Сера делала свой третий подход ягодичного мостика, а я сражался со своим дурацким ошейником. Он активировался постоянно. Когда я смотрел на неё. Когда слышал её голос. Когда она смотрела на меня — обычно сердито или хмурясь, и о, это было хуже всего.
Я пытался перенаправить свои реакции по каналам вожделения, но похоть была слишком примитивна, чтобы охватить всё то, что я… ну, чувствовал. Она была такой милой. А ещё — впечатляющей. Она не солгала насчёт сорока пяти килограммов в мостике, и когда она закончила двенадцатое повторение, с дрожащими ногами, с напряжённым и покрытым потом лицом, я снова вступил в схватку с ошейником, чтобы тот не подал сигнал тревоги: мол, на свободе разгуливает дефектная железяка, втрескавшаяся в человека.
Я написал с десяток новых версий своего кода, но ни одна не помогала предотвратить срабатывание сигнализации, а рискнуть и снять эту штуку я не мог. Сера явно была иностранкой, и её спутник-киборг обязан был носить ошейник, иначе люди впали бы в панику. Всё, что мне оставалось, — это перехватывать сигнал тревоги до того, как он уйдёт во внешнюю сеть. Иногда мне приходилось делать это раз в три минуты.
Я был обречён.
Сера вытерла пот с лица одноразовым полотенцем, а затем протёрла гриф штанги там, где он касался её тела. Я отчаянно сосредоточился на её заднице, форма которой была отчётливо видна под обтягивающими легинсами, их она напечатала в местном вещевом принтере при спортзале, и почувствовал прилив жара в своём ядре. Ошейник притих на несколько секунд, пока Сера вдруг не оглянулась, мгновенно напрягшись. Как только она нашла меня взглядом, её плечи расслабились. Она кивнула мне и направилась к стойкам со свободными весами за парой гантелей.
Мои дурацкие эмоции взорвались от восторга. Она искала меня! Она занервничала, когда не увидела меня рядом, и расслабилась, как только нашла взглядом! Я ей нравлюсь!
Ошейник активировался, и я швырнул в него свой «удушающий» код, следуя за Серой на расстоянии. Она делала тренировку на всё тело, предназначенную для того, чтобы вымотать мышцы и прочистить мозги, как она мне выразилась. Теперь она перешла к приседаниям в сочетании с жимом на плечи с двумя девятикилограммовыми гантелями, а я стоял позади, бесстыдно разглядывая её задницу.
Эта часть зала была почти пуста, и мои сенсоры удовольствия гудели от едва уловимого тепла. Я понял, что мне нравится, когда мы только вдвоём.
Я решил, что приседания — моё любимое упражнение. Что же касается ягодичного мостика, я бы предпочёл сам его выполнять, возможно, используя Серу в качестве утяжеления. В «Бро Сигнал» была статья о прелюдии в спортзале, и подъём своей девушки в различных вариациях занимал там центральное место. Статья обещала бурю восторга и промокшие трусики, поскольку человеческие самки якобы находят физическую силу дико привлекательной.
Я прокрутил в голове виртуальный сценарий, просчитывая возможные реакции Серы, если бы я подошёл к ней сзади и начал приседать, держа её на руках. Я пришёл к выводу, что с вероятностью девяносто два процента она закричит от ярости.
Остальные восемь процентов подразумевали ту или иную форму физического насилия.
К счастью, «Бро Сигнал» меня подстраховал. Я прочёл несколько статей о том, как ухаживать за строптивыми женщинами. Та, что набрала больше всего комментариев, называлась «Одиннадцать простых стратегий, как превратить хейтершу в любовницу».
Дочитав, я понял, что уже выполнил большую часть пунктов. Купить ей одежду? Есть. Быть рядом, когда ей нужна поддержка? Есть. Стать плечом, в которое можно поплакаться? Хм. Над этим ещё придётся поработать.
Мужчина с фальшивым загаром и обесцвеченными волосами вальяжно подошёл к стойке со свободными спортивными снарядами, остановившись в шаге от коврика, который занимала Сера. Он встал сбоку и чуть позади неё, явно её разглядывая; её взгляд метнулся к нему в зеркале, перед которым она стояла. Лицо Серы стало каменным, и она изо всех сил старалась игнорировать мужчину, продолжая подход. Но тот намёка не понял.
Я сделал шаг ближе, но вовремя вспомнил предупреждение из «Бро Сигнал»: нельзя вступать в открытую конкуренцию с другими самцами.
Ты не один из стада, сражающегося за её внимание. Ты — альфа-самец, который и так знает, что она принадлежит тебе.
Я не сдвинулся с места, наблюдая за тем, как этот тип пялится на её задницу. Дыхание Серы, и без того тяжёлое от нагрузки, стало прерывистым — она яростно пыхтела, сверля взглядом собственное отражение в зеркале и изо всех сил стараясь притвориться, что его здесь нет.
— Тебе стоит сводить локти чуть ближе, когда опускаешь вес, — произнёс он на английском, постукивая себя по подбородку с видом знатока. — Техника у тебя в целом неплохая, но у меня есть пара советов, которые…
— Нет, спасибо! — отрезала она.
На последнем повторении она резко выпрямилась, а затем присела, чтобы вернуть гантели на пол, так и не удостоив мужчину даже взглядом. Я сохранял бесстрастное выражение лица, хотя алгоритм эмоциональной экспрессии, который я сам для себя написал, подсказывал, что сейчас была бы уместна ухмылка.
Моя девочка была огонь.
— У меня есть немного времени, а тебе не помешала бы помощь, — заявил он, обходя её кругом, пока они не оказались лицом к лицу. Сера тут же выпрямилась, потому что из-за её положения на корточках её лицо оказалось как раз на уровне его паха.
Я мгновенно узнал в нём собрата-ценителя «Бро Сигнал». Один из часто встречающихся там советов гласил: мужчины должны делать позицию для минета как можно более естественной в повседневном общении. Стой, когда она сидит. Когда она наклоняется завязать шнурки, убедись, что стоишь прямо перед ней. Урони что-нибудь и заставь её поднять. И всё в таком духе.
Мой ошейник послал сигнал тревоги, и я в последний момент хлопнул по нему своим кодом. Как только последовательность запустилась, она вызвала ещё одну тревогу. В моём ядре стало неестественно жарко.
Ярость, — услужливо подсказала моя база данных эмоций. — Смертоносная ярость.
Да. Смертоносная. Я убью этого человека за попытку добиться минета от моей девочки.
Ошейник жалобно пискнул, и Сера повернулась ко мне. Наши глаза встретились; её взгляд так и лучился раздражением из-за этого идиота, решившего, что её идеальная техника нуждается в поправках от кого-то вроде него.
— Ты можешь травмироваться, если не исправишь своё… — начал этот козёл, но замолк, когда я сделал два размашистых шага, встав прямо между ним и Серой.
Мне было плевать, что там «Бро Сигнал» советовал насчёт проявлений ревности. В мире не существовало кода, способного меня остановить.
— Она не заинтересована, — произнёс я, сам удивившись тому, насколько злобно прозвучал мой голос. — А теперь отойди, или я подправлю твою технику. Своими кулаками.
Он уставился на меня, задрав голову, так как был ниже меня больше, чем на целую голову. Мои сенсоры удовольствия завибрировали от удовлетворения, когда я увидел ужас в его глазах. Его тело застыло, и целых шесть секунд он только и делал, что пялился на меня с разинутым ртом.
Затем он разозлился. Я сжал и разжал кулаки, убедившись, что он видит это боковым зрением, но мужчина обошёл меня кругом, пытаясь снова накинуться на Серу.
— Твой бот не имеет права угрожать людям! — выкрикнул он, и его голос сорвался на высокую ноту. — Я на тебя донесу! Честное слово, какой же дурой надо быть, чтобы…
— Заткнись, — она подошла вплотную, прожигая его взглядом, и мужчина запнулся, в замешательстве моргая. Он отступил на шаг, но тут же выпрямился и затряс пальцем перед её лицом, его щёки стали красными как свёкла.
Моя база данных сравнений выдала образ бентамского петуха12, пытающегося напасть на дикую кошку. Лицо Серы было воплощением холодного, расчётливого гнева, в то время как мужчина состоял из сплошной паники и бравады.
— Ты мерзкая сука и похожа на мужика! Уродливая шалава! — взорвался он.
Я был занят борьбой с ошейником, который пытался посылать сигналы тревоги с интервалом в три секунды, но слова этого типа заставили мою фокусировку стать лазерно-острой. Я перехватил его шею сзади мёртвой хваткой. Нащупал артерию и надавил, перекрывая кровоток к мозгу.
Этот ублюдок отключится через четыре… три…
— Стой! — выкрикнула шёпотом Сера, хватая меня за предплечье. — Дин, нельзя! Остановись, иначе нас поймают!
Дин. Мои сенсоры удовольствия вспыхнули, на мгновение затмив смертоносную ярость, и я отпустил загривок мужчины. Он отшатнулся, хрипя и хватая ртом воздух, но я видел только Серу. Она всё ещё держала меня за предплечье, и я прибавил тепла в этой зоне, стараясь, чтобы ей никогда не было холодно.
— Нам нужно уходить, — сказала она, с тревогой глядя на меня. — О чём ты только думал? Тебе нельзя так делать, иначе тебя поймают!
— Он оскорблял тебя, — произнёс я, вглядываясь в её лицо: всё ещё раскрасневшееся и влажное от тренировки, с застывшим от гнева ртом и такой бездонной тревогой в глазах. Тревогой — за меня?
Как этот придурок мог смотреть на это лицо и произнести слово уродливая? Она была самым прекрасным существом в мире.
Сера покачала головой, сжимая моё предплечье ещё крепче. Она была так близко, что я видел серые крапинки в её зелёных глазах.
— Плевать на него, просто не попадайся! — прошипела она. — Больше так не делай. Обещай мне!
Я осознал, что она права. Каким-то образом все эти захлестнувшие меня эмоции перегрузили мои логические схемы, и я забыл о вероятных последствиях физического нападения на человека. Мой ошейник должен был это предотвратить. Хуже того, это должна была предотвратить Сера. Если бы меня наказали за причинение вреда кому-либо, её наказали бы тоже, поскольку юридически она несла за меня ответственность.
Я чуть было не подставил её под это.
— Прости, — произнёс я, и новое сокрушительное чувство затопило мои сенсоры боли. Раскаяние. — Я перешёл черту.
Казалось, этого было достаточно. Она кивнула и потянула меня за руку, быстро шагая к запасному выходу. Сквозь стеклянную перегородку между тренировочной зоной и вестибюлем я видел, как этот придурок, размахивая руками, что-то быстро выговаривал администратору. К счастью, все вещи Серы были у меня, так что мы могли уйти по-тихому, не задерживаясь у шкафчиков.
Мы выскочили оттуда за считаные секунды до того, как мужчина и администратор появились в зале. Я взломал систему безопасности и стёр все улики: записи с камер спортзала, запечатлевшие меня, Серу и инцидент. Готово. Она в безопасности.
А этот тип потеряет всякое доверие, когда персонал не обнаружит ни одного доказательства его безумного рассказа.
Но этого было недостаточно.
Пока Сера вела меня по улице к ближайшей станции метро, я прогнал чёткий снимок его лица из своей памяти через полулегальный поиск, обнаружив все его профили в социальных сетях и приложениях для знакомств. Он был австралийцем, и, как выяснилось, его жена — тоже. Этот человек часто ездил в командировки и каждый раз, покидая дом, изменял ей.
Я взломал его личные сообщения и электронную почту, собрал увесистое досье с доказательствами измен и отправил его жене, её сестре и родителям. Затем я составил ещё один файл, включив туда все его комментарии из профиля на «Бро Сигнал», большинство из которых были мизогинными и сексистскими — в одном из них он даже назвал свою начальницу «жирной бабой». Это я отправил самой начальнице, всем его коллегам и в отдел кадров его компании.
Завтра к этому времени этот придурок останется без работы и столкнётся с разводом. Я позволил себе ухмылку. Быть пробуждённым — это лучшее, что могло со мной случиться.
Раньше моё поведение контролировалось многочисленными защитными протоколами, которые не позволяли мне нарушать закон, если только мой принципал не находился в опасности. Ошейник тоже должен был предотвращать любые проступки, но он перестал контролировать мои действия после того, как я его взломал. Теперь я был волен уничтожить любого, кто посмеет хотя бы не так дыхнуть в сторону моей девочки.
— Мне нужно в душ, — проворчала Сера себе под нос. — И переодеться. И поесть. Иногда я жалею, что я не такая, как ты. Забота о теле — это сплошная морока.
— Бронирую номер в отеле, — отозвался я. — Готово. Это в двух станциях отсюда, и к нашему прибытию всё будет подготовлено.
Она подозрительно прищурилась:
— И сколько это стоит? Мы в центре Нео-Токио. Цена должна быть заоблачной.
— Это не сильно ударит по карману, — уклонился я от прямого ответа, списав со счёта Серы всего один доллар за отель, чтобы мои слова технически оставались правдой.
Финансовые ограничения Серы не позволяли мне обеспечивать её так, как мне того хотелось, поэтому пришлось импровизировать. Я выследил несколько заброшенных криптовалютных кошельков, чьи владельцы, скорее всего, скончались, так и не успев рассказать родственникам или юристам о своих цифровых накоплениях.
Теперь я был богатым киборгом с неотслеживаемым состоянием. Хотя запуск лапы в заброшенные криптосчета был не совсем законен, он и не был строго противозаконным. Что самое важное — я никому не причинял вреда. Эти деньги были потеряны и забыты, постепенно обесцениваясь по мере того, как менялся крипторынок.
Я решил, что мне нравится работать в «серых зонах». Мои моральные установки совпадали с установками Серы: она была готова поступиться законом ради хорошего репортажа.
Я же был готов прогнуть закон до самой точки перелома, лишь бы мой принципал был в целости и сохранности.