Я почистила зубы, густо смазала свою размокшую кожу роскошным маслом для тела, которое нашла в ванной, и упёрлась руками в раковину, пристально глядя на своё отражение в зеркале.

Как я могла это допустить?

В памяти то и дело всплывал этот нечеловечески глубокий стон наслаждения Жестянки и вспышка радужного света из его ядра. Я сразу поняла, что произошло, и в первый момент испытала шок, смешанный с гордостью. Это я заставила его это почувствовать. Это сделал мой контакт. Все эти бабёнки из интернета могут идти лесом.

Здравый смысл и совесть обрушились на мой триумф холодным душем секунду спустя. Дарить своему телохранителю оргазмы было неправильно на всех мыслимых уровнях. Во-первых, технически он всё ещё мой наёмный работник. Во-вторых, его свободная воля совсем ещё свежая, он только пытается найти себя. Не говоря уже о том, что он — грёбаная железяка! Вся моя карьера была построена на попытках искоренить его вид.

И последнее по порядку, но не по значению: сейчас был явно не лучший момент для завязывания каких-либо отношений. Меня либо убьют, либо арестуют, это к гадалке не ходи. Было нечестно втягивать его во всё это.

Я села на унитаз, пряча лицо в ладонях. Боже мой, я ведь права, да? Смерть или тюремный срок — вот мои единственные перспективы. А для Жестянки — только смерть, потому что он пойдёт на дно вместе со мной.

Я не могла так с ним поступить. Я не могла позволить Дину умереть.

Я схватила банный халат, порывисто завязала пояс и выскочила из ванной.

— Ты уволен. Уходи немедленно.

Жестянка даже не шелохнулся. Он спокойно наблюдал за мной, скрестив руки на груди. Я подождала мгновение, а затем повторила:

— Я только что тебя уволила. Ты больше не мой телохранитель. Убирайся!

— Я тебя услышал. Я уволен. Отлично.

Он остался стоять на месте: лицо бесстрастное, глаза светятся ровным фиолетовым светом. Моя нижняя губа задрожала, и я прикусила щеку изнутри, чтобы окончательно не расклеиться.

— Я не хочу, чтобы ты был здесь, — чётко выговорила я. — Кыш! Уходи… найди себе кого-нибудь другого, за кем будешь таскаться. Ты мне не нужен.

— Зато ты нужна мне. А раз ты меня только что уволила, я больше не обязан подчиняться твоим приказам. Я позволил себе заказать завтрак. Пока ты будешь есть, я встану на зарядку.

Я в недоверии покачала головой.

— Как ты можешь быть таким тугодумом? Дин, ты не понимаешь? Я живой труп! Я не сдамся, а поскольку у «Дзэнкёдза» куда больше ресурсов и они куда кровожаднее меня, живой мне из этого не выбраться. Если останешься, ты пойдёшь на дно вместе со мной. Так что уходи. Пожалуйста, ради меня. Я не хочу, чтобы ты тоже был на моей совести.

Он пожал плечами. На самом деле пожал плечами. Это выглядело фальшиво донельзя, и я поджала губы, упрямо скрестив руки на груди и пригрозив:

— Я снова сбегу.

— А я снова тебя найду.

— Я позвоню Чарли и настучу на тебя.

— Кто быстрее? Набираю Чарли…

Я фыркнула, в гневе топнув ногой. Чарли, должно быть, взял трубку, потому что Дин тут же заговорил с ним.

— Я звоню сообщить, что меня уволили, и я остаюсь рядом с Серой добровольно, чтобы защищать её. Нужно ли нам что-нибудь подписать, чтобы оформить это официально? — он помолчал мгновение, затем взял мой телефон с комода, где я его оставила. — Спасибо, Чарли. Сера, у тебя во входящих соглашение о расторжении договора по взаимному согласию.

Я выхватила телефон у него из рук, подписала документ отпечатком пальца и отправила обратно.

— Теперь ты уйдёшь?

— Нет. Я свободная жестянка и останусь ровно там, где нахожусь. Или, вернее, там, где находишься ты.

— Я заявлю на тебя, — прорычала я, подавляя желание запустить своим тупым телефоном в его тупую голову. Неужели он не понимает? Мне нужно, чтобы он был в безопасности!

— Нет, не заявишь. Меня переплавят, а ты не хочешь, чтобы я тоже был на твоей совести. Ты сама так сказала.

Я в бессильной ярости всплеснула руками, а у этой Жестянки хватило наглости ухмыльнуться.

— Будь честной: ты уволила меня только для того, чтобы мы могли доводить друг друга до оргазмов этически корректно. Я хочу ещё. Я только что пытался сам потереть своё ядро, но это не работает, когда я делаю это сам.

Я в отчаянии откинула голову назад, собираясь удариться о стену, но он, конечно, оказался быстрее. Его широкая ладонь смягчила удар, подставившись под мой затылок точно так же, как тогда, на базе АБМ. Я смотрела снизу вверх на его улыбающееся лицо, на то, как идеально щурятся его светящиеся глаза. Наверное, я могла бы его поцеловать.

Девятнадцатилетняя Сера, которая обожала роботов, в моей голове разразилась восторженными криками. Значит, она всё-таки не умерла.

— Я не хочу, чтобы тебе причинили боль, — прошептала я, глядя ему в глаза. — А именно это и случится, если ты останешься. Так что, пожалуйста. Уходи. Я тебя умоляю.

Его улыбка смягчилась, пальцы начали массировать мою кожу головы.

— Я иду туда, куда идёшь ты. Ты прописана в коде моего ядра.

— Да что это вообще значит?

— Не знаю, но я выясню.

Раздался стук в дверь. Жестянка внезапно притянул меня к себе, обняв, и по-японски пригласил стучавшего войти. В комнату впорхнула наша хозяйка-тануки с подносом еды, её мордочка расплылась в широкой улыбке, когда она нас увидела.

— Вы прекрасная пара, — сказала она, мудро кивая. — У моей дочери тоже есть робот. Они живут в Таиланде, там он может быть самим собой, без ошейника. Прошлой весной они поженились!

— Поздравляю, — выдавила я, изо всех сил стараясь улыбнуться.

Она поставила еду на стол, поклонилась и вышла. Я медленно покачала головой.

— Похоже, она понимает, что ты разумный. Это может стать проблемой?

— Вряд ли. Её дочь действительно живёт в Таиланде с пробуждённым киборгом модели «ВердеЛюмен». Он похож на меня, и, вероятно, поэтому она думает, что я такой же, как он.

— Ну конечно, ты уже провёл проверку данных.

Я отстранилась и села за стол. Дымящийся мисо-суп, чаша риса, омлет, нарезанный на миниатюрные кусочки «на один укус», и овощные гарниры. Я вздохнула и замерла, вдыхая аромат, позволив себе насладиться им лишь после короткого мгновения колебания.

У меня больше не осталось сил бороться с этим. Моя карьера была разрушена, жизнь — предрешена. Я могла хотя бы позволить себе расслабиться и получить удовольствие.

Жестянка открыл панель сбоку своего торса и достал длинный толстый кабель. Он воткнул его в ближайшую розетку через адаптер и просто замер, наблюдая, как я ем.

— Прямо как совместная трапеза, — съязвила я. — Ну как твоё? Вкусно?

— У энергии нет вкуса, пупсик.

— Смотрю, ты вернулся к своим прозвищам.

— Милые прозвища. Да. Потому что твой приказ так не делать потерял силу в ту самую секунду, когда ты меня уволила, Винни-Пух.

Я не сдержалась — хихикнула и тут же подавилась ферментированными водорослями. Жестянка сложил руки на груди и невозмутимо наблюдал за мной, пока я не перестала кашлять.

— Вижу, спасать мне жизнь ты тоже больше не обязан, — прохрипела я, осушив чашку воды. — И какой тогда от тебя толк?

— Ты ещё найдёшь мне применение.

Он ухмыльнулся, явно считая свой двусмысленный намёк верхом остроумия. Я закатила глаза и вернулась к еде. Нет, я не покраснела. Это суп был горячий.

— Это был лучший завтрак в моей жизни, — вздохнула я десять минут спустя, отодвигая поднос. — Что ж, я возвращаюсь в «Дзэнкёдза». В этот раз я добуду глазное яблоко в придачу к украденной ключ-карте.

Жестянка поднял руку. Кончик его указательного пальца отвинтился, и детали с тихим металлическим лязгом начали перестраиваться. Я моргнула. Теперь его палец венчала большая ложка.

— Самое то, чтобы выковыривать глазные яблоки, — произнёс он без тени улыбки.

— Это была шутка! Ты что, реально готов кого-то искалечить ради меня? Я звоню Чарли.

— Это пустая угроза. Ты действительно заставишь его приехать сюда и рискнёшь тем, что его уничтожат? Не думаю.

Я поджала губы и прищурилась. Жестянка выразительно моргнул в ответ, и я вздохнула, поникнув на стуле. Моё желание спорить с ним испарилось вместе с этим морганием. Да и какой в этом был смысл?

— Я не знаю, как мне вывести «Дзэнкёдза» на чистую воду, — уныло призналась я. — И нет, никакие глаза я выкалывать не буду. Этот план не сработает, если у нас не будет хоть каких-то данных об их внутренней системе безопасности. К тому же пытаться провернуть одно и то же дважды — просто глупо.

— Ты что-нибудь придумаешь.

Я фыркнула. Его вера в меня была такой же трогательной, как и ужасающе необоснованной. Я мерила комнату шагами, пытаясь родить хоть какую-то идею, но тут же отбрасывала их как слишком безрассудные, слишком тупые, слишком дорогие или слишком запутанные. Проходили часы. Я отмокала в онсэне, объедалась до отвала и снова ходила кругами.

Больше всего меня донимал вопрос: чей голос звучал из динамика в штаб-квартире «Дзэнкёдза»? Кто эта женщина? Самыми очевидными кандидатками были три сестры — нынешние главы компании, вставшие у руля после того, как их отец, основатель корпорации, отошёл от дел.

Должно быть, я по-настоящему взбесила одну из них, а может, и всех троих сразу. Приказ убить меня должен был прийти с самой верхушки. Но это всё равно странно. Мой активизм и репортажи не наносили компании какого-то непоправимого ущерба. Да, их имидж время от времени страдал, и, возможно, из-за меня они теряли часть продаж — среди тех, кто решил примкнуть к лагерю противников ИИ, — но неужели этого достаточно, чтобы пытаться меня убить?

А теперь они знали, что я в Японии. Ох, дело дрянь. Мой план должен быть безупречным.

Жестянка, не спрашивая, заказал для меня огромную посылку с одеждой, которую доставили в течение дня. Он запустил какой-то модный алгоритм, распределив вещи по комплектам, которые счёл идеальными. Я позволила ему поиграть в это и оделась без лишних споров, когда он предложил мне наряд. Было приятно надеть что-то чистое, что не являлось банным халатом.

Мои идеи становились всё более и более нелепыми, чем дольше я пыталась составить план. К тому времени, как небо затянуло сумерками, я была готова рвать на себе волосы от досады.

— А что, если я притворюсь роботом «Дзэнкёдза»? — спросила я, вцепляясь в плечи Жестянки мёртвой хваткой. — Это было бы отличной местью! Бьюсь об заклад, я смогу войти — неужели они запретят собственному роботу зайти внутрь? Ха!

Мой Жестянка сидел, скрестив ноги, у низкого столика, откуда наблюдал за мной, занимаясь бог знает чем у себя в голове. Когда я схватила его за плечи, нависая над ним, он откинул голову назад и принялся изучать моё лицо.

Я вспыхнула и попыталась отстраниться. Точнее, попыталась бы, но он обхватил меня рукой за талию и повалился на спину, увлекая за собой, пока я не оказалась на нём верхом. Он прижался ко мне, и я замерла.

Нервы были на пределе, я буквально сходила с ума от этой нерастраченной энергии, и мне очень, очень хотелось перестать наказывать саму себя. Хотя бы ненадолго. Минут на десять.

— Мои надёжные источники информации утверждают, что оргазмы великолепно помогают прояснить сознание.

Я уставилась на него, чувствуя, как с каждой секундой краснею всё сильнее. Чтобы скрыть свою реакцию, я фыркнула.

— Ну да, конечно. Ясность из серии «мне точно не стоило трахаться с этим парнем».

И тем не менее, ты что-то не торопишься вставать. Подстилка для жестянок, — обругала я себя. Но я ведь и так уже была обречена, верно?

— Никакого траха не будет, так как у меня отсутствует необходимое оборудование, — заметил он, закинув руки за голову в позе сексуальной модели из рекламы нижнего белья.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, не сдвинувшись ни на миллиметр. Он был тёплым, твёрдым и едва заметно покачивался. И, господи, о да, я это чувствовала. Я по-настоящему не расслаблялась уже несколько дней, и моё тело было натянуто как струна от напряжения. Напряжения, которое требовало выхода. Желательно — через мой клитор.

— Вот так. Не открывай глаза, — произнёс он, его голос превратился в самое вкрадчивое мурлыканье. — Тебе ничего не нужно делать, милая. Я позабочусь о тебе.

Я ахнула и распахнула глаза.

— Ты… ты… А ну прекрати это немедленно.

— Но почему? Тебе же нравится. Твои бёдра двигаются, а это, как я узнал из своих источников, отличный знак, — он заморгал, глядя на меня.

Я тут же замерла. Тело пульсировало, требуя трения, и я сглотнула стон разочарования. Я хотела этого до безумия, но это всё равно была паршивая идея.

— Но… Ты же девственник, — сказала я, кивая самой себе. Да, это была отличная причина, чтобы остановиться. Я не собиралась развращать свою невинную Жестянку.

— Но ты ведь уже лишила меня девственности. Ты коснулась моего ядра. Знаешь ли, это очень интимная часть. И ты заставила меня кончить. Я просто хочу отплатить тебе тем же. Можешь встать ради меня?

Ну что ж. Я не могла придумать больше ни одного аргумента. Да и вообще не могла соображать, если честно.

Я поднялась на подкашивающихся ногах, и он в мгновение ока оказался позади меня. Его крепкая рука обхватила мои нижние рёбра, направляя меня к комоду. Я упёрлась в него руками, и он наклонился к моему уху.

— Именно так. Закрой глаза. Есть только ты и твой вибратор. Тебе же нужно выпустить пар, верно? Позволь своей игрушке сделать это за тебя.

— Э-это не в моём вкусе, — выдавила я.

Это было абсолютно в моём вкусе. Не часть с игрушкой, а эта аура нежной заботы. О, я обожала это. Было почти полное ощущение, что он читает мои мысли.

— Нет? Хорошо. Тогда позволь мне, Дину, сделать это для тебя. Так лучше?

Я сдалась и кивнула, раздвинув ноги. На мгновение он замер, а затем он отстранил руку. Я обернулась, думая, что он собирается остановиться, но он снял свой ошейник и осторожно положил его на комод.

— Всё в порядке. Я обманул его с помощью программы, которую сам написал. Поворачивайся обратно.

Как только я подчинилась, он прижался ко мне сзади, прижав ладонь к моему животу. На мне были свободные шорты, и он расстегнул пуговицу одним ловким движением пальцев. От одного этого я вздрогнула.

— Ты натянута как струна, — промурлыкал он, низко и гипнотически. — Моя сердитая девочка, вечно с чем-то сражаешься, разум постоянно в работе. Ты чувствуешь мою руку?

Он запустил руку в расстёгнутые шорты, и моё дыхание сбилось, когда я кивнула.

— Хорошо. Твоя единственная задача сейчас — чувствовать мою руку и слушать мой голос. Справишься?

— Ты это серьёзно? — спросила я, но скрыть возбуждение было невозможно. Голос дрожал, натянутый так же сильно, как и всё остальное тело.

— Абсолютно. Я прослушал три курса о том, как доставлять удовольствие женщинам, и скачал кучу кода, предназначенного для секс-ботов. Я очень хорошо подготовлен.

Я издала короткий смешок, который тут же оборвался стоном, когда его пальцы накрыли меня через влажную — очень — влажную! — ткань моих трусиков. Он всё ещё не снял с меня шорты. Это казалось чем-то грязным, порочным, будто мы прятались, будто нас вот-вот поймают.

— Не спеши, мы будем двигаться медленно и плавно, так мы добьёмся лучшего результата. Так ведь? — спросил он, лаская меня через ткань. — В одном из курсов было два длинных модуля, посвящённых исключительно работе пальцами. Я слушал очень внимательно, потому что я очень прилежный ученик.

Он отодвинул ткань и вошёл в меня одним пальцем. Моя рука соскользнула с комода, и я бы точно потеряла равновесие, если бы не его рука, молниеносно перехватившая меня поперёк ключиц.

— Не шуми, дорогая, — произнёс он сладким шёпотом. — Я велел тебе сосредоточиться на ощущениях, а не падать. Что ты чувствуешь прямо сейчас?

— Т-твой палец внутри меня, — выдохнула я, зажмурившись от блаженства. — Ты… О боже. Ты нашёл мою точку G.

— М-м-м. На самом деле это не совсем точка G, верно? — он ласкал мягкую область на передней стенке моего влагалища, надавливая ровно настолько, чтобы все мысли мгновенно вылетели у меня из головы. — Это часть твоего клитора. Кстати, о нём…

Он прижал основание ладони к моему клитору и начал медленно втираться, пока палец продолжал работать внутри. Я подавила стон, отчаянно качая головой.

— Слишком! Слишком сильно!

— Потому что ты сейчас кончишь, а потом кончишь снова. Я знаю. Позволь мне всё сделать.

— Но это… Но я…

Ощущение пульсировало между ног, и я качала бёдрами, пытаясь одновременно сбежать от него и получить ещё больше. Прошло ли хотя бы три минуты с тех пор, как он начал? Всё происходило слишком быстро. Я прикусила губу, сдерживая приглушённый, сдавленный стон, борясь с надвигающимся оргазмом. Казалось, он поглотит меня с головой.

— Но у тебя так хорошо получается, — прошептал он. Его палец внутри меня задвигался энергичнее, быстрее — так, как человек никогда бы не смог. Я откинула голову ему на грудь, содрогаясь всем телом.

— Я чувствую, как там всё увлажнилось и набухло, — пробормотал он с живейшим интересом. — Позже ты будешь лгать, говоря, что тебе не понравилось, но у меня будут доказательства, все данные: звуки, которые ты издаёшь, всё. То, как ты выглядишь, дрожа с раздвинутыми ради меня ногами. Всё это отправится в самый важный раздел моей памяти. К завтрашнему дню я пересмотрю это сотни раз. Вот так, ты уже почти у цели. Пульсируешь… Сжимаешься всё сильнее… Всё горячее и горячее…

Я кончила со сдавленным воплем, содрогаясь всем телом, когда ноги окончательно подогнулись. Стоило этому закончиться, как я тут же оказалась у него на руках. Я приземлилась спиной на кровать, шорты и трусики бесследно исчезли. Жестянка устроился между моих расслабленных ног, раздвинув их своими тёплыми ладонями, лежащими на моих внутренних сторонах бёдер. Я дышала прерывисто и поверхностно, глядя на него с абсолютным спокойствием. Мне было плевать на всё.

Он мог делать со мной всё, что захочет. Я никогда в жизни не кончала так сильно.

— Говорят, второй раз будет непросто, но оно того стоит.

Я ахнула, когда сразу два пальца скользнули внутрь, снова находя ту самую точку. Его большой палец начал потирать мой клитор, и я затрясла головой, вцепляясь в постельное бельё. Но я не посмела сказать ему «стоп». Казалось, он сможет довести меня до пика снова, несмотря на гиперчувствительность.

Когда его большой палец начал вибрировать, я прикусила собственное предплечье, чтобы заглушить крики.