Вождь фыркает, медленно качая головой.

— За эти сезоны я понял, что наказывать за такие вещи невозможно. Это не останавливает действия, и пока самка счастлива, я не вижу причин усугублять ситуацию. — Он бросает на нас суровый взгляд. — Но не думай, что ты легко отделаешься просто потому, что моей пары здесь нет.

— Мы бы никогда о таком не подумали, — говорит ему Брук, и я понимаю, что она использует свой сладкий голос для убеждения. Она берет меня за руку и прислоняется ко мне, выглядя мягкой и хрупкой. — И мы не знаем, как вас отблагодарить за понимание.

— У меня меньше понимания и больше проблем посерьезнее, — признается Вэктал, опуская взгляд на женщину у своих ног. — Счастливый резонанс — это наименьшая из моих забот.

— Ты не лжешь, — говорит женщина, качая головой.

Вэктал хмурится, глядя на нее, как будто недоволен ее согласием, но самка, похоже, этого не замечает. Она берет мех, который он положил в кучу, перекладывает его в другую кучу, а затем снова делает отметку на своем камне.

— Что это? — спрашиваю я с любопытством. — Что-то пошло не так с кораблем? Люди, мимо которых мы проходили, казались достаточно довольными, и они брали уроки у племени. Я не видел ни драки, ни гнева, только удивление от того, что мы прибыли.

— О нет, он сжег наш единственный шанс на спасение, а затем потопил его. Он сделал это просто великолепно, — говорит болтливая круглолицая самка и делает еще одну пометку на своем камне. Ее слова звучат горько и игриво одновременно.

Мой вождь закатывает глаза, глядя на женщину. Я подозреваю, что он уже слышал этот аргумент раньше.

— Ха-на, выведи Бу-Брук и представь ее новым членам нашего племени. Я должен поговорить с Таушеном наедине.

Человек — Ха-на — встает на ноги.

— Давай, пойдем познакомимся с нашей веселой командой. У нас пока всего полторы вечеринки, но поживем — увидим. — Ее тон сух и странен.

Губы Брук кривятся от удивления, она притягивает меня к себе и целует в щеку.

— Веди себя хорошо, — шепчет она, а затем еще раз похлопывает меня по заднице, прежде чем повернуться, чтобы уйти с женщиной.

Я шлепаю ее хвостом по заднице, и она визжит от смеха, держась за зад, прежде чем убежать. Я счастлив со своей Брук, и она счастлива со мной. Мне все равно, что думают другие.

Вэктал смотрит им вслед с усталым выражением на лице.

— Эта похожа на Лиз, но без обаяния, — комментирует он.

— У Лиз есть обаяние?

Вождь хмыкает.

— Ха-на похожа на многих других — они недовольны тем, что корабль был уничтожен. Они думают, что смогли бы сами улететь обратно на свою планету, хотя никто из них не знает, где она находится и как управлять космическим кораблем. — Он потирает лоб. — Даже Хар-лоу говорит, что они похожи на пасущихся снежных котов. Они плохо слушаются, они беспомощны, и они заставляют меня жалеть, что я не дома, закутанный в меха, со своей парой и моими комплектами, спящими рядом. Прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз видел их лица.

Я киваю в знак согласия, краем глаза наблюдая, как моя пара и другая самка останавливаются, чтобы поговорить с самцом, у которого странная золотистая кожа в крапинку. Он улыбается и смеется с ними, и мне приходится бороться с собственническим волнением в животе. Брук моя. Она нашла отклик во мне. Пусть этот мужчина смеется и флиртует с ней сколько угодно. Ее сердце принадлежит Таушену. Я снова поворачиваюсь к своему вождю.

— Значит… никакого изгнания?

Вэктал просто взмахивает руками, отвергая эту идею.

— Происходит слишком много всего, чтобы думать об этом прямо сейчас. Я скажу моей Джорджи, что Бу-Брук была счастлива пойти с тобой. В этом случае наказывать не за что. У нас есть разные проблемы, которые нужно решить. Мне нужен каждый охотник прямо сейчас.

— Что происходит?

— Бек, Рокан, Золай и Рáхош отправились на поиски. У одного из мужчин было… не все в порядке с головой, и у нас нет целителя. Он был как сумасшедший с тех пор, как мы дали ему кхай, о чем я теперь сожалею. — Губы Вэктала поджимаются, и он выглядит расстроенным. — Нам приходилось держать его связанным, чтобы он не навредил ни себе, ни кому-либо еще, но однажды ночью он улизнул… и взял с собой женщину. Это не было взаимным. Эта женщина была застенчивой, ее легко было напугать. Она бы не пошла с ним сама.

— Возможно, резонанс?

— Маловероятно. Аштар — то есть золотой самец — откликнулся на человеческую самку по имени Ве-рон-ка. Больше никто не нашел отклика. Если двое пропавших нашли отклик, значит, это произошло не тогда, когда они были в лагере. — Он снова качает головой. — И там были следы борьбы. Мы не уверены, что мужчина и женщина будут знать, как позаботиться о себе, поэтому их ищут другие. И они не единственные, кого нам не хватает.

Я удивлен.

— Есть еще те, кто исчез?

Выражение его лица выглядит мрачным.

— Еще двое, и, боюсь, это моя вина.

Мне невыносимо видеть его таким несчастным, таким неуверенным в себе. Это не тот вождь, которого я знаю. Я всегда уважал его, сначала как старшего охотника, а затем, когда он принял мантию лидера после смерти своего отца. Вэктал всегда был уверен в своем месте в нашем племени, уверен в себе, уверен во всем. Видеть его таким заставляет меня воспринимать его как… как и всех нас. Обычный охотник с проблемами, как и я. Мы — одинаковы.

— Расскажи мне, что произошло. Возможно, я смогу помочь.

Вэктал начинает расхаживать взад-вперед.

— Это был корабль. Мёрдок и Хар-лоу были недовольны мыслью о его уничтожении, а я был сосредоточен на них и не обращал внимания на всех своих людей. Мы подожгли его, и некоторое время он плавал в воде, испуская пар и шипя. Потребовалось много долгих часов, чтобы он затонул, и когда это наконец произошло, именно тогда мы поняли, что нам не хватает двух человеческих самок — Ло-рен и Ма-ри-соль. Мы нигде не могли их найти. Мы посмотрели, и их рюкзаки все еще были здесь, в лагере, так что они не могли уйти в дикую природу без них. Они просто… исчезли. Через некоторое время я понял, что мы не проверили, покинули ли они корабль, прежде чем поджечь его и скатить с пляжа в воду. — Он трет свое лицо. — Глупо с моей стороны. Я должен был догадаться. Ма-ри-соль любит прятаться, потому что она всего боится. Но я не думал, а там столько всего происходило… — Он тяжело вздыхает. — Я несу за них ответственность, и я их подвожу.

Он говорит так, как будто они все еще живы, а не умерли вместе с кораблем под волнами.

— Тогда… они живы? Их видели?

— Нет. В этой истории есть нечто большее. Два дня спустя Мёрдок пришел ко мне и сказал, что они с Харлоу спрятали кое-что из корабельного оборудования, просто на случай, если оно нам понадобится. Они заверили меня, что враг не сможет найти нас с тем, что они сохранили. Я не был рад это слышать, но Мёрдок сказал мне, что он получил показания двух людей, находящихся очень далеко по ту сторону воды.

Я удивленно моргаю.

— По ту сторону воды? Они… плавают на чем-то?

— Мёрдок думает, что за туманом есть остров. Я думаю, он слишком много разговаривал с Джо-си. — Улыбка Вэктала становится кривой. — Туман никогда не рассеивается, так что нет никакого способа узнать наверняка, и Мёрдок говорит, что его показания не всегда верны. Что они исчезают и появляются снова, снова и снова. Он не знает, сломано ли оборудование или они действительно живы. Они с Фарли каждый день ходят взад-вперед по пляжу, пытаясь получше разглядеть что-нибудь. — Он тяжело вздыхает. — Итак, пока мы не выясним, живы они или мертвы, мы будем ждать. Пока одичавший не вернет пропавшую самку — или другие не найдут их — мы ждем. — Он сжимает челюсти и бросает на меня разочарованный взгляд. — И я остаюсь здесь, вдали от моей пары, которая носит наш комплект, и моих дочерей, по которым я скучаю больше, чем думал, что это возможно.

Я кладу руку ему на плечо. Скучать по паре, я понимаю. Брук ушла от меня всего на несколько мгновений, а я уже жажду ее возвращения. Я не могу представить, что буду разлучен с ней на полный оборот луны.

— Мы найдем их. Мы не сдадимся. Скажи мне, чем мы с Брук можем помочь.

БРУК

Атмосфера в лагере совершенно иная с появлением новых людей. По всем данным, здесь шестнадцать новичков. Три парня и тринадцать цыпочек, и Ханна быстро рассказывает мне все о том, как пропали остальные.

— Вероятно, это то, о чем они говорят, — говорит она мне как ни в чем не бывало. — Вэктал никак не заткнется по этому поводу.

— Ты часто общаешься с Вэкталом? — спрашиваю я с любопытством, когда мы направляемся к группе, где преподает Харлоу. Вождь, похоже, не очень-то ценил ее присутствие.

— О, я его помощник. — Она кивает мне, как будто это все объясняет. — Этот человек явно подавлен, поэтому я назначила себя его помощником. Когда-нибудь он поблагодарит меня за это.

Держу пари. Я сдерживаю смешок, потому что Ханна кажется достаточно милой, хотя и немного властной. Она невысокая и кругленькая, с каштановыми косичками и ямочками на щеках, как будто только что сошла с острова Гиллигана на айсберг Гиллигана (прим. «Остров Гиллигана» — американский телесериал в жанре ситуационной комедии). Хотя я бы не сказала, что она такая жизнерадостная, как Мэри-Энн из сериала. Она определенно больше ворчунья, или, как называет ее Лиз, — капризная дочь, которой у нее никогда не было. Меня не удивляет, что они двое ладят.

Мы петляем по лагерю, останавливаясь, чтобы поговорить со всеми подряд. Имена и лица сливаются воедино, но я стараюсь запомнить большинство из них. Аштар — крупный, дружелюбный парень с золотистой чешуйчатой кожей и глазами, которые меняют цвет, несмотря на его кхай. Он достаточно милый, хотя и немного странно выглядит — и это говорит девушка, которая только что вышла замуж за большого, синего, рогатого чувака. Он души не чает в Веронике, которая кажется его полной противоположностью. Она простая, с тихим голосом и совершенно заурядной внешностью, но слегка неуклюжая. Если кто-то обжег пальцы на огне или пролил ужин, то это Вероника. Если кого-то и нужно спасти от прилива, прежде чем его смоет, так это Веронику. Если кто-то и найдет песчаных скорпионов ночью в своей постели, то это Вероника. Мне даже немного жаль ее, и я сказала ей не больше двух слов. Похоже, ей чертовски не везет. Она также, кажется, не осознает, насколько сильно нравится Аштару, потому что рядом с ним она кажется застенчивой и неуверенной. Я уверена, они разберутся с этим.

Два других новеньких парня в лагере — близнецы. Я не помню их имен и не помню, чтобы они много говорили, когда Ханна нас знакомила. Они пристально смотрят, прищурив ярко-голубые глаза, как будто оценивают меня, чтобы либо убить, либо поцеловать. Я искренне надеюсь, что ни того, ни другого не произойдет, и обязательно отмечаю, что моя пара разговаривает с вождем. Они не выглядят дружелюбными. Ханна говорит, что они были какими-то гладиаторами. Я думаю, мне потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к ним. Долгое, очень долгое время.

Потом есть беременная Энджи, которая, кажется, держится особняком. Худощавая блондинка с миловидным личиком по имени Рэйвен (из всех возможных) (прим. с англ. — «Ворон»). Болтливая Деви, которая раньше была ученым, а теперь, похоже, намерена заговорить Лиз до упаду. Есть Тиа, которой на вид не больше шестнадцати, и Надин, у которой самые великолепные, натуральные, кудрявые локоны (я парикмахер-стилист, я замечаю волосы). Есть Стеф, рыжеволосая, как Харлоу, но без веснушек. Брюнетка. Девушка-латиноамериканка и филиппинка. Блондинка. Через некоторое время я достигаю точки насыщения и просто киваю, отказываясь от имен. Позже будет время узнать всех в лицо.

Они никуда не денутся.

По мере того как день подходит к концу, все больше людей возвращаются в лагерь. Фарли и Мёрдок возвращаются и обнимают меня, и я даже глажу глуповатого на вид Чомпи Фарли, который от счастья обслюнявливает мне руки, а потом пытается съесть мой рукав.

— Ему больше всего нравится вкус кожи того, кто нашел отклик, — говорит мне Фарли с дразнящей улыбкой.

— Я собираюсь сказать «фу» на это, — отвечаю я, потому что могу только представить, чем, черт возьми, пахнет Чомпи на моей коже. Завтра день стирки, это точно.

Она только смеется, довольная.

— За последние два оборота Луны я сменила больше кожи, чем за многие сезоны. Спрячь свои леггинсы, когда будешь спать по ночам.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что она знает, что мы нашли отклик. Я точно не распространялась об этом по всему лагерю — за исключением двух напряженно выглядящих близнецов, — потому что я не знаю, как Таушен хочет рассказать всем. Сделаем ли мы громкое объявление? Или будем вести себя спокойно по этому поводу?

— Как ты догадалась?

— Догадалась? — Она смеется, и улыбка озаряет ее хорошенькое голубое личико. — Никаких догадок. Я тебя слышу.

Я прикладываю руку к груди и, конечно же, моя вошь начинает напевать. Она становится все громче и громче, и мгновение спустя большая рука обнимает меня за плечи, и Таушен притягивает меня к себе, зарываясь носом в мои растрепанные, спутанные волосы.

— Моя пара, — бормочет он, касаясь моей кожи. — Я скучал по тебе.

Я чувствую, что краснею.

— Леггинсы, — советует Фарли. — Спрячь их хорошенько.

— Держи своего уродливого пони подальше от моих брюк, — поддразниваю я ее в ответ, когда она уходит.

Таушен кусает меня за ухо, отчего по мне пробегает дрожь.

— Сегодня вечером у нас будет отдельная пещера, — уверяет меня Вэктал. Он хорошо понимает, насколько требовательным может быть резонанс, и не хочет, чтобы мы будили остальных.

О, боже.

Ханна морщит нос, глядя на нас.

— Э-э, да, я собираюсь пойти и посмотреть, не нужна ли Лиз помощь с разведением огня. Или еще с чем-нибудь. Вы двое продолжайте целоваться. Не обращайте на меня внимания. — Она поспешно уходит.