Снова и снова я соединяю свой язык с ее гладким, наслаждаясь ее сладким вкусом и ее реакцией. Ее тело прижимается к моему, и я не могу удержаться, чтобы не провести по ней руками. Я ласкаю ее округлую попку, провожу руками по ее бокам и бедрам, и когда я больше не могу сопротивляться, я ласкаю ее очаровательные округлые груди.

Ее ободряющий стон заставляет мой член напрягаться, и я закрываю глаза, прерывая наш поцелуй, чтобы взять себя в руки. Я не могу пролиться в штаны. Я не должен. Мне нужно относиться к ней так, как будто она моя пара. Она хочет одурачить остальных, и ни один мужчина никогда не изольется в штаны от прикосновения своей женщины.

Если Брук и заметила, что я сделал паузу, ей все равно. Она издает горлом разочарованный звук и рвет на себе кожаную тунику, стягивая ее через голову и обнажая странную повязку, которую она носит поверх сосков.

— Раздевайся, — приказывает она мне. — Сейчас. Пожалуйста.

Я киваю и замираю всего на мгновение. Что, если наши похитители наблюдают за нами? Затем я понимаю, что это не имеет значения — если я хочу удержать Брук рядом со мной, я должен заявить на нее права, несмотря ни на что. Тогда пусть они увидят, как я забираю свою пару. Пусть они увидят, как я заявляю на нее права. Я стону от этой мысли и разрываю завязки на своих кожаных штанах, стягивая их вниз по ногам, а затем освобождаюсь пинками. Следующими идут мои ботинки, и я снимаю их так же быстро, горя желанием прикоснуться к ней еще.

Брук теперь тоже голая, ее повязка для сосков исчезла, леггинсы и ботинки отброшены в сторону. Ее бледная кожа светится в странном свете, глаза ярко-голубого цвета на ее лице. Она вся розовая повсюду, за исключением пучка между бедрами, и я очарован тем, насколько он темный по сравнению с ней.

— На что ты смотришь? — спрашивает она, затаив дыхание.

— У твоего влагалища темная грива, — говорю я ей, а затем протягиваю руку, чтобы провести пальцами по упругому соску с розовым кончиком. — Но здесь у тебя не темно.

Она стонет и прижимается ко мне, ее руки обхватывают меня за талию.

— Это звучит так грязно, и я не могу поверить, как сильно мне нравится это слышать.

Это так? Я продолжаю ласкать ее сосок, очарованный его мягким розовым кончиком.

— Почему это грязно? — спросил я.

— Потому что ты сказал «влагалище» и «грива». — Она прижимается ко мне, и ее голос становится еще мягче и хрипловатее. — Тебе еще следовало сказать — «влажное», «горячее» и «ноющее».

На этот раз мой стон эхом разносится по комнате.

— Так ли это?

— О боже, да.

Поскольку она так смело гладила мой член, я решаю быть таким же смелым с ней. Я обхватываю ее влагалище рукой, позволяя своим пальцам играть с ее холмиком. Я понимаю, что она влажная и такая же теплая и манящая, как я себе представлял. Дыхание с шипением вырывается из моего горла, и я не могу удержаться, чтобы не провести пальцем между ее складочками, исследуя глубже.

— Ты чувствуешься так хорошо, как я и представлял.

Она цепляется за мои плечи, постанывая и прижимаясь своим плоским лбом к моей коже.

— О, трахни меня, ты думал о том, чтобы прикоснуться ко мне, Таушен? — Она извивается под моей рукой, как будто хочет насадиться на нее, как на мой член, и каждое движение разжигает мою потребность в ней.

— Много, много раз, — говорю я ей. Теперь я могу признаться во всем, что она должна стать моей парой. — Я много раз представлял, как прижимаю свой член к твоему лицу. Я представлял, как прикасаюсь к твоим грудям и вижу твою реакцию. Я представлял, каково это — глубоко войти в тебя и почувствовать, как твои ноги обхватывают мою талию. Да, моя Брук, я много-много раз думал о том, чтобы заявить на тебя права. — Я наклоняюсь и покусываю ее маленькое ушко, как она сделала это с моим. — И я очень ревную, когда вижу, как ты дразнишь других мужчин, чтобы получить то, что хочешь. Ты моя.

Она вздрагивает.

— Это так чертовски похоже на пещерного человека с твоей стороны. Это не должно было бы возбуждать меня так сильно, черт возьми, но я такая мокрая от одной только мысли.

Я чувствую ее гладкость по всей своей руке. Я провожу пальцем по ее складочкам, нащупывая таинственный третий сосок, который, как упоминали другие, есть у человеческих женщин. Вот он, уютно устроившийся в верхней части ее расщелины, и когда я задеваю его, она вскрикивает и прижимается к моей руке, тяжело дыша. Я снова лижу ее ушко и, когда нахожу пальцами вход в ее сердцевину, проникаю в нее. На этот раз она прижимается ко мне, глубоко насаживаясь на мои пальцы. Она хочет большего. Она хочет всего, что я могу ей дать, и сжатие ее влагалища такое тугое и горячее, о каком я когда-либо мечтал.

— Таушен, — выдыхает она, неистово проводя ногтями по моей коже. — Ты хочешь сделать это у стены? Или на полу?

— Где тебе нравится? — Я хочу, чтобы она была счастлива от того, как я прикасаюсь к ней. Я хочу услышать ее крики удовольствия.

— Где угодно. Везде. Только поскорее, — умоляет она, потираясь своим влагалищем о мою ладонь. — Быстро и жестко, вот что мне нужно.

— Ты не хочешь, чтобы я двигался помедленнее? — спрашиваю я, исследуя языком нежную раковину ее уха. — Ты не хочешь, чтобы я раздвинул твои бедра и лизал твое влагалище, пока ты не закричишь?

— О, черт, — стонет она, ее бедра сжимаются вокруг моей руки. — В следующий раз мы можем действовать помедленнее. Прямо сейчас мне нужно побыстрее. Быстро и жестко.

Я стискиваю зубы, потому что она говорит все то, о чем я мечтал. Возможно, я все еще сплю и проснусь со своим членом в руках и мокрой кожей.

Однако я двигаюсь недостаточно быстро, чтобы угодить своей требовательной паре. Она издает разочарованный звук и снова прижимается к моей руке, затем хватает меня за волосы и притягивает к себе для еще одного поцелуя, на этот раз более грубого и неистового, чем предыдущий. Ее рот на ощупь такой же мягкий и горячий, как и ее влагалище, и я теряюсь в этом ощущении, пока она не отстраняется от меня, тяжело дыша.

— Сюда, — приказывает она. — Прижмись к стене.

И она отстраняется от меня и упирается руками в стену, раздвигая ноги и выпячивая свою бледную округлую попку.

И я… шокирован. Она хочет, чтобы я оседлал ее вот так? Сзади? Но… у нее нет хвоста, который мог бы помешать, только округлая сладость ее плоти. Я кладу руку на одну мягкую ягодицу, а затем позволяю ей скользнуть между ее бедер, ощущая влажное приглашение ее влагалища.

Брук вскрикивает и еще больше раздвигает свою попку, как будто может найти мой член и ввести его в себя. Я очарован мыслью о том, чтобы заявить права на свою пару подобным образом, и я больше не колеблюсь. Я беру свой член в руку. Он болит от неистовой потребности, с головки стекает скользкая предсперма, и я провожу ею по ее складочкам, давая ей понять, что вот-вот войду в нее. Я не хочу ее пугать.

Но Брук только яростно говорит «да» и прижимается ко мне, потираясь своим влагалищем по всей длине моего члена.

Она не похожа ни на что, что я когда-либо мог себе представить, даже в своих самых пылких мечтах, и я не могу удержаться, чтобы не провести своим членом по ее складочкам снова и снова.

— О боже, у тебя там выступы? — выдыхает она, ее легкие покачивающие движения вдоль моей длины сводят с ума. Она зажимает одну руку между своих бедер, кончики ее пальцев задевают головку моего члена с каждым моим толчком вперед. — Ты будешь чувствоваться потрясающе внутри меня, не так ли?

— Да, — хрипло отвечаю я ей. Теперь это она говорит со мной «непристойности», говорит мне вещи, которые заставляют мой член дергаться в ответ. Хочет ли она, чтобы я снова сказал ей такие слова? — У меня есть гребни и шпора, — говорю я ей. — Все для твоего удовольствия.

— О, черт. Я забыла о шпоре, — выдыхает она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня через плечо. — Куда это девается, когда ты будешь трахать меня вот так?

— Мы выясним, — говорю я ей и прижимаю головку своего члена ко входу в ее лоно. — Ты готова?

Брук издает негромкий вскрик, который может означать «да», а затем она прижимается ко мне, побуждая меня своим телом броситься вперед. Я хочу этого, но вместо этого двигаюсь медленно, наблюдая, как мой темно-синий член погружается все глубже и глубже в ее розовую, горячую, влажную плоть. Я чуть не кончаю при виде того, как ее влагалище обхватывает мою длину, крепко сжимая ее, но я хочу большего, чем просто быстро излиться в нее. Вместо этого я сосредотачиваюсь на Брук, концентрируясь на ее реакции и на том, что я не причиняю ей боли. Что моя толстая длина не слишком велика для того, чтобы войти в ее маленькое тело. Чтобы моя шпора не причиняла ей неудобства, когда я погружаюсь в нее. Что она не напрягается от боли или неприязни.

Но ее стоны — это всего лишь ободрение, а не дискомфорт.

— О, трахни меня, твоя шпора…

Я тоже стону. Когда я погружаюсь полностью, корень моего члена прижимается к ее ягодицам, моя шпора глубоко погружается в складочку ее ягодиц, и это ощущается… неописуемо. Я напрягаюсь, осознавая, насколько глубоко она может обхватить меня всего целиком.

Она извивается подо мной.

— Еще, — повторяет она нараспев. — Еще, Таушен. Не останавливайся сейчас.

Остановиться? Никогда. Я кладу руку на ее нежное плечо, затем обхватываю ее сзади за шею, удерживая на месте, чтобы мой следующий толчок был таким твердым и напористым, как она хочет. — Тебе нравится, когда я заявляю на тебя права, моя пара?

Она тихонько вскрикивает.

— О, черт возьми, да, Таушен. Ты вытрясешь из меня все, что угодно, не так ли?

Я рычу, потому что ее возбуждение делает мое невозможно сдерживаемым. Я врезаюсь в нее своим следующим толчком, и ее дрожь наслаждения заставляет меня снова войти в нее.

— Я заявлю права на твое влагалище, — хриплю я между толчками, и когда чувствую, как она напрягается, дрожа, вокруг моего члена, я говорю ей больше. — А потом я завладею твоим ртом.

— Твоим членом? Боже, ты такой порочный. — Она ерзает, обрадованная моими словами. — Расскажи мне еще.

Еще? Я огляделся по сторонам, размышляя. Как еще я могу заявить на нее права? О каких способах я еще не подумал? Мне в голову приходит новая идея, и я снова тихо рычу.

— После того, как я завладею твоим ртом, я просуну свой член между твоих грудей и также завладею ими.

Она вскрикивает, ее сотрясает дрожь.

— Ты собираешься трахнуть мои сиськи?

— Да, — твердо говорю я ей и протягиваю руку, чтобы обхватить одну из них, теребя кончик пальцами. Она выгибается дугой, громко крича, так громко, что наши похитители наверняка должны слышать. — Я собираюсь заявить права на тебя всю, Брук. Ты моя и только моя. Понимаешь?

— Да, — кричит она, ее пальцы царапают стену. — Просто продолжай трахать меня, Таушен. Да!

Я так делаю. Я отдаю ей все, что у меня есть, погружаясь глубоко в нее с каждым мощным толчком. Она крепко прижимается ко мне, ее тело вздрагивает при каждом толчке, и мне кажется, что с каждым движением она становится все уже и уже.

Но она в отчаянии, и ясно, что ей нужно больше.

— Сильнее, — требует она, прижимаясь щекой к стене. — Дерни меня за волосы.

Дернуть ее за волосы? Я делаю пробный, нежный рывок, и она издает звук удовольствия.

— Ущипни меня за сиськи. Заставь меня кончить, Таушен. Заставь меня кончить так сильно.

— Такая требовательная, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, очарованный тем, какая она необузданная. — Возможно, тебе стоит вежливо попросить меня, и я заставлю тебя кончить.

— Черт, — хнычет она. — Мне нужно кончить.

— Тогда скажи мне, что ты моя, и я заставлю тебя кончить, — я слегка глажу ее сосок, позволяя своим пальцам скользить по его кончику. Она прижимает его к моей руке, но я не двигаюсь, и она разочарованно ерзает.

— Твоя, — выкрикивает она. — Твоя, Таушен. Вся твоя. А теперь заставь меня кончить. Пожалуйста!

— Скажи мне, что тебе нужно. — Я снова хватаю ее за волосы и оттягиваю ее голову назад, очень нежно. — Скажи мне, что тебе нужно, чтобы кончить, Брук.

— Мой клитор, — стонет она. — Потрогай мой клитор, пока трахаешь меня.

Между ее бедер? Я киваю, и мне нравится, что она такая требовательная. Была ли когда-нибудь какая-нибудь женщина такой сильной и в то же время такой сладко отдающейся? Я снова вонзаюсь в нее, а затем скольжу рукой вниз по ее бедру к влагалищу, отыскивая клитор. Я провожу кончиками пальцев вверх и вниз по ее складочкам, ища нужное прикосновение, и когда я нахожу его, она вскрикивает.

Я чувствую, как все ее тело содрогается вокруг меня. Она напрягается, и затем я ощущаю, как ее охватывает облегчение. Ее крик становится тише, и она прислоняется к стене, тяжело дыша, когда ее влагалище снова и снова сжимается вокруг моего члена.

Еще одно рычание вырывается из моего горла, и, сделав еще несколько толчков, я тоже кончаю. Мое освобождение изливается из моего тела, и я опустошаюсь в нее, как будто моя жизненная сила перетекает из моего тела в ее. Я все еще погружаюсь в нее, игнорируя тот факт, что мое освобождение истощает мои силы и что ее влагалище наполнено моим семенем, наши движения плавны.

Она моя. С каждым толчком внутри нее она моя.

Моя Брук. Моя пара.

Глава 6

БРУК

Одного раза недостаточно.

Я осознаю это сквозь пронизанный похотью туман мыслей, когда прислоняюсь к стене, пытаясь отдышаться. Это был самый потрясающий секс, который у меня когда-либо был… и этого все равно было недостаточно. Боль внутри меня все еще обжигает так же сильно, как и прежде, и я хнычу от осознания этого.

Это будет долгая, очень долгая ночь.

Таушен отстраняется от меня, и я чувствую, как наши смешанные соки увлажняют внутреннюю поверхность моих бедер. Я чувствую пустоту без него, и не только из-за того, какой он большой. У меня все еще болит глубоко внутри. Он притягивает меня к себе, его кожа вспотела, и он обхватывает пальцами мой подбородок.