Он кивает и наклоняется ближе ко мне для еще одного поцелуя.

— И это все, что имеет значение.

При этих словах я яростно целую его. Большинство парней не такие понимающие, но, с другой стороны, я всегда знала, что Таушен не похож ни на кого другого. Даже на этой планете он ведет себя немного иначе, чем остальные. Я люблю его за это.

— Я обожаю тебя, — говорю я ему, лаская его щеку.

— У тебя мое сердце, моя Брук. — Он нежно прижимается ко мне носом, лаская мои губы.

— Могу я сейчас сделать с тобой что-нибудь неприличное? — спрашиваю я, желая поразить его воображение так, как я мечтала.

— Ты можешь делать со мной все, что захочешь, — говорит он, проводя большим пальцем по моей нижней губе, словно очарованный моим ртом.

— Хорошо. У тебя есть лосьон? Или масло?

Это заставляет его остановиться.

— Масло?

— Может быть, что-нибудь, что ты нанес бы на свою кожу? Или лосьон для рук, чтобы они не пересыхали?

— Да… Но зачем?

— Я покажу тебе. — Я одариваю его своей самой знойной улыбкой и протягиваю руку ладонью вперед. — Лосьон, пожалуйста.

Он бросает на меня любопытный взгляд, но встает и направляется к своим мехам, грациозно наклоняясь, чтобы поднять свою дорожную сумку. Я не могу удержаться, чтобы не поглазеть на тугие булочки-ягодицы и на медленно подрагивающий хвост. Нам определенно придется придумать несколько пикантных сценариев для этого хвоста… позже. Сегодня вечером я вдоволь поиграю.

Он возвращается ко мне с одним из выдолбленных крошечных рожков в руке и протягивает его мне, когда снова садится. Я беру его, любопытно посмотреть, что это за мазь.

— Для чего это?

— Потрескавшиеся руки. Я взял это из запасов. У Хар-лоу есть еще. Рух говорит, что у нее сохнут руки, когда они путешествуют.

Значит, он думал обо мне? Это мило. Я не могу удержаться от улыбки при этой мысли и протягиваю ему крем обратно.

— Будет веселее, если ты окажешь мне честь.

— Честь? — Таушен бросает на меня непонимающий взгляд. — Что ты имеешь в виду?

— Мне нужно, чтобы ты намазал меня лосьоном.

— А. — Он все еще выглядит смущенным. — Хорошо, дай мне свою руку.

— Только не мои руки, — говорю я и затем ползу вперед. Я забираюсь к нему на колени и обвиваю руками его шею. — Смажь лосьоном мои сиськи.

Мне нравится шипение, с которым он выдыхает.

— Зачем?

Зачем? Я хихикаю над его вопросом.

— Затем что мы собираемся сделать их скользкими. — Я тянусь к его члену. — А потом я собираюсь смазать это лосьоном и сделать все гладким. А потом ты вставишь свой член между моих грудей и…

Его низкий стон заглушает мои слова.

— Люди делают это?

— Самые веселые так и делают. — Я не могу перестать улыбаться. — Хочешь повеселиться?

— Больше всего на свете.

— Значит, хочешь, чтобы я была первой? — Я беру у него баночку и набираю на палец немного лосьона. Я наношу его на руки, следя за тем, чтобы мои движения были медленными и чувственными. Затем я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и при этом провожу своими скользкими руками вверх и вниз по его члену, смазывая его по всей длине.

Он по-прежнему неподвижно прижимается ко мне, его губы приоткрыты, как будто он не может целоваться и думать одновременно. Я глажу его снова и снова, мои пальцы двигаются вверх и вниз по выпуклостям, лаская каждый дюйм его тела. Он великолепен, и мне нравится, что он мой.

— Готов к своей очереди? — шепчу я ему.

Это выводит его из транса. Он нетерпеливо выхватывает у меня мазь и растирает каплю на ладони, не сводя взгляда с моей груди. Я сажусь прямее, позволяя им выпячиваться для его одобрения. Мне нравится, что он так увлечен ими. Когда Таушен пялится на мою грудь, это совсем не то, что когда это делают человеческие парни. В его взгляде нет ничего пугающего, только признательность.

Затем его руки ложатся на меня, и это так приятно, так правильно. Скользкая ласка его прикосновений невероятна, и я громко стону, когда его пальцы скользят по моей груди. Он втирает в них лосьон нежными, медленными движениями, несколько раз проводя по моим соскам. Я не была готова к тому, насколько приятными будут эти ощущения, и я раскачиваюсь вверх-вниз, прижимаясь к его телу, потираясь о него. Если бы он не был покрыт лосьоном, я бы уже забралась на него сверху и погрузила его глубоко в себя, но для этого уже слишком поздно. Я доставлю ему удовольствие, и на данный момент этого будет достаточно.

У нас есть вся остальная жизнь, чтобы исследовать все остальное.

— Готов? — шепчу я ему и снова беру его за руку. Наши губы встречаются в нежном поцелуе, и он кивает.

Идеальный.

— Вставай, — говорю я ему, и когда он это делает, я понимаю, что он слишком высокий. Его член идеальной высоты для моего рта, но не для моей груди. Я оглядываю пещеру, а затем хватаю ближайший табурет, усаживаюсь на него и подтягиваю его вперед. На этот раз мой рост идеален, и я обхватываю свои груди, образуя между ними узкую ложбинку. Я смотрю на него снизу вверх, улыбаясь. — Дай мне свой член, Таушен.

Он стонет, и его рука ложится мне на плечо, когда он делает шаг вперед. Нам обоим приходится немного маневрировать, но я отказываюсь чувствовать себя неловко. Я люблю его. Он любит меня. Ничто из того, что мы делаем вместе, не является странным. Его хвост обвивается вокруг моего плеча, а затем он просовывает свой член между моих грудей. Он толкается один раз, и я сжимаю свои груди крепче, пытаясь создать для него правильные ощущения.

— Невероятно, — выдыхает Таушен, и выражение экстаза на его лице того стоит. Это стоит всего.

— Я хотела сделать это для тебя, — говорю я ему. — Потому что теперь, когда ты снова посмотришь на мои сиськи, ты будешь вспоминать об этом.

Он снова стонет и снова толкается между моих грудей. Он задает ритм, медленный и дразнящий, и я зачарованно наблюдаю, как головка его члена входит и выходит между моих грудей, соблазнительно близко ко рту. Лосьон обеспечил достаточное количество смазки, так что мы оба скользкие в наилучшем смысле этого слова, хотя я снова становлюсь влажной и возбужденной. Двигаясь, он наклоняется и начинает играть с моими сосками, и тогда я тоже схожу с ума.

К тому времени, как он кончает, я превращаюсь в задыхающееся, нуждающееся месиво. Мне все равно, что он кончает мне на грудь, окрашивая ее своим освобождением. Я просто хочу от него большего. Когда у него перехватывает дыхание, он хватает свою тунику и вытирает мою кожу, и ему требуется мгновение, чтобы понять, что я раскраснелась от желания и тяжело дышу.

Ему требуется около двух секунд, чтобы опрокинуть меня на спину и снова уткнуться лицом мне между ног. Мне тоже не требуется много времени, чтобы кончить снова. Я выкрикиваю его имя, пока он лихорадочно лижет меня, и к тому времени, когда мы оба насыщаемся, я чувствую себя потной, немного липкой, и я почти уверена, что мои волосы жирные от лосьона.

Он прижимает меня к себе, кутаясь в меха, и притягивает меня к себе подбородком, запечатлевая поцелуй на моем лбу. Его хвост скользит по моему бедру, крепко прижимая меня к себе.

— Думаю, нам стоит снова сходить утром в ручей для купания.

Я хихикаю.

— Думаю, ты прав.

Глава 25

ТАУШЕН

Моя пара. Я с трудом верю, что это реально.

Я так долго мечтал об этом, что не знаю, что и думать. Какая-то маленькая часть меня боится, что я проснусь и обнаружу, что все это сон… поэтому я не ложусь спать. Я крепко обнимаю свою пару и вдыхаю ее запах, пока она спит. Я убираю волосы с ее лица и наблюдаю за ней. Я хочу снова слиться с ней, но ей нужен отдых.

У меня еще будет время, должен напомнить я себе. Трудно так думать, когда я чувствую, как каждое мгновение ускользает у меня между пальцев. Я испытываю такую радость от того, что Брук моя… и тут я вспоминаю, что она предназначена для того, чтобы резонировать с другим человеком.

Она хочет отправиться к океану, присоединиться к остальным.

Если я отведу ее туда, она найдет отклик у кого-нибудь из других мужчин. Я должен сказать ей, но она рассердится, что я скрыл от нее это. Но как я могу солгать? Больше всего на свете я хочу, чтобы она была счастлива, но мысль о том, что другой мужчина прикоснется к ней, о том, что она перейдет от моих мехов к чужим, сводит меня с ума от ревности.

Я прижимаю ее к себе и прижимаюсь губами к ее гриве.

Возможно, я поведу ее… окольным путем, чтобы у нас было больше времени побыть вместе. Дам себе больше времени, чтобы придумать какой-нибудь альтернативный план.

Она просыпается где-то после рассвета, и я грею для нее воду, чтобы мы могли искупаться. Ручей идеален, но он также слишком далеко, и она хочет привести себя в порядок, прежде чем мы отправимся в путь. Итак, мы моемся у огня, и я стараюсь не пялиться, как она проводит намыленным кусочком кожи между грудями, между которыми я тер свой член прошлой ночью. Это было такое странное, но приятное занятие. Она права; каждый раз, когда она проходит мимо и ее груди покачиваются, я представляю, как она лежит подо мной, обхватывая ими мой член, когда я проталкиваюсь между скользких холмиков.

Я твердею даже сейчас, просто думая об этом. Но Брук не подала никаких признаков того, что хотела бы заняться этим утром, и я не знаю, как спаренные пары справляются с такими вещами. Должен ли я схватить ее и поцеловать? Показать ей, что я был бы счастлив спариться прямо сейчас? Или мне следует набраться терпения и подождать, пока она скажет мне, когда снова будет готова?

Всплеск привлекает мое внимание. Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Брук бросает свою кожаную мочалку в пакет с горячей водой. Она бросается ко мне, обвивает руками мою шею и страстно целует.

— Доброе утро, — промурлыкала она низким горловым голосом, одаривая меня улыбкой.

Я страстно целую ее, а затем мы опускаемся на меха. Похоже, она хочет спаривания так же сильно, как и я, и вместо того, чтобы в тот день покинуть пещеру и отправиться по тропам, мы остаемся в наших постелях. Брук обхватывает меня ногами и притягивает к себе, побуждая погрузиться в нее. Я направляю свой член в ее влагалище и обнаруживаю, что она влажная и готова. Когда я толкаюсь в нее, это так хорошо, что я чуть не кончаю в считанные мгновения. Я прижимаюсь к ней, тяжело дыша, и она говорит мне продолжать. Что она хочет всех моих прикосновений, даже быстрых.

В первый раз, когда я кончаю, я долго не задерживаюсь. Я заглаживаю свою вину поцелуями и ласками, и когда мы спариваемся во второй раз, я могу заставить ее дважды вскрикнуть от оргазма, прежде чем я возьму свое.

В третий раз получается еще лучше.

После этого наши спаривания начинают сливаться в один бесконечный поток переплетенных конечностей и потной кожи. Я едва замечаю, как проходит время, пока Брук не начинает дрожать подо мной, и я понимаю, что ей холодно, а огонь погас. Я снова зажигаю его, разогреваю для нее еду и на этот раз позволяю ей покормить меня. Ее пальцы задевают мои клыки, когда она дает мне лакомые кусочки, и я понимаю, насколько соблазнительным это может быть.

Так мы долго не протянем, прежде чем вернемся к мехам.

На следующее утро я бужу свою пару, прижимаясь ртом к ее сладкому влагалищу, и не отпускаю ее, пока она не кончит дважды. Я накрываю ее, наши рты соприкасаются, и мы оба кончаем в третий раз вместе. Тяжело дыша, она отталкивает меня и ползет к огню.

— Воды, — шепчет она, притворяясь, что задыхается без воды.

— Хорошо, воду можно.

Я хихикаю над ее драматизмом, обхватывая хвостом ее лодыжку.

— Не уходи надолго.

Она бросает на меня игривый взгляд через плечо и наклоняет свой бурдюк с водой, осушая его, прежде чем отбросить в сторону и потянуться за моим.

— Разве мы не должны скоро отправляться в путь?

Ее слова вселяют страх в мое сердце.

— Уходить? — эхом отзываюсь я, притворяясь, что не понимаю.

Брук зевает, отпивает из моего бурдюка с водой и затем протягивает его мне. Я принимаю это, но мое внимание полностью сосредоточено на ней.

— Да. Я думала, мы собирались направиться к океану? Познакомиться с остальными? — Она заползает обратно в постель рядом со мной и прижимается щекой к моему плечу.

Я стараюсь говорить как можно небрежнее.

— Возможно, мы останемся здесь еще на день или два. Ты устала.

Она тычет меня в бок, хихикая.

— Устала не больше, чем ты. Ты что, тянешь время? Разве ты не хочешь увидеть остальных?

Я молчу.

Брук приподнимается, опираясь на локоть, и бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Ты тянешь время. Что происходит?

Слова комом застревают у меня в горле. Должен ли я сказать ей правду и рискнуть потерять ее? Но она моя пара. У нее мое сердце. Как я могу скрывать от нее такие вещи?

Она протягивает руку и хватает меня за подбородок, поворачивая мое лицо так, чтобы мы встретились взглядами.

— Таушен? Ты меня пугаешь. Выкладывай.

— Моя пара такая красивая, — говорю я ей, касаясь ее лица.

Брук отмахивается от моей руки.

— Не-а. Либо ты рассказываешь мне, что происходит, либо снова начинаешь заниматься любовью со своей рукой. — В ее голосе слышатся разочарованные, испуганные нотки. — Что не так?

Я должен сказать ей.

— Я украл тебя у других, потому что хотел стать твоим супругом.

— Да. Из других новостей — вода мокрая. — Она небрежно кладет одну руку мне на живот, развалившись поперек меня. Ее грудь прижимается к моей коже, и я чувствую еще один мощный прилив вожделения. Кажется невозможным, что я снова так сильно хочу ее после стольких совокуплений за последние несколько часов. — В чем настоящая проблема? — спрашивает она, возвращая мои мысли.

— Я… украл тебя. Рокан сказал, что ты скоро найдешь отклик. Я украл тебя, чтобы ты была со мной.

Она моргает.

— Скоро найду отклик? Я?

Я киваю, внезапно охваченный ревностью. Я притягиваю ее к себе.