За исключением того, что фишка Таушена прочно попала в категорию «супружеских», и я могу сказать, что ему трудно осознать, что я не собираюсь быть его маленькой женушкой. Он продолжает поглядывать на меня, и в его глазах агония.

И, черт возьми, я чувствую себя плохо. Я не должна так чувствовать, потому что я здесь жертва, но я должна была остановиться, чтобы убедиться, что он знает, что такое наркотики. Я должна была сказать, что это было просто ради забавы, когда он все время называл меня своей «парой» и все такое, вместо того чтобы требовать, чтобы он трахнул меня сильнее. Мы оба виноваты в том, что предполагаем обратное.

Он смотрит на меня, а затем поднимает с пола свои кожаные штаны и протягивает мне мою тунику.

— Тебе следует одеться.

— Ох. Верно. — Я хватаю свою тунику, и по какой-то причине его реакция заставляет меня чувствовать себя плохо. — Послушай, Таушен, мне жаль, что все так обернулось…

— Жаль? — Он выплевывает это слово, снова одновременно шокированный и рассерженный моей реакцией. — Тебе не следует сожалеть. Они дали тебе что-то, что заставило тебя захотеть меня. — Его руки сжимаются. — Я хочу перегрызть им глотки.

Мои глаза расширяются.

— Эм, ладно. Я тоже.

Он снова сжимает и разжимает кулаки.

— Подумать только, что они могли сделать такое с женщиной. — Он медленно качает головой, и я вижу, как сжимаются его челюсти. Я практически слышу, как он скрежещет зубами.

— Им все равно, — тихо говорю я ему. — Для них мы немногим больше, чем домашний скот. Они собираются разводить нас и продавать. По крайней мере, так мы хотя бы вместе, а не продаемся по отдельности. — По крайней мере, до тех пор, пока они не поймут, что он не может сделать меня беременной без резонанса, но я надеюсь, что это произойдет не скоро. Я натягиваю тунику через голову.

Когда я освобождаюсь от одежды, Таушен подходит и садится рядом со мной.

— С тобой все в порядке? Я причинил тебе боль? — Его пристальный взгляд блуждает по мне, и выражение его лица обеспокоенное. — Я не был нежен.

— Я в порядке. Может быть, через несколько дней все это обрушится на меня, и я сойду с ума, но сейчас я в порядке. — Я храбро улыбаюсь ему. — А до тех пор нам нужно решить, что мы собираемся делать.

— Ты и я собираемся… — он делает паузу и снова вскакивает на ноги.

Дверь открывается, и входят инопланетяне. Они держат в руках длинные, странного вида стержни, которые служат им оружием, и один издает странный свистящий звук, который, как я знаю, является смехом, когда он смотрит на меня.

Таушен просто рычит и бросается на ближайшего инопланетянина с убийственным выражением на лице. Вытянув руки, он успевает схватить одежду первого из них, прежде чем загорается электрошоковый ошейник, и он падает на землю.

Я сдерживаю крик, поднимающийся у меня из горла, и с ужасом наблюдаю, как он дергается на полу, не в силах пошевелиться. Инопланетяне просто снова смеются. Я подползаю к нему и кладу его голову себе на колени, потому что это похоже на то, что сделала бы пара. К тому же, это довольно мило с его стороны — защищать мою честь.

Может быть, в конце концов, он не такой уж ужасный парень. Он точно не был ужасным любовником.

Не то чтобы я думала о таких вещах.

Один из инопланетян садится на корточки на полу рядом со мной. Он наклоняет голову и одаривает меня зубастой улыбкой.

— Ты не будешшь повторять тоже сссамое?

Я качаю головой, поглаживая один из рогов Таушена.

— Нет, — тихо говорю я.

— Ссскажи нам… сссколько еще вассс?

Сколько еще? Он спрашивает об Варреке и Саммер? Нервничая, я заставляю себя сосредоточиться на лице Таушена. Его глаза закрыты, и с этого ракурса его рога кажутся невероятно большими, его волосы густые и ниспадают мне на колени водопадом. Сказать им правду? Или солгать? Что правильно сделать?

— Других нет, — говорю я через мгновение. — Только мы.

— Каак … вы… прибылли ссссюда?

Как мы сюда попали? Как мы сюда добрались?

— Мы рабы, — говорю я ему, решив, что полуправда — лучше. Я пытаюсь придумать историю, которая охватывала бы всех, включая беременную Харлоу и других женщин, и как ша-кхаи и люди смешались. — Мы… у нас был старый хозяин, и он освободил нас здесь, когда умер. — Э-э, это кажется законным.

Инопланетянин изучает меня, а затем запускает один из своих похожих на клешни омара пальцев в мои розовые волосы.

— Есссли… ты лжжешшь…

Угроза не высказана. Я с трудом сглатываю.

— Я не лгу. Это абсолютная правда.

Пока я наблюдаю, Таушен — который, как я думала, был без сознания — медленно поднимает руку и тянется к горлу ухмыляющегося мне инопланетянина.

На этот раз я чувствую шипение, которое они посылают через электрошокер по его телу благодаря нашему общему контакту, и мы оба теряем сознание.

Глава 8

БРУК

Когда я просыпаюсь, мы одни, и Таушен в плохом настроении. Осталось несколько жевательных, ужасных батончиков какого-то вида, а также две упаковки воды для питья, и я ем и пью свою долю, стараясь быть безмятежной. Я уже бывала в подобной ситуации раньше. Я знаю, чего ожидать, и мне понадобятся все мои силы.

Таушен просто ходит взад-вперед, взад-вперед. При этом он дико взмахивает хвостом. Каждый разговор, который я пытаюсь начать, ни к чему не приводит, поэтому в конце концов я сдаюсь и ложусь подремать.

Время идет. Я не знаю, как долго мы будем взаперти. В комнате, в которой мы находимся, нет часов, а свет все время горит. Я сплю урывками, а Таушен просто ходит взад-вперед. Если он и дремлет, то только тогда, когда я сплю. Нам по-прежнему оставляют еду, и некоторое время спустя инопланетяне снова приходят, чтобы расспросить меня. На этот раз они не трогают мои волосы, просто спрашивают, сколько еще нас.

И они не выглядят довольными моим ответом, что заставляет меня задуматься, что происходит.

В камере особо нечего делать, тем более что Таушен больше не разговаривает. Поэтому я тереблю свои волосы, заплетая их. Коса «Рыбий хвост», французская коса, косички из четырех прядей, косички-жгуты, все, что я могу придумать. Мои волосы не такие уж длинные, поэтому мне приходится проявить творческий подход и использовать небольшие пряди. Волосы у Таушена лучше, чем у меня, и мне не терпится заплести их в косу, но каждый раз, когда я делаю такое предложение, он просто бросает на меня сердитый взгляд и возвращается к расхаживанию взад-вперед.

Кажется, что проходят дни, но, возможно, я ошибаюсь. Может быть, прошел всего один день, и я просто так взбудоражена, что мне кажется, что это еще не все.

Я расплетаю свою последнюю косу, когда открывается дверь. Мы с Таушеном немедленно встаем на ноги, и он встает передо мной в защитном жесте, обнажая перед противниками свои острые зубы.

Один инопланетянин поднимает пистолет на Таушена, словно бросая ему вызов.

Таушен начинает делать шаг вперед, но я кладу руку ему на лодыжку, безмолвно умоляя его не делать этого. Если он снова окажется в нокауте, это не поможет никому из нас. Он замолкает, а затем, рыча, делает шаг назад.

Они жестом приказывают ему отойти в сторону.

Таушен этого не делает. Он продолжает стоять передо мной, целая армия из одного человека.

— Все в порядке, — мягко говорю я ему. — Не подставляйся из-за меня. Я этого не стою.

На этот раз его сердитый взгляд сфокусирован на мне, и он отходит на несколько футов, чтобы сердито посмотреть издалека.

Один из инопланетян садится на корточки рядом со мной на полу.

— Рукуу.

Фу, он что, проверяет, не беременна ли я? Я подумываю о том, чтобы сказать ему правду, что знаю, что не беременна, но это кажется глупым после всего, через что я прошла. Я послушно протягиваю руку и лишь слегка вздрагиваю, когда он тычет в меня своим датчиком.

— Нет… зззачатия, — говорит он. — Ты недоссстаточчно ссстараешшьсся.

Я собираюсь запротестовать, когда другой издает этот свистящий звук. О, это шутка. Здорово. Я полагаю, это отвечает на вопрос, заметили ли они, что мы с Таушеном занимались сексом. Я предполагаю, что они точно заметили. Я просто сохраняю приклеенную к лицу улыбку и притворяюсь, что не поняла вопроса.

— Что ты имеешь в виду?

Но он меняет тактику по отношению ко мне. Выражение его лица становится сердитым.

— Это вссссе иззз-зззза тебя, — говорит он, его слова практически искажены в спешке, чтобы выплюнуть их. — Ты лжжжешшшь.

Ой. Что ж, теперь уже слишком поздно менять историю. Я невинно моргаю и накручиваю на палец прядь своих волос.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Вы захватили в плен всех, о ком я знаю.

Его лицо напрягается, и на мгновение мне кажется, что он собирается дать мне пощечину. Вместо этого он достает что-то из своего кармана. Я узнаю эту бутылку.

— Ты хоччешшь этого?

Я бросаю взгляд на нее, а затем снова на него. Ясно, что он знает, что я этого не хочу.

— Нет…?

— Тоогда говори.

Они снова накачают меня наркотиками, если я не скажу и не сделаю то, о чем они просят. Тихий стон вырывается из моего горла при этой мысли, потому что я этого не хочу. Я хочу иметь возможность выбирать свою собственную жизнь, черт возьми.

Таушен рычит от ярости, и инопланетянин снова размахивает своим пистолетом. Ошейник Таушена загорается, и становится ясно, что это предупреждение.

Я достаточно хорошо знаю Таушена, чтобы попробовать неповиноваться им. Я знаю, что он сделает все, чтобы я была в безопасности, и эта мысль странно успокаивает. Я не хочу, чтобы он пострадал, но мысль о том, что он готов зайти так далеко, чтобы защитить меня, сильно влияет на мое психическое состояние. Я могу быть храброй. Я могу.

— Ктооо там ссснаружжи? — снова спрашивает наш инопланетный похититель, угрожающе размахивая оружием.

Я с трудом сглатываю. Я могу быть храброй. Я могу.

— Никто.

Он низко рычит и что-то бормочет своему подельнику. Неожиданно Таушен падает на колени, застонав, когда его пронзает заряд тока.

Я задыхаюсь.

— Что вы делаете? — Но я знаю — они используют его против меня. Они хотят, чтобы я заговорила, поэтому собираются пытать Таушена в надежде, что я сломаюсь. По какой-то причине мне легче думать о том, что мне самой причинят боль, чем о том, что кого-то пытают от моего имени. Я не могу с этим справиться. — Не надо, пожалуйста!

Двое инопланетян замирают, устремив на меня свои круглые, как у рыбы, глаза.

— Что ты ззззнаешшь? — шипит на меня один. — Говооори.

— Нас сотня, — быстро вру я. — Многие из них ждут снаружи, чтобы расправиться с вами. У вас нет ни единого шанса.

Пришелец что-то рявкает, явно раскусив мою ложь. Он тянется вперед и хватает меня за горло своей похожей на клешню рукой, запрокидывая мою голову назад, когда поднимает бутылку с афродизиаком. Я и мой длинный язык. Бл*дь. Инопланетянин разжимает мне губы, надавливая на челюсть, но прежде чем он успевает влить ненавистную жидкость мне в горло, Таушен издает крик ярости и бросается через всю комнату — на другого инопланетянина.

Краем глаза я вижу, как они вдвоем падают на землю. Более крупное тело Таушена почти закрывает работорговца, и они оба извиваются на полу. Я не могу сказать, был ли Таушен ранен и просто удачно приземлился, или они действительно сражаются. Инопланетянин, держащий меня, шипит, а затем отпускает. Он встает на ноги, поднимая свое оружие.

Что-то шипит в воздухе, и он падает.

На мгновение все затихает, а затем Таушен переворачивается на спину. На мгновение мне кажется, что он упал, но, к моему удивлению, он прижимает другого инопланетянина к себе, одной большой рукой зажимая горло врага, пока существо бьется, пистолет бесполезен в его руках. В воздухе раздается еще одно шипение, и инопланетянин обмякает. Таушен удивленно моргает, а потом смотрит на меня.

Я поднимаю руки.

— Я этого не делала…

— Я сделал. — Из коридора доносится знакомый голос, и я вижу, как в комнату входит большое синее тело с длинными шелковистыми черными волосами.

Варрек. У него под мышкой зажат один из пистолетов пришельцев, и он протягивает руку Таушену. Таушен берет ее и вскакивает на ноги, затем дергается, слегка вздрагивая, и когда Варрек отпускает его, а затем пожимает руку, я понимаю, что Таушен все еще получает удары током.

И все же он сделал все это, потому что думал, что я в опасности.

— Прими мою благодарность, Варрек, — выдавливает Таушен, дергая себя за ошейник. — Как ты сюда попал?

— Сам-мер, — просто говорит он, а затем разворачивается и уходит, снова готовя свой пистолет. Где-то в другом месте корабля я слышу, как Саммер кричит на кого-то, и еще больше шипящих выстрелов.

Я чувствую слабость от облегчения. Нас спасают. Я придвигаюсь ближе к Таушену, потому что по какой-то причине мне действительно хочется, чтобы его обняли прямо сейчас. Или чтобы он обнял меня и заверил, что мы в безопасности. Мне нужно… что-то.

Он долго смотрит на меня, выражение его лица непроницаемо.

Я наклоняюсь, пытаясь обхватить его руками за талию.

Таушен мягко отталкивает меня.

— Я не доверяю твоим прикосновениям, Брук. Только не тогда, когда ты сама не своя.

— На этот раз они не накачивали меня наркотиками, — протестую я, но он снова качает головой. Гнев взрывается во мне, гнев и обида из-за того, что он отверг меня, когда я нуждаюсь в нем. — Ну и пошел ты тоже! Я тоже не хочу, чтобы ты прикасался ко мне.

И я продолжаю говорить себе это.

***

Все в порядке, мы спасены. Саммер ворвалась и спасла положение, как крошечный, запыхавшийся азиатский задира с оружием наперевес. У нее и Варрека был этот безумный план выманить наших похитителей одного за другим, и благодаря им и Мёрдоку, саботирующему старый корабль изнутри, мы смогли освободиться. Все смотрят на Саммер так, как будто она потрясающая, и бросают на меня подозрительные взгляды.

Думаю, я это заслуживаю. В конце концов, я разболтала инопланетянам о семьях и детях и трахнула Таушена. Таушен, который игнорирует меня теперь, когда остальные рядом, и ведет себя так, как будто мы вернулись к нашей обычной холодной неприязни друг к другу. Тогда ладно. Чувство взаимно.