— Я же говорил тебе, что они большие, — говорит он с игривой улыбкой, и когда он снова берет инициативу в свои руки и ведет нас через долину, я держу руку на его поясе и смотрю в небо. Он рассказывает мне все об истории Джоси и Хэйдена, и о том, как Хэйден спас свою пару от того, чтобы ее целиком проглотил небесный коготь. Джоси миниатюрная, но она не намного меньше меня. Не самая утешительная история, которую можно рассказать девушке, когда она нервничает, но его уверенность подкупает. Если он не волнуется, то, наверное, и мне не следует волноваться.

Но я не говорю ему заткнуться. Я слишком довольна его жизнерадостным отношением. Мне нравится, каким счастливым стал Таушен в последнее время. Исчезли его хмурые взгляды. Он как будто стал совершенно новым человеком, готовым с нетерпением встретить новый день и желающим покорить мир. Мне это нравится так же сильно, как я люблю просыпаться от его поцелуев, и я приму все его истории и смех и буду рада каждой их частичке.

Мы не прошли и половины каньона, когда Таушен поворачивается и изучает меня.

— Пора отдохнуть.

— Я в порядке, — заверяю я его. — Я могу продолжать идти.

— Можешь, но мы все равно отдохнем. — Он нежно берет меня за локоть и ведет к ближайшему камню, идеально подходящему по размеру, чтобы присесть, и убеждается, что я устроилась, прежде чем сесть рядом со мной. Он протягивает мне свой бурдюк с водой и еду из своей походной сумки.

Я изо всех сил стараюсь не закатывать глаза из-за всей этой суеты. Теперь, когда я несу его комплект, он как наседка. Можно подумать, я сделана из хрусталя, судя по тому, как он обращается со мной, и большую часть времени… Ладно, большую часть времени я поглощаю это дерьмо. Хотя иногда я немного устаю от этого. Я совершенно здорова, и хотя меня не очень радует мысль о том, что я буду беременна почти полтора года, мне все больше и больше нравится идея создания семьи.

Я. Он. Наш ребенок.

Я думаю о Таушене как об отце, и должна признать, мое сердце тает при мысли о том, что он держит на руках нашего малыша. Он будет таким хорошим папой. Каким бы добрым и нежным он ни был со мной, я могу только представить, насколько это усилится, когда у нас родится наш сын… или дочь. Я думаю, мне бы хотелось, чтобы у него была дочь, которую он мог бы баловать. Конечно, еще рано. Я не чувствую разницы, за исключением того, что моя вошь мурлычет каждый раз, когда я оказываюсь рядом с ним, и моя грудь была немного чувствительной этим утром, когда мы занимались сексом. В остальном все идет как обычно. Сейчас меня это устраивает, потому что я пока не готова к огромному животу. Я все еще начинаю привыкать ко всей этой «резонирующей» штуке.

— Ты улыбаешься, — говорит он, с любопытством глядя на меня.

— Просто думаю о тебе и нашем ребенке.

Его сияющая улыбка наполняет меня теплом, и когда он протягивает руку, чтобы коснуться моего плоского живота, я почти уверена, что ни одна женщина никогда не чувствовала себя такой особенной или любимой.

После того, как мы отдохнули, мы снова начинаем идти, и я радуюсь, когда тропинка спускается вниз и петляет по песку.

— Святая корова, — выдыхаю я, когда впервые вижу здесь океан вблизи. Мои воспоминания о том, как я ходила на пляж на весенних каникулах со своими друзьями, совсем не похожи на здешнюю реальность. Песок темный, как и вода, и больше того странного темно-нефритово-зеленого цвета, который кажется таким сюрреалистичным. Мои меховые сапоги выглядят яркими на фоне темного песка, и я наклоняюсь, чтобы набрать пригоршню. На ощупь он похож на земной песок, может быть, немного крупнее. Что-то с грохотом разбивается о берег, и я чуть не падаю на задницу от неожиданности.

— Просто помаши рукой ему, — говорит мне Таушен, подхватывая меня под мышки и поднимая на ноги, как будто я ничего не вешу. — Не пугайся. Я с тобой, моя пара.

Я одариваю его благодарной улыбкой, но не могу оторвать взгляда от воды. «Просто» помахать рукой, черт возьми. Как будто Годзилла — «всего лишь» ящерица. Эта волна была огромной, и пока я наблюдаю, еще одна зеленоватая, пенящаяся волна накатывает на берег и с грохотом разбивается о зазубренные скалы у кромки воды. Здесь нет пологого пляжа. С уровня земли я не могу видеть туманную бурю, нависшую вдалеке, и не вижу многих ледников, плавающих в водной глади. Я удивленно смотрю, как что-то движется рядом с моей ногой, и вскрикиваю, когда что-то похожее на паука пробегает рядом с моим ботинком. Я бросаюсь в объятия Таушена и испытываю облегчение, когда он отрывает меня от земли.

— Что это, черт возьми, такое?

— Краулер, — просто говорит он. — Хар-лоу и Рух называют их песчаными скорпионами.

— Это отвратительно. Это выглядит так, как будто краб и монстр спарились, и у них родился длинноногий ребенок.

— Это хорошая еда. Ты голодна?

— Фуууу, нет.

Я прижимаюсь лицом к его шее и вздрагиваю. Он гладит меня по спине, посмеиваясь.

— Они не причинят тебе вреда, моя пара. Это я обещаю.

— Ложь, — решительно говорю я ему, но позволяю ему снова опустить меня на землю. Я думаю, это будет выглядеть плохо, если ему придется нести меня, как принцессу, по песку, чтобы познакомить с остальными. Однако я испытываю облегчение, когда его пальцы переплетаются с моими. Просто держа его за руку, я чувствую себя лучше.

— Здесь есть много странных на вид блюд, — говорит он мне, пока мы пробираемся по песку. — Я приготовлю тебе из них что-нибудь позже.

— Не могу дождаться, — сухо говорю я. — Итак, где находятся пещеры?

— За поворотом, — объясняет он, указывая на скалистые утесы вдалеке.

Как будто кто-то еще может слышать наш разговор, появляется фигура, одиноко прогуливающаяся по пляжу. Она покрыта густым мехом, но форма безошибочно человеческая, и когда женщина поворачивается навстречу ветру, я отчетливо вижу выпирающий беременный живот под слоями одежды.

— Это Харлоу, — говорю я Таушену и взволнованно машу ей свободной рукой. — В конце концов, они здесь. Они не ушли. — Я снова оглядываюсь по сторонам. — Но я не вижу корабля.

— Может быть, они уже уничтожили его. — В голосе Таушена нет грусти по этому поводу. Я думаю, для него это просто еще одна угроза.

Мы направляемся вперед, к кромке воды, чтобы поприветствовать Харлоу. Я снова машу, но когда она не машет в ответ, я начинаю чувствовать себя немного странно.

Когда мы подходим ближе, я понимаю, что эта женщина не Харлоу.

Это совершенно другая беременная женщина.

Озадаченная, я бросаю взгляд на Таушена, затем снова поворачиваюсь к женщине, к которой мы приближаемся. Определенно не Харлоу. У нее нет ни ярко-рыжих волос, ни хрупкого телосложения. У этой женщины темные волосы, заплетенные в две косички, и округлое лицо. Она потирает рукой живот и бросает на нас настороженный взгляд, когда мы приближаемся, как будто готова сбежать.

— Привет, — окликаю я, не уверенная, что и думать. — Ты ведь из племени, не так ли?

Она колеблется, оглядывается назад, а затем кивает.

— Вы, должно быть, Таушен и Бу-Брук. — Ее взгляд останавливается на моих выцветающих розовых волосах.

— Э-э, да. Ты можешь называть меня Брук.

Неохотная улыбка появляется на ее лице. Она на несколько лет старше меня, но ненамного, и у нее симпатичная щель между передними зубами. У нее хорошее лицо, дружелюбное.

— Брук? Это кажется более вероятным. Я Энджи. — Она прикладывает руку к пояснице и немного потягивается. — Приятно с вами познакомиться.

— Извини, я знаю, что невежливо поднимать этот вопрос, но… ты уже нашла отклик? — Я не могу удержаться, чтобы не спросить, прикладывая руку к своему плоскому животу. — С кем?

Выражение ее лица становится печальным, и она убирает с лица выбившуюся прядь волос, прежде чем отвести взгляд.

— Никакого резонанса. Этот ребенок был со мной, когда я проснулась. — И она снова потирает свой живот. — Что касается его отца… Я не знаю, кем — или чем — он был.

О нет.

Глава 27

ТАУШЕН

Человек по имени Эн-ши почти не говорит, пока ведет нас через пляж. Не то чтобы мне нужен был проводник; я много раз бывал на этих берегах со своим племенем. Но она, кажется, считает, что это ее задача, поэтому я позволяю ей. Моя Брук обеспокоена беременным животом Эн-ши и бросает на меня обеспокоенные взгляды. Я волнуюсь меньше, чем она. Если у Эн-ши нет пары, который мог бы прокормить ее и ее детенышей, племя поможет. Все комплекты приветствуются среди нас и ценятся всеми.

Когда мы приближаемся, я вижу скопления людей на самом пляже. Кэшол забрасывает сети в воду, разговаривая с парой самцов, которые поразительно похожи друг на друга. Их кожа имеет красноватый оттенок, из-за чего синева их кхая кажется намного ярче на их лицах. Значит, они бодрствовали уже некоторое время, если племя охотилось для них на са-кoхчка. Обычно мне было бы грустно пропускать такую захватывающую охоту, но я был со своей Брук. Ничто не может быть лучше этого.

Мы проходим мимо Лиз, которая учит двух странных человеческих женщин добывать огонь. Она поднимает на нас глаза и кивает, затем хлопает по руке одну девушку, когда та тянется за углем костяными щипцами.

— Не трогай это дерьмо. Тебе сколько, пять?

Девушка отдергивает руку и бросает на Лиз обиженный взгляд.

— Прости.

— Это кость. Вся наша посуда сделана из костей. Кости горят. У меня ушло двенадцать часов на то, чтобы вырезать это дерьмо, и я не хочу, чтобы ты их сожгла.

Брук открывает рот, чтобы что-то сказать, но я хватаю ее за руку и тащу за собой. У нас будет достаточно времени, чтобы поприветствовать всех вновь прибывших. Сначала мы должны найти нашего вождя.

У входа в одну из больших пещер Хар-лоу и Рух сидят с группой женщин, помогая им с шитьем.

— Ты должна укрепить свои швы, как это делает Рух, — говорит Хар-лоу, указывая на шитье своей пары. — Вы же не хотите, чтобы ваша кожаная одежда разваливалась на вас, потому что реальность такова, что у вас будет не так уж много смен одежды. И в любую дыру будет дуть действительно неприятный ветерок.

Женщины наклоняются, разглядывая стежки Руха, а потом одна поднимает взгляд на меня. Она толкает локтем свою подругу, и тогда все смотрят на нас с Брук.

— Привет, — говорит Брук, снова взмахивая рукой. — Э-э, мы вернулись.

— Я бы встала, чтобы обнять тебя, но это займет весь день, — говорит Хар-лоу, похлопывая себя по животу. Ее лицо расплывается в счастливой улыбке. — Я рада видеть вас двоих. — Ее улыбка мне более неуверенная, но когда она понимает, что мы держимся за руки, ее улыбка снова становится шире. — Ты многое пропустила.

— Я вижу. — Брук сжимает мою руку. — Я просто рада, что мы снова встретились с вами, ребята. Я удивлена, что все еще на пляже.

Выражение лица Хар-лоу меняется, и она обменивается взглядом со своей парой.

— Вы должны найти вождя, — говорит нам Рух и собственнически дотрагивается до колена Хар-лоу. — Есть о чем поговорить.

— Вот куда мы направляемся, — говорю я ему. — Где мы можем его найти?

Рух указывает внутрь самой большой из пещер, и я киваю и почти тащу Брук за собой.

— Пока, — кричит Брук, бросаясь за мной. — Я вернусь позже!

Женщины хихикают, и одна говорит что-то себе под нос, отчего их смех становится громче.

— Так много новых людей, — говорит мне Брук, затаив дыхание. — К этому потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть. Мы больше не новенькие!

— Ни один мужчина не сможет претендовать на тебя сейчас, — говорю я ей. — Ты принадлежишь мне.

— Это восхитительно, что ты снова ведешь себя как пещерный человек. — Брук подталкивает меня локтем. — Только не говори мне, что ты не видел, как эти девушки пялились на тебя.

— Пялились? Что они рассматривали? — я хмурюсь.

— Скорее всего, твою задницу. — Она вырывает свою руку из моей и похлопывает меня по заду. — Это действительно хорошая задница.

Я чувствую, как мое лицо становится горячим.

— Что ж, я твой. Они могут рассматривать что угодно, но я принадлежу тебе.

— В точности мои мысли, — говорит она со счастливым вздохом, и я замечаю, что она держит руку на моей ягодице, даже когда мы идем. Я думаю, я не единственный, кто чувствует себя собственником, и эта мысль мне очень нравится.

Вэктал находится внутри самой большой пещеры, окруженный корзинами с припасами. Он сидит с другим человеком, на этот раз округлым, как Мэ-ди, но с темными волосами. У нее есть камень, на котором она что-то царапает, и она качает головой Вэкталу, когда он складывает меха в одну кучу.

— Ты не можешь положить это туда, — говорит она ему. — Я их уже пересчитала. — Он перекладывает меха в другую корзину. — Я… — она замолкает, моргая, глядя на нас. — У нас гости.

— А? — Мой вождь поворачивается, и затем при виде нас на его лице появляется выражение облегчения. — Наконец-то вы показали свои лица.

Брук сжимает мою руку, демонстрируя поддержку.

— Мы вернулись, — смело говорю я. — Брук — моя пара.

— Я бы хотел услышать это из уст Бу-Брук, — говорит Вэктал, скрещивая руки на груди.

— Это правда. Мы даже нашли отклик, — говорит она ему и похлопывает себя по животу. — Булочка в духовке и все такое.

— Резонанс, хм? — Вэктал потирает подбородок, а затем бросает на меня взгляд. — Рокан рассказал мне о том, в чем он признался тебе. Бу-Брук должна была скоро найти отклик, и именно поэтому ты украл ее. Должен признаться, я недоволен.

У меня перехватывает дыхание. Я чувствую, что изгнание приближается, и от этой мысли у меня болит сердце. Я потеряю своих друзей, свой дом, все. Но когда Брук касается моей руки, я выпрямляюсь. Я не боюсь никакого наказания, которое он назначит. Это того будет стоить. Брук — это все для меня. Я бы тысячу раз рискнул отправиться в изгнание, чтобы она была рядом со мной.

— Я понимаю, ты злишься, но я бы сделал то же самое снова. Ради Брук я готов рискнуть всем. Она моя пара во всех отношениях, и если ты должен изгнать меня, сделай это.