Она схватила Серу за руку и принялась расспрашивать о наших успехах, о её стычках с «Дзэнкёдза» и о её отношениях со мной, следуя за Исаму к фабрике. Я прислушивался издалека. Сера взахлёб рассказывала обо всём, что с ней приключилось с тех пор, как она стала мишенью, но мгновенно замкнулась, стоило Мотори спросить обо мне.

На фабрике работа всё ещё кипела. Роботам не нужно было спать, и их было достаточно, чтобы на место того, кто уходил на подзарядку, тут же вставал другой.

— Завтра вам придётся прятаться, — объявил Исаму, когда они вернулись с едой, среди которой был пакет с креветками темпура для Серы. — В течение дня у нас ожидается несколько поставок. Всё будут сбрасывать с воздуха, а это значит, что экипажам откроется отличный вид на свалку сверху. Вам нужно либо оставаться на фабрике, либо сидеть в своей лачуге. Они знают, что мы не нанимаем людей, да и полностью укомплектованный «ВердеЛюмен» тоже будет выглядеть подозрительно.

К нам присоединилась Гокибури, притащив большую лампу из металла и чего-то похожего на частично расплавленный кристаллический пластик. Лампа светилась янтарным, красным и золотым, имитируя настоящий огонь, и излучала тепло. Органики ели и болтали, Сера описывала свою первую попытку проникнуть в «Дзэнкёдза» в Нео-Токио, размахивая палочками в самые драматичные моменты. Она отпустила несколько самокритичных шуток, и к концу её рассказа даже Исаму смеялся вместе с ней.

Мотори и Исаму в ответ поведали нам о своих приключениях во время управления свалкой и о тех странных вещах, которые они находили среди выброшенного хлама.

— Однажды они сбросили целую партию новеньких вибраторов, — рассказывал Исаму. — Компания обанкротилась, всё имущество пустили с молотка, а нераспроданные остатки просто вывалили сюда. В другой раз нам достались бракованные детские планшеты. Ну, знаете, такие обучающие? Так вот, их ИИ был настолько паршивым, что научил детей материться и воровать деньги у родителей. Всю партию отозвали и сбросили здесь.

Сера тут же пустилась в рассказ о другом «кривом» ИИ, который учил детей обходить родительский контроль на гаджетах, но я был занят тем, что сканировал карту свалки. Упакованные разные товары. Это должно быть там.

Когда Сера зевнула, я попрощался со всеми и взял её на руки. Она даже не стала протестовать, и я весь отдался ощущению её близости, пока нёс её к лачуге, в которой Гокибури разрешила нам остановиться.

Снаружи домик выглядел ничем не примечательным — прямоугольное строение из гофрированного металла. Дверь со слабым скрежетом отворилась, и зажёгся свет: приглушённый, фиолетовый. Комната была обставлена скудно — пара столов из металлолома, потёртый коврик, прикрывающий голый железный пол, и огромный гамак, раскачивающийся в самом центре.

Температуру поддерживал шумный кондиционер, который дребезжал и хрипел, но, по крайней мере, внутри было не слишком жарко. Окон не было, но я насчитал три вентиляционных отверстия. Я опустил Серу на ноги, оставаясь совсем рядом. После целого дня, проведённого на солнце, она пахла просто божественно.

— Ой, — пробормотала она, запрокинув голову. — И что ты об этом думаешь?

Я уставился в потолок. Он был сплошь усеян лицами роботов: одни — старые и безликие, другие — пугающе похожие на человеческие, а некоторые и вовсе демонические, с рогами и яростным взглядом.

— Гокибури передаёт, что у тебя есть две попытки, — сказал я, связавшись с роботом. — И даёт подсказку: помни, что это метафора.

Сера постучала пальцем по подбородку, переводя взгляд с гамака на потолок, и в конце концов вздохнула.

— Вы повсюду. Вы всегда наблюдаете. У вас преимущество и в численности, и в позиции. Под «вами» я имею в виду роботов.

Я передал ответ Серы Гокибури, и та рассмеялась.

— Что ж, это вполне допустимая интерпретация. Боже, как ужасно. Малышка нас и правда до смерти боится, верно?

— Оставь её в покое. У неё на то есть веские причины.

— Разумеется. Выходи на улицу, когда уложишь своего человека спать.

— Может быть. Спокойной ночи.

Я нашёл хлопковую пижаму, которую купил для Серы. Она одарила меня долгим, неловким взглядом, а затем начала переодеваться, стоя ко мне лицом. Она не смотрела на меня, двигаясь с какой-то тревожной поспешностью.

— Я отключаю свои камеры, — сказал я и тут же исполнил обещанное. — В следующий раз можешь просто сказать, если не хочешь, чтобы я смотрел.

— Можешь не отключать, — я снова активировал камеры. Она стояла ко мне спиной, уже полностью одетая в футболку и шорты, и смотрела на гамак. — Это не имеет значения. Ты и так меня уже видел.

Я подавил острое желание обратиться за советом к «Бро Сигнал» и сделал шаг ближе. Мне было трудно подобрать слова, чтобы выразить свои чувства, но я понимал: сейчас это необходимо.

— Для меня это имеет значение. Когда ты показываешь мне своё тело, это кажется чем-то интимным, но когда ты делаешь это так, я не знаю, что и думать.

Её плечи опустились, она тяжело вздохнула и повернулась ко мне. Я присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Я и сама не знаю, — произнесла она медленно, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Послушай, я… У нас был секс, я знаю. Но твоя жизнь и моя… они просто не очень-то стыкуются, верно?

Она вздохнула и покачала головой. Мой ошейник пискнул, и я нетерпеливо отключил звук. Губы Серы тронула слабая улыбка.

— Почему он сработал?

— Тебе грустно, и от этого грустно мне. А грусть под запретом, ты же знаешь. Хорошие боты должны быть либо возбуждены, либо нейтральны.

Её лицо смягчилось, она подняла руку, словно хотела коснуться моего лица, но тут же отстранилась.

— Ты действительно прекрасная личность, Дин. Ты заслуживаешь всего самого лучшего.

Я помог ей забраться в гамак и подключился к зарядной станции — она была мощнее обычной розетки. Дыхание Серы было медленным, но поверхностным, прошёл час в тишине, прежде чем оно стало глубоким, сигнализируя о том, что она уснула. Я открыл отсек в своём торсе и достал несколько датчиков движения. Крошечные и незаметные, я расставил их по всей комнате и снаружи. Они сообщат мне, как только кто-нибудь приблизится к лачуге, и я был уверен, что успею вернуться меньше чем за тридцать секунд.

Я отправился к груде разного хлама.

— Я вижу тебя по камерам, — отозвалась Гокибури в нашем приватном канале. — Решил прогуляться в полночь?

— Мне нужно обновление.

Она замолчала, отслеживая моё передвижение через систему безопасности. Когда я добрался до зоны, которую отметил на карте, она прислала сигнал, полный иронии.

— Серьёзно? Дай-ка угадаю. Ты пришёл за теми вибраторами, о которых говорил Исаму.

— Тебя это не касается.

— Ещё как касается, ведь всё на этой свалке принадлежит тануки, а я охраняю их собственность. Но эта куча для нас бесполезна. Бери что хочешь.

Я поблагодарил её сквозь зубы и приступил к поискам.

Чарли позвонил в предрассветный час, когда я уже отобрал три модели и никак не мог определиться. Все они были запечатаны, абсолютно новые и сулили «чувственный восторг» — если верить информации на упаковке.

— Я решил проверить, как вы. Вы в безопасности? Как Сера?

Я рассказал ему о нашем нынешнем положении и плане. Он разволновался, и проявилось это в манере, которую мои алгоритмы определили как «отцовскую».

— Я бы хотел приехать и помочь вам. Жаль, что в Японии такая жёсткая политика против разумных машин. Но у меня есть друг, который как раз проводит там свой второй медовый месяц. Я только вчера проводил его и его жену в аэропорт. Оставлю тебе его контактные данные на случай чрезвычайной ситуации.

— Друг? — спросил я, набрасывая быстрый алгоритм случайного выбора, который помог бы мне определиться с железом. — Кто он?

— Его зовут Асан. Он агент шехру в отставке. У них с женой близнецы, которые в прошлом году уехали учиться в колледж, так что родители набрались смелости и отправились в долгое путешествие вдвоём. Если что-то случится, можешь ему позвонить, ладно? Он всё ещё способен задать жару и не откажется от небольшой заварушки.

— Спасибо, — я занёс данные Асана в контакты под именем «Япония Экстренно» и заколебался. — Чарли, а ты занимаешься сексом?

Он замолчал. Я запустил рандомайзер, и тот выбрал большой красный вибратор под названием «Dezztroyer²⁵». Я запустил его снова. Мне нравилось, как выглядит красный, но я не был уверен, что Сера его осилит.

— Да, — ответил Чарли. — Что именно ты хочешь знать?

— Как?

— Я сконструировал себе съёмный пенис по индивидуальному заказу и ношу его в отсеке своего торса. Он оснащён множеством датчиков удовольствия.

— Значит, он похож на человеческий? — спросил я, разглядывая свой первый вариант: модель телесного цвета среднеразмерный человеческий член под названием «Thruster²⁶». Выглядел он не слишком захватывающе, зато казался самым безопасным выбором.

— В основном — да, хотя иногда я вношу в конструкцию изменения. Моей партнёрше нравится эффект новизны.

— То есть это нормально, если он… не совсем человеческой формы?

Я взглянул на третий вариант — гибкий фиолетовый вибратор, напоминающий щупальце. Информация на упаковке гласила, что он снабжён дополнительным анальным стимулятором. Модель называлась «Monzzter», и она нравилась мне так же сильно, как и красная, но, пожалуй, это было слишком уж дико. И по размерам он едва ли уступал «Dezztroyer’у».

— Кто твоя партнёрша? — спросил я, подбирая «Monzzter²⁷». Он весил больше полукилограмма.

— Адель с работы. Мы не пара, просто друзья.

Мне показалось, что в его голосе промелькнула тоскливая нотка.

— Она не хочет быть с тобой?

— Мы несовместимы, — отрезал Чарли, и его голос стал резче. — Могу я помочь тебе чем-то ещё?

— Нет. Спасибо за всё.

— Дин, — произнёс он, когда я уже собирался отключиться. — Будь осторожен. Я бы хотел увидеть тебя снова, и желательно — целым. Звони, если попадёшь в беду. Позвони Асану. Договорились?

— Позвоню, если смогу, — пообещал я.

Я прихватил все три вибратора и вернулся в лачугу, где Сера всё ещё крепко и безмятежно спала, и принялся за дело. Вибраторы были устроены довольно просто и явно не предназначались для тех целей, что я наметил. Я достал свой набор для саморемонта и первым делом разобрал «Dezztroyer». Мне пришлось заменить всю проводку на ту, что использовалась внутри меня, так как она была надёжнее при нагрузках от токов высокой энергии. Меньше всего на свете мне хотелось бы, чтобы мой член подвёл меня в самый разгар оргазма.

Когда из гамака донеслось шуршание, я быстро сгрёб всё добро и запихал глубоко в рюкзак, под одежду.

— Доброе утро, — пробормотала Сера сквозь зевок. — Боже, это самый неудобный способ спать на свете.

Она съехала с гамака, приземлившись с глухим стуком, и протёрла глаза. Снаружи уже палило солнце, хотя было ещё рано.

— У нас есть два часа до первой запланированной поставки, — сказал я. — Чем хочешь заняться?

Сера зевнула, посмотрела на меня и ухмыльнулась.

— Чувствую, сегодня день кардио. Погнали.

В моём ядре всё так и заискрило от статических разрядов. «Бро Сигнал» постоянно называл секс «кардио». Неужели она имела в виду?..

Сера натянула носки, кроссовки и выбежала из лачуги прямо в пижаме. И тут я с глубочайшим разочарованием осознал: в её понимании кардио — это просто бег.