А я все также оставался один.

Мой кхай либо ущербен, либо слишком разборчив. Нет, — с горечью осознаю я. — Это не кхай ущербен, это я. Кхай всегда выбирает лучшего партнера, чтобы создать пару с самкой. Тот факт, что меня не выбрали, говорит мне о том, что со мной что-то не так, что делает меня плохой парой для любой женщины. Эта мысль не дает мне покоя уже много лет.

То, чего я хочу больше всего, я никогда не получу, и мне даже не объяснят почему.

Я снова слышу голос Брук, когда она с кем-то разговаривает. Ее голос слишком тих, ее разговор происходит слишком далеко, чтобы я мог его расслышать. Мысли о ней наполняют меня вожделением… и презрением. Когда она впервые приехала сюда, она бросала на меня заинтересованные взгляды и флиртовала, давая понять, что находит меня привлекательным. Ее внимание наполнило меня такой надеждой. Возможно, если бы я нашел отклик, у меня, по крайней мере, был бы спутник жизни, с которым я мог бы приятно проводить время. Кто-то, кто облегчит одиночество. Вскоре мне стало ясно, что Брук флиртовала со всеми мужчинами, чтобы получить то, что хотела. В ее глазах я не был особенным. Когда она бросала на меня ласковые взгляды, это было потому, что она хотела, чтобы ее рюкзак понесли, или она хотела, чтобы кто-нибудь дал ей дополнительный мех для постели. Это было не потому, что она хотела моего внимания. Она просто хотела, чтобы я дарил ей вещи или делал что-то для нее.

После этого мой интерес к ней угас, хотя я не могу отрицать, она привлекательная женщина. Как и у большинства людей, у нее большие груди, но у Брук они больше, чем у большинства, и они самым соблазнительным образом покачиваются, когда она ходит. Я стараюсь не замечать… но я замечаю. Точно так же, как я замечаю, что ее грива странного цвета, как края рассвета на фоне гор… но ближе к голове она становится темно-каштановой. Я замечаю, что у нее нет хвоста. Я замечаю, что она издает тихие счастливые звуки во сне. Я замечаю, что у нее длинные ресницы и что у нее два вида смеха — притворный, который она использует, чтобы заставить мужчин что-то делать за нее, и тихий, почти застенчивый смешок, который кажется более искренним.

Я не должен был бы замечать такие вещи в человеке, к которому испытываю отвращение, но я замечаю.

Так что остается Сам-мер… но она меня не заинтересовала. Она добрая, но у нее нет того застенчивого смешка, от которого у меня сжимается сердце.

Итак, я остаюсь один.

Но затем двери в мою пещеру захлопываются, и какая-то фигура спотыкается и приземляется на пол неподалеку. Я оглядываюсь и вижу Брук, ее разноцветная грива рассыпалась по лицу.

Она стонет и обхватывает ладонями груди, содрогаясь на полу.

Двери за нами закрываются, и мы остаемся одни. Брук осталась со мной. Странно. Я оглядываюсь по сторонам, гадая, не ловушка ли это. Когда никто не появляется, я наклоняюсь к ней поближе.

— Брук? Что ты здесь делаешь?

Она медленно садится. Она моргает, немного расфокусировано, ее глаза кажутся огромными на нежном человеческом лице.

— Таушен, — бормочет она, наконец-то устремив на меня пристальный взгляд. В ее тоне есть что-то затаенное, что удивляет. — С тобой все… хорошо?

Я бросаю взгляд на дверь, прежде чем снова скрутить руки в кандалах.

— Достаточно хорошо. Как остальные? Ты их видела?

Она рассеянно кивает.

— Думаю, они собираются свести пары вместе.

— Это хорошо. — Я чувствую некоторое облегчение, услышав это. — Нам будет легче сбежать, если мы не будем разделены.

— Я не уверена, что отсюда есть выход, — говорит она, еще раз сжимая свои груди. — И они поместили меня сюда, к тебе.

Она говорит так, как будто такое решение имеет большое значение, но я не уверен почему. Я просто снова запутываюсь руками в веревках, больше, чем когда-либо, отчаянно желая освободиться. С ее присутствием здесь моя потребность в защите возрастает, но я ничего не могу сделать со связанными за спиной руками.

Мои маленькие движения привлекают ее внимание. Она сосредотачивается на мне, и ее рука ложится на мою руку.

— Вот, держу пари, я смогу освободить твои руки.

— Нет, — говорю я ей. — Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности, помогая мне… — мой голос замирает, когда она кладет ладонь на мою обнаженную руку и гладит ее. Тихий задыхающийся звук вырывается из ее горла, и она просто гладит меня на мгновение, сосредоточившись на моей руке, а не на моих путах.

И я, к своему стыду, реагирую на это прикосновение. Я чувствую, как мой член напрягается под моей кожей. Несмотря на сложившуюся ситуацию, несмотря на то, что мы, возможно, не доживем до следующего дня, несмотря на то, что эта женщина будет флиртовать и дразнить любого мужчину, я хочу ее сейчас так же сильно, как и тогда, когда впервые увидел ее. Моему телу все равно — оно только понимает, что ее прикосновения приятны.

— Брук. — Я произношу ее имя хриплым голосом, полным одновременно предупреждения и вопроса.

— Верно. Твои руки. — Она издает еще один тихий горловой звук, от которого у меня сжимается желудок, а затем ее блуждающие кончики пальцев перемещаются от моей руки вниз к ладоням, где она работает с моими путами.

— Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности, — пытаюсь я снова, но она перебивает.

— Не думаю, что это будет проблемой. Поверь мне. — Она издает этот мягкий, почти застенчивый смешок, и мне приходится подавить собственный стон. Почему я так ярко реагирую на нее? Почему в такое опасное время я не могу контролировать свой собственный член? Мои мысли?

Это… резонанс?

Я задерживаю дыхание и замираю, прислушиваясь. В моем теле нет гудения, в моем кхае нет песни. Там так же тихо, как и всегда.

Я не знаю, радует меня это или злит.

Свобода превыше всего, напоминаю я себе и сосредотачиваюсь на легком прикосновении ее пальцев. Она дергает за странные веревки, и через несколько мгновений они ослабевают на моих запястьях. Я вздыхаю с облегчением, вытягивая руки вперед, а затем потирая ноющие запястья. Я бросаю взгляд на дверь, ожидая, что охранники ворвутся внутрь.

Никто этого не делает, поэтому я поворачиваюсь и начинаю развязывать себе ноги. Брук просто сидит там, наблюдая за мной. Ее руки спрятаны под мышками, как будто она обнимает себя, а на лице несчастное выражение. Мои подозрения растут по мере того, как я заканчиваю освобождать ноги, а никто не приходит. Почему они оставили Брук со мной? Откуда она так много знает о том, что происходит, и почему она уверена, что для меня безопасно освободиться? Моя неприязнь к ней заставляет меня спросить:

— Ты работаешь с ними?

Этот тихий, застенчивый смешок вырывается у нее, и выражение ее лица становится задумчивым.

— Если бы это было так, думаешь, я была бы таким же пленником, как ты?

Я хмыкаю, потому что это истина, которую невозможно отрицать.

— Мне жаль.

— Не стоит. Мы все на взводе. — Она снова обхватывает груди, и ее большие пальцы поглаживают твердые кончики сквозь кожу. — Некоторые из нас больше, чем другие.

Мне не нравится, что она продолжает вот так трогать себя у меня на глазах… или, скорее, мне это слишком нравится. Это прикосновения, которые любовник должен делать со своей парой. Прикосновения, которые я хочу сделать с ее сосками ради нее. Я стискиваю зубы и двигаюсь ко входу в нашу странную пещеру, проводя пальцами по швам, пытаясь придумать способ открыть ее.

— Как нам отсюда выбраться?

— Не думаю, что мы сможем, — говорит она мне. — Видишь ту панель? Нам нужен код, чтобы пройти.

А? Я бросаю взгляд на то, на что она указывает, но не вижу ничего, кроме мигающих огней, встроенных в каменные стены. Однако она человек, и они знают о таких странных вещах больше, чем я.

— Так что же нам теперь делать?

— Ждать. — Брук колеблется, а затем встает на ноги. — Мы найдем какой-нибудь способ скоротать время.

И в ее голосе слышится хрипловатая нотка, которая заставляет мое тело напрягаться в ответ. Прежде чем я успеваю спросить, почему она так себя ведет, она подходит ко мне и поднимает руки, кладя их мне на плечи. На мгновение мне кажется, что она собирается прильнуть ко мне ртом, но вместо этого она подается вперед и прижимается своими великолепными грудями к моей груди.

— Слишком высокий, чтобы целоваться, — бормочет она, затаив дыхание. — Если только ты не хочешь наклониться и помочь девушке.

Она смотрит на меня снизу вверх так, что становится ясно, в чем ее интерес. Именно так она смотрит на других, когда чего-то от них хочет. Это ее флирт, ее поддразнивание, чтобы добиться своего.

Но я в замешательстве. Чего она вообще может хотеть от меня прямо сейчас? У меня нет ни оружия, ни чего-либо еще, что я мог бы ей предложить.

Моя защита? У нее всегда будет это, как у уязвимой женщины. Но, возможно, она этого не осознает и нуждается в утешении?

— Тебе не обязательно прижиматься своими губами к моим, Брук. Я защищу тебя от остальных. Я буду оберегать тебя.

— Дело совсем не в этом, — говорит она мне и проводит рукой по моей груди, ощупывая защитные пластины, закрывающие мое сердце.

Я стараюсь оставаться бесстрастным при таком прикосновении, но мое тело все равно реагирует. Я изольюсь в штаны, если она продолжит в том же духе, и я должен сосредоточиться. Мне нужно придумать способ спасти ее, спасти остальных. Племя зависит от этого. Возможно, я сейчас единственный мужчина в сознании…

Но затем Брук тычет в меня пальцем, показывая, что я должен наклониться.

Я действительно очарован.

Глава 5

ТАУШЕН

Брук обвивает руками мою шею, одной рукой запутываясь в моей гриве. Она наклоняется еще ближе, чтобы как будто прошептать мне на ухо.

Только для того, чтобы прикусить мочку моего уха.

Я стону от удивления, потрясенный как ее смелым поступком, так и реакцией, которую она вызывает в моем теле. Мощная, голодная потребность захлестывает меня, и мне требуется все, что у меня есть, чтобы не обхватить ее за талию, не прижать к стене этой странной пещеры, не просунуть руку ей между бедер и не посмотреть, влажно ли ее влагалище для меня.

Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что она говорит. Шёпотом.

— У меня проблема, — говорит она мне на ухо, а затем нежно посасывает мочку моего уха.

На этот раз я не могу сдержать стон, который вырывается из моего горла.

— Проблема? — Я дышу, вся кровь в моем теле приливает к члену. — Какая?

— Думаю, меня накачали афродизиаком, — говорит она мне, ее восхитительный язычок скользит по мочке моего уха. И она тихонько вздыхает, как будто она самое счастливое создание на свете. — У твоей кожи восхитительный вкус.

Моя кожа? Все, о чем я могу думать, это о том, что ее язык невероятно гладкий, мягкий и скользкий на мочке моего уха, а ее маленькие квадратные зубки ощущаются невероятно, когда они покусывают меня. Я пытаюсь сосредоточиться на том, что она говорит.

— Ты… ты не в порядке?

— Накачали, — повторяет она. — Мне нужно заняться сексом. Нужно спариться.

Что значит «на-ка-чали»? Она хочет спариться? Сейчас? Но когда она снова проводит своим маленьким язычком по моему уху, я не могу устоять перед ней. Я притягиваю ее к себе, прижимая ее тело к своему твердому члену. Она издает тихий стон и скользит туда одной рукой, лаская его.

— Сейчас? — Я не могу не спросить.

— Инопланетянам нужны беременные женщины, — говорит она мне, затаив дыхание, шепча мне на ухо. — Они думают, что ты моя пара. Или что мы можем быть парой. Я думаю, они будут держать нас вместе, но только если я забеременею от тебя.

Я потрясен. Она хочет, чтобы я сделал ей ребенка? Вот почему она хочет спариваться?

— Я… не могу заставить тебя носить комплект, — говорю я ей. — Не без резонанса.

Она прижимает пальцы к моему рту, заставляя меня замолчать.

— Не говори им этого. Пусть они думают, что хотят, пока это держит нас вместе. Если они подумают, что мы пара, они будут держать нас вместе. Если нет, то мы — расходный материал. — Она бросает на меня еще один горячий взгляд, который говорит мне, что она все еще думает о спаривании, несмотря на то, что я не могу подарить ей комплект, и снова ласкает мой член через кожаную повязку. — Я вижу, ты не совсем против этой идеи, — поддразнивает она. — Как насчет этого?

— Ты действительно хочешь спариться?

— Я не знаю, подходит ли для этого слово «хочу». — Она издает легкий смешок, который звучит почти так же болезненно, как и возбуждающе. — Скорее, мне это нужно.

Потому что она хочет сохранить это в тайне? Она хочет, чтобы инопланетяне думали, что она моя пара? Притворяться — это, кажется, слишком, но когда она снова ласкает мой член, этот нежный взгляд в ее глазах, я думаю, что она, возможно, хочет прикоснуться ко мне, несмотря на обман.

Я осторожно наклоняюсь и слегка прижимаюсь губами к ее губам. Ее рот мягкий, дыхание сладкое, и она стонет от удовольствия при соприкосновении губ. Если это то, чего она хочет — что обеспечит ее безопасность, — как я могу отказаться? Правда в том, что ее прикосновения возбуждают меня, и мысль о совокуплении с ней, о том, чтобы взять ее в качестве моей партнерши по удовольствию, наполняет меня огромной радостью. Не имеет значения, что наши похитители — это то, что объединяет нас. После этого я буду держать ее в своих мехах и заставлю ее понять, что ей не нужно флиртовать с другими, чтобы получить то, что она хочет.

Я буду для нее единственным. Я позабочусь обо всех ее потребностях. Я буду ее мужчиной во всех отношениях. Ей не понадобится никто другой. Она не посмотрит ни на кого другого. Я буду принадлежать ей, а она будет моей, даже без резонанса. Пусть Варрек возьмет Сам-мер. В этот момент я объявил Брук своей собственностью.

— Еще, — требует она, и я с готовностью делаю, как она просит. Я снова наклоняюсь к ее рту, прижимаясь своими губами к ее губам со всей лихорадочной интенсивностью, которую я чувствую. Она издает горлом разочарованный звук, и ее рот приоткрывается под моим. Вздрогнув, я понимаю, что делаю это неправильно, когда она просовывает свой язык мне в рот. Конечно. Ее язык хочет соединиться с моим. Со стоном я прижимаю ее к себе и даю ей свой язык. Когда она издает негромкий звук удовольствия, я понимаю, что это именно то, чего она жаждет. Я экспериментирую с тем, какие движения ей нравятся, и когда я скольжу своим языком по ее языку, поглаживая, как если бы мой член входил в ее влагалище, она издает такие звуки, что я почти теряю контроль. Действительно, это совокупление губами.