— Я не знаю, к чему прикоснуться в первую очередь.

— Для меня это не имеет значения, — говорит он, а затем притягивает меня к своей груди, чтобы покусать за шею. Все это время его хвост продолжает постукивать по моему бедру и ягодицам, как будто он гладит меня.

Не имеет значения, где я к нему прикасаюсь, а? Это звучит как вызов. Я позволяю своим рукам блуждать по его груди, поглаживая соски, и разочаровываюсь, когда не получаю бурного отклика. Может быть, они не такие чувствительные, как мои. Я терлась о него, отчаянно желая почувствовать его кожу на своей. Ощущается ли его кожа на моих сосках так же невероятно, как и под моими пальцами?

О боже, да, это так.

Я стону, двигаясь взад-вперед, чтобы прижаться сосками к его груди. Возможно, это лучшее, что я когда-либо чувствовала. Он притягивает меня ближе, его руки блуждают вверх и вниз по моей спине.

— Брук. Моя Брук. Это похоже на сон.

— Это реально, — говорю я ему, чувствуя прилив абсурдного счастья. — То, что у нас есть, реально, я обещаю. — Я опускаю руки к его стволу, лаская его. Тогда я не замечала ни этих гребней, ни того, насколько велик его член. Кажется странным иметь такой кусочек анатомии, но когда я слегка провожу по нему пальцами и чувствую его ответную дрожь, я вспоминаю, как приятно он скользил по гладким складочкам моей киски.

Странно это или нет, но я не могу дождаться, когда испытаю это снова.

Он еще раз прикусывает мое горло, а затем поднимает голову, бросая на меня горячий взгляд.

— Мы не закончили нашу игру.

— Нет?

Таушен качает головой.

— Я шпионю своими голубыми глазами… — его большая рука скользит вниз по моему плечу, по ключицам, а затем обхватывает одну из моих грудей. — Что-то розовое, что вот-вот отправится мне в рот.

— Надеюсь, это не мои волосы, — говорю я ему, затаив дыхание.

Он просто бросает на меня игривый взгляд — о боже, он такой игривый, и это так чертовски сексуально, — а затем заводит обе руки мне за спину. Я собираюсь возразить, что хочу, чтобы мои розовые соски оказались у него во рту, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я чувствую, как он нежно укладывает меня на спину в мехах.

Я ложусь на спину, выгибаясь дугой, потому что знаю, что это поднимает мою грудь в воздух. Я такая бесстыжая; я хочу, чтобы он погладил их. Я хочу, чтобы его рот покусывал их, его губы касались моей кожи.

— За чем ты сейчас шпионишь?

— За моей парой, — хрипло произносит он, и, о боже, от этого я становлюсь такой влажной.

Я стону, тянусь к нему.

— Как ты можешь быть таким милым и таким грязным одновременно?

— Я не грязный, — бормочет он и опускает голову мне на грудь. Его рога практически у меня перед носом, но мне все равно. Я просто хочу, чтобы его рот коснулся моих сосков. — Моя пара вымыла меня, помнишь?

— Все, что я помню, это как мыла тебя и была расстроена тем, что ты не набросился на меня в тот момент, когда я дотронулась до тебя руками. — Его рот накрывает один сосок, и я задыхаюсь, всхлипывая от восхитительного ощущения.

— Умно, — бормочет он. — Я не осознавал этого.

— Это было очевидно.

Он притворно рычит на мой тон и обхватывает мою грудь одной рукой, его рот снова опускается вниз к другой.

— Это не имеет значения. Теперь у тебя есть я.

Я уверена в этом. Мне это нравится. Мне нравится, как его большое тело прижимается к моему, как его зубы так нежно царапают мой сосок, как он дразнит большим пальцем мою другую грудь. Это определенно сводит меня с ума, и я хочу, чтобы он остался там навсегда.

Но затем он поднимает голову и бросает на меня игривый взгляд из-под тяжелых век, который обещает так много озорных вещей.

— Я замечаю своими голубыми глазами кое-что, к чему мне следует прикоснуться ртом.

А потом он начинает целовать мой живот ниже.

К черту сиськи. Я хотела, чтобы он остался там? Я хочу, чтобы он отправился на юг. Крупный, сексуальный мужчина, готовый заняться оральным сексом, по моему опыту, подобен единорогу, и если он согласится, я собираюсь принять его предложение.

Глава 24

БРУК

Тяжело дыша, я приподнимаю бедра, побуждая его опуститься. Черт, я положу руку ему на голову и прижму его еще ниже, если это потребуется.

— Ты можешь сделать со мной все, что угодно, — ободряюще говорю я ему. — Мне все это понравится, я обещаю.

— Говорят, нет вкуса слаще, чем влагалище пары, — шепчет он, прокладывая дорожку поцелуев вниз по моему животу.

— Неужели так говорят? Да благословит Господь этих людей. — Я нетерпеливо извиваюсь под ним. — Они точно знали, о чем говорили.

— Я мечтал попробовать тебя на вкус, — говорит он мне, опускаясь ниже по моему животу. Его губы щекочут мою кожу. — Мечтал о том, как ты будешь пахнуть, когда я раздвину твои складочки. В прошлый раз ты не позволила мне дотронуться до тебя здесь, помнишь?

Все это как в тумане, но я смутно припоминаю что-то в этом роде.

— Должно быть, я была сумасшедшей, если отказалась от этого.

— Я рад, — говорит он и поднимает голову, чтобы посмотреть на меня пристальным взглядом ярко-голубых глаз. — Мы приберегли это на данный момент. Это будет нечто особенное, если мы переживем это вместе, и твоя голова будет ясной.

Я таю от его сладости… и мне не терпится, чтобы он поменьше говорил и использовал этот язык по-другому.

— Я тоже.

Его рука прижимается к моему животу, а затем он поднимает на меня взгляд, словно проверяя, все ли со мной в порядке. О боже, смогу ли я когда-нибудь смириться с этим? Чтобы показать ему, насколько я не против, я перекидываю одну ногу через его плечо и упираюсь пяткой ему в спину.

— Прикоснись ко мне, Таушен.

Мой варвар тихо стонет, и его рот так близко к завиткам на моем лоне, что я чувствую его дыхание. От этого по моему телу пробегает дрожь.

— Я хочу насладиться этим, — говорит он мне. — Скажи мне, если я сделаю это так, что тебе это не понравится.

Я не думаю, что это возможно, но я протягиваю руку и касаюсь его щеки.

— Я так и сделаю. Ты не обязан этого делать, ты же знаешь. Не каждый мужчина захочет прикасаться к женщине там…

Он смотрит на меня так, словно я несу чушь.

— Я хочу этого больше всего на свете.

И это хорошо, потому что я хочу, чтобы его рот был там больше всего на свете.

— Хорошо. Я просто даю тебе знать, что если это не твое, я пойму…

Мои слова обрываются на писке, потому что он опускает голову и лижет меня. Просто облизывает мою киску, как я бы облизала мороженое. Это щекотно и пугающе, и я извиваюсь, ожидая, что он сделает еще. Он поднимает на меня взгляд, чтобы убедиться, что я все еще в порядке, а затем снова опускает голову.

На этот раз это более пробное движение языком. Он раздвигает мои складочки, долго и медленно облизывает меня, а затем низко рычит.

— Они были правы, — бормочет он. — На вкус ты не похожа ни на что, что я испытывал раньше.

— Я думаю, это хорошо, — нервно говорю я, чувствуя себя немного на взводе от такого тщательного изучения. — Я имею в виду, если бы это было на вкус как перьевой зверь, охотники приносили бы их обратно весь день напролет, и мы бы очень устали от этого…

У него вырывается смех, и он одаривает меня удивленной, довольной улыбкой, его рот влажен от моих соков. И при виде его в таком состоянии мое сердце совершает маленький безумный прыжок. Я люблю этого человека.

— Ты отвлекаешь меня от моей игры? — бормочет он, поглаживая одной большой рукой мой живот и погружая большой палец в мой пупок, как будто очарованный им. — Потому что я еще не закончил. Я только начал.

Я дрожу от прозвучавшего в этом обещании.

— Не отвлекаю, — шепчу я. — Продолжай. — Я протягиваю руку и снова глажу его по щеке, просто потому, что хочу прикоснуться к нему.

Таушен улыбается мне так, словно я преподнесла ему подарок, а затем его рот снова опускается. Я чувствую, как его язык скользит по моим складочкам, исследуя их. Он не торопится пробовать меня на вкус, и я стараюсь держаться как можно тише, чтобы снова не сбить его с толку. Я сосредотачиваюсь на других вещах, таких как его хвост, порхающий взад-вперед по моей ноге, давление его тела на мои бедра, пряди его длинных черных волос, которые веером ниспадают на мою нижнюю половину. Тихие звуки, которые он издает, говорят мне, что он наслаждается собой.

Я так зациклена на нем, что вздрагиваю, когда его язык скользит по моему клитору. Это посылает волну удовольствия по моему телу, и я издаю испуганный звук.

Он поднимает голову, и выражение его лица такое довольное и гордое, что я чуть не смеюсь.

— Третий сосок, — говорит он с торжествующей ноткой в голосе.

— Третий… что? — О чем, черт возьми, он говорит?

Я открываю рот, чтобы спросить, что именно он имеет в виду, но тут он снова опускает голову и с удвоенным энтузиазмом проводит языком по моему клитору. Из моего горла вырывается крик, и я забываю о том, что нужно не двигаться и не отвлекать его. К черту отвлечение внимания.

— Еще, — выдыхаю я, нарушая свою клятву не давить ему на голову. Я кладу туда руку и направляю его обратно между своих бедер. — Ты потрясающе справляешься, Таушен. Ты… ооооо. О боже, у тебя действительно хорошо получается.

Такое чувство, что мои глаза вот-вот закатятся, если он продолжит в том же духе. То, чего ему не хватает в утонченности и опыте, он восполняет энтузиазмом и острым языком. Эти две вещи сочетаются? Это безумно вкусно, и я быстро теряю над собой контроль. Через несколько мгновений я задыхаюсь вместе с каждым движением его языка, разочарованно постанываю, когда он меняет ритм, и запускаю пальцы в его густые волосы, потребность овладевает мной.

Я удивляюсь, когда меня захлестывает оргазм, потому что он еще даже не воспользовался своими пальцами. Я кончила только от того, что он просто лизал меня, и кончила сильно. Я выкрикиваю его имя, содрогаясь от всей этой силы.

Он поднимает голову, на его большом красивом лице появляется самодовольное выражение.

— Я хочу сделать это снова.

Тяжело дыша, я приложила руку ко лбу.

— Дай девушке минутку отдышаться. Господи.

Выражение его лица меняется с мужского превосходства на мальчишеское удовольствие.

— Значит, я доставил тебе удовольствие?

— О боже, да. — Я счастливо вздыхаю, все еще не переводя дыхания. — «Удовольствие» — кажется, неподходящее слово. «Потерпевшая крушение» — могло бы быть лучше.

— Хорошо. — Он снова опускает голову, готовый перейти ко второму раунду.

Я хватаю его за рога прежде, чем он успевает это сделать.

— Подожди, — говорю я ему. — Мне нужно больше времени. Мои пальцы на ногах все еще не разогнулись.

Он выглядит немного недовольным моей недостаточной выносливостью и снова ложится рядом со мной, лаская мою грудь.

— Скажи мне, когда снова будешь готова. Я жажду большего.

Трудно сосредоточиться, когда он играет с моими сиськами. Я пытаюсь отдышаться, но он, кажется, очарован моими сосками, играя с ними нежными, сводящими с ума способами, которые вскоре заставляют меня снова извиваться и тяжело дышать. Когда я больше не могу этого выносить, я переворачиваюсь на бок, обвиваю руками его шею и погружаюсь в страстный поцелуй.

Таушен хихикает мне в рот, снова перекатывая нас, пока я не оказываюсь под ним, и его язык не проникает в мой рот. Жестокая вещь. Вот и все, что нужно для того, чтобы дать девушке отдохнуть. Я решаю, что пожалуюсь позже. Гораздо позже. Его язык переплетается с моим, и он проводит рукой вниз по моему телу, и я хочу большего, чем просто это. Я хочу всего.

И когда он снова тянется к моей груди, я понимаю, что хочу свести его с ума. Я хочу заставить его кончить так же сильно, как только что кончила я. Мне в голову приходит идея, и я втягиваю воздух. Осмелюсь ли я? Будет ли он считать меня ужасной и распутной? Или ему это понравится?

Он отстраняется, на его лице появляется любопытное выражение.

— Что такое?

— Просто интересно, не хочешь ли ты попробовать что-нибудь немного… озорное. — Я прикусываю губу и одариваю его своей самой обаятельной улыбкой.

— О чем ты? — Он обхватывает мою грудь. — Я могу прикоснуться к тебе?

— О да. — Я усмехаюсь при этой мысли. — Ты можешь часто прикасаться ко мне.

— Тогда покажи мне.

— Но ты должен пообещать мне, что не будешь считать меня шлюхой, если мы сделаем это.

— Ш-люх? — Он хмурится. — Что это за слово?

Фу. Необходимость все объяснять каким-то образом делает ситуацию в десять раз хуже.

— Это когда ты думаешь, что я плохой человек, потому что у меня больше опыта в мехах, чем у тебя. — Я внутренне съеживаюсь, ожидая услышать его ответ. Правда в том, что у меня действительно гораздо больше опыта в мехах, чем у него. У меня была своя доля неудачных решений и прискорбных связей на одну ночь. У меня были парни, в которых я думала, что влюблена, и у меня были глупые, бессмысленные интрижки. Я нормальная современная девушка. Но что, если это для него слишком? Что, если эта мысль покажется ему ужасной? Я задерживаю дыхание, ожидая, что он что-нибудь скажет. Что-нибудь.

Выражение его лица становится озабоченным, и, клянусь, я чувствую, как мое сердце разбивается на миллион кусочков.

— Брук, — мягко произносит он. — У меня нет такого опыта. Я не хочу, чтобы ты думала обо мне хуже из-за того, что я не специалист по мехам.

— Нет. Это глупо. С чего бы мне думать о тебе хуже? — Я одариваю его дразнящей улыбкой. — Это просто означает, что ты поддаешься обучению.

Он не улыбается в ответ.

— Значит, в твоих глазах это не недостаток?

— Только если ты не сочтешь недостатком то, что у меня были другие мужчины.

Выражение лица Таушена мрачнеет.

— Мне не нравится мысль о том, что другой мужчина прикасался к тебе. Прикасался к тому, что принадлежит мне.

— Но это в прошлом, — мягко говорю я ему. — Ты — мое будущее.