— И это разбило тебе сердце.

— Еще больнее было то, что меня не выбрали. Ти-фа-ни — прекрасная самка, и Салух — хорошая пара для нее. — Он качает головой. — Я подумал, что, возможно, мой кхай ждал другую. Но потом Джо-си нашла отклик, и свободных женщин больше не осталось. В моем племени было так много людей, у которых не было пар, что я не чувствовал себя покинутым. Было много охотников, которые жаждали найти себе пару, и пещера охотников была полна. Но потом нашлись Ле-ла и ее сестра, и я снова обнадежился. — Он качает головой.

Я знаю Лейлу. Она замужем за Роканом. А Мэдди замужем за Хассеном. Обе вполне счастливы.

— Значит, тебя снова обошли стороной.

Взгляд Таушена отрешен.

— Я думал, что, возможно, дождусь Фарли, но по мере того, как она становилась старше, я подозревал, что мой кхай никогда не увидит в ней пару. Она мне как сестра.

— А потом мы приехали, а ты все еще не нашел отклик.

Его рот сжимается.

— Я думал, что это не имело бы такого большого значения, если бы у меня была пара для удовольствия… но…

Но он переспал со мной, а потом я заставила его почувствовать себя виноватым, потому что была под воздействием наркотиков. Да, это своего рода беспорядок.

— Мне жаль, Таушен. Будут и другие возможности. Шестнадцать новых…

— Сколько женщин должно быть выставлено напоказ перед моим кхаем, чтобы он, наконец, заметил одну? — он взрывается. — Чтобы он счел меня достойным пары? — Когда я открываю рот, чтобы заговорить, он качает головой. — И не говори мне, что я могу подождать, пока один из комплектов подрастет. Мне это говорили другие, — фыркает Таушен. — Как будто каждый день и так недостаточно одинок, теперь они говорят мне быть терпеливым и ждать двадцать сезонов.

— Я не собиралась этого говорить, — мягко отвечаю я ему. — Я просто ненавижу, что тебе так больно. Я знаю, каково это — хотеть чего-то, чего ты не можешь иметь. Как… Земля. Дом.

Его пристальный взгляд останавливается на мне.

— В любом случае, это не имеет значения, единственный, кого я хочу, — это ты. Резонанс это или нет, но ты моя пара.

И вот тут-то становится неловко.

— О, Таушен. Ты…

— Ты не хочешь, чтобы я был твоей парой. Я знаю. Но ты удивляешься, почему я так зол? Так расстроен? — Он разводит руки в стороны, как бы говоря: «Смотри». — Это потому, что мой кхай отвергает все. Он отвергает любое счастье, которое могло бы быть у меня, и хранит молчание. Всегда.

Я не хочу говорить ему, что он просто ждет, когда появится подходящая девушка. Я знаю, каково это, когда тебе говорят подобную чушь. Поэтому я кладу руку ему на колено (как я надеюсь) в дружеском жесте.

— Ты неправильно на все это смотришь. Мужчины на Земле хотели бы оказаться на твоем месте.

Он хмуро смотрит на меня.

— Объясни.

— Ты одинокий мужчина, а в племени внезапно появится куча одиноких женщин. Ты один из немногих, и ты сильный, храбрый и умный. Девушки будут влюбляться в тебя по уши, ища защитника.

— Но ты…

Я отодвигаюсь немного назад, потому что не хочу, чтобы он признавался мне в любви. Я не знаю, как с этим справиться.

— Без резонанса у тебя есть свобода. Разве Вэктал немного не поиграл на поле перед тем, как подцепить Джорджи?

— Поиграл на поле…?

— Спал с кем попало.

— А. — Он выглядит несчастным при этой мысли. — Какое-то время они с Мэйлак были парой, но она пришлась по душе Кэшрему за несколько сезонов до того, как вождь встретил Шорши.

Опять же, больше резонансных разговоров. Я качаю головой.

— Ты хочешь свободы. Это самая важная вещь в мире.

Таушен встречается со мной взглядом, его сердце отражается в его сияющих, печальных глазах.

— И это то, чего ты хочешь?

Я чувствую, что мой ответ может сломить его, но в то же время я не хочу лгать.

— После всего, через что я прошла? Быть порабощенной и почти порабощенной во второй раз? Выброшенной на эту планету без того, чтобы меня спросили, куда бы я хотела отправиться? Нет ничего более привлекательного, чем возможность хоть раз в жизни самой выбрать свою судьбу.

Он медленно кивает.

— И я снова украл у тебя свободу, не так ли?

— Ты же не хотел…

— Я хотел это сделать, — признается он, и на его лице появляется улыбка. — Будь уверена в этом.

Я смеюсь, потому что он прав.

— Ладно, ты хотел этого. Я просто говорю тебе то, что, как мне казалось, ты хотел услышать. Это называется быть любезным.

— Мне не нужна твоя любезность. Я хочу, чтобы ты была честна.

Я улыбаюсь.

— И я хочу твоей дружбы. Пока больше ничего. Можем ли мы просто согласиться с этим? Просто быть друзьями, не ведя себя странно?

Таушен встречается со мной взглядом, но странное напряжение на его лице, кажется, спало.

— Ты не ненавидишь меня за то, что я украл тебя?

— Нет. — Я никогда не смогла бы возненавидеть его. Это немного странно, но я думаю, что понимаю его лучше, чем кто-либо другой на этой планете. — Я никогда не смогла бы возненавидеть тебя.

Он смотрит на меня долгим-долгим взглядом, и трудно сказать, о чем он думает. Однако в конце концов он снова улыбается.

— Тогда я позволю тебе руководить с этого момента и дальше.

— Что ты имеешь в виду?

— Если ты хочешь свободы, я дам ее тебе. — Он делает жест в сторону пещеры и вытягивает руку вперед, где я могу видеть заснеженную землю снаружи. — Куда бы ты хотела пойти? Ты хочешь вернуться на корабль? К племени? В Пещеру старейшин? Ты выбираешь. Я даю тебе свободу.

Правда? Я так поражена, что какое-то мгновение не могу ответить.

— Ты… позволишь мне выбрать, куда мы пойдем?

Таушен кивает.

— Я отведу тебя, куда захочешь. Тебе решать.

Я моргаю, а затем подтягиваю колени к груди, размышляя. На первый взгляд, я хочу сказать: «Я никак не могу выбрать», но это потому, что я привыкла позволять другим поступать по-своему. Если я хочу свободы и делать что-то на своих собственных условиях, мне нужно научиться принимать свои собственные решения. Так я думаю. Хочу ли я вернуться в маленький каменный город в каньоне? Честно говоря, я никуда особенно не спешу. Там меня никто не ждет. Вернуться в племя и встретиться с Вэкталом и остальными у океана? Хотя мне и любопытно узнать о новичках, я также не очень спешу двигаться в этом направлении. Я действительно хочу увидеть океан… но не в том случае, если это означает, что я буду резонировать с кем-то вроде того, кого боится Таушен.

Мне в голову приходит мысль, и я бросаю взгляд на своего спутника.

— А мы можем уйти в небольшой отпуск?

Таушен замолкает, на его инопланетных чертах появляется любопытное выражение.

— Отпуск? Что это?

Теперь, когда я произнесла это вслух, мне эта идея нравится все больше и больше.

— Отпуск. Это место, где люди решают, что им нужно отдохнуть от повседневной жизни, поэтому они сбегают на некоторое время. Они отправляются путешествовать. Исследовать. Делают что-то новое, просто чтобы что-то изменить в своей жизни, а затем снова возвращаются домой, отдохнувшие и готовые снова взяться за свои проблемы. Мы могли бы это сделать. Устроим себе маленькое приключение и посмотрим мир.

— Ты… не хочешь сразу же присоединиться к племени?

— Нет. Нет, если бы мы могли просто заниматься своими делами. Безопасно ли будет, если мы отправимся путешествовать, только ты и я? Мы же не собираемся попасть в снежную бурю или что-то в этом роде, не так ли?

Он размышляет.

— До тех пор, пока мы не будем отсутствовать много лун. Если мы вернемся в племя до начала жестокого сезона, все будет хорошо. — Таушен произносит эти слова медленно, как будто не хочет в этом признаваться. — Однако я буду нужен им как охотник, особенно если нужно будет кормить еще больше ртов.

— Тогда мы поохотимся на ходу, — быстро говорю я ему. — Вы, парни, храните еду в тайниках, верно? Мы можем наполнить их по ходу дела. Это будут каникулы и работа в одном флаконе.

— Но куда бы мы пошли? — спрашивает Таушен с неподдельным любопытством на лице. Как будто он никогда раньше не задумывался о таких вещах.

— Куда захотим. — Я в восторге от такой перспективы. Я помню автомобильные поездки со своими друзьями после того, как я окончила среднюю школу, когда мы заправляли бак и просто ехали и смотрели, куда это нас приведет. Я поворачиваюсь к нему на одеялах, горя желанием все спланировать. — Ты когда-нибудь просто исследовал окрестности в одиночку? Какое твое любимое место?

Он на мгновение задумывается, а затем дотрагивается до своих рогов. Мне это любопытно, и тут он начинает говорить.

— Там есть пещера… в горах, очень далеко отсюда. Это недалеко от того места, где Шорши и остальные высадились, когда прибыли сюда. Она маленькая, и сосульки, свисающие с потолка, царапают ваши рога, когда мы входим. Но… это самое красивое место, где я когда-либо был. Все сияет, и есть горячий источник, который бьет из трещин в скалах и стекает вниз по пруду, в котором водятся рыбы без глаз. — Он закрывает свои собственные глаза, как бы демонстрируя это, а затем снова открывает их. — Они бледные и уродливые, но их хорошо есть.

Я взволнованно сжимаю руки.

— Звучит заманчиво. Давай отправимся туда!

Он бросает на меня неуверенный взгляд.

— Это долгая прогулка.

— Я не против прогуляться пешком. Ты можешь научить меня охотиться и идти по следам.

Полуулыбка растягивается на его губах.

— Любой комплект может идти по следам. Они хорошо заметны на снегу.

Я шлепаю его по руке, посмеиваясь.

— Ну, тогда объясни мне основы того, как вести себя в дикой природе, хорошо? Ты можешь научить меня выживать.

— Это то, что ты хочешь сделать?

Я нетерпеливо киваю.

— Я думаю, отпуск — это как раз то, что нужно нам обоим.

Он задумчиво потирает подбородок, а затем пожимает плечами.

— Тогда мы сможем выйти к полудню. Если мы будем двигаться в быстром темпе, то сможем добраться туда за несколько дней.

Полдень? Сегодня? Я выглядываю наружу, где на землю начинает густо падать снег.

— Это каникулы, чувак. Нам не нужно никуда спешить. — Я наклоняюсь и опускаюсь на меха, расслабляясь. — Мы можем просто потусоваться и отвиснуть.

— Отвиснуть… вместе? — Он смотрит на прислоненное копье, где развешана и сохнет моя одежда.

— Я не об этом, — говорю я, тыча его в ногу. — Тусоваться, как будто просто расслабиться. Наслаждаться этим днем. Лениться. Залезай под меха.

Его глаза блестят.

— Твои меха?

— Хорошая попытка.

Глава 17

БРУК

Таушену требуется немного времени, чтобы привыкнуть к концепции отпуска. Это почти как если бы он не был занят каждую минуту, каждый час, каждый день, какая-то невидимая сила появилась бы и ударила его по руке, наказывая его. В первый день нашего официального «отпуска» мы остаемся в пещере, тусуемся и снова чувствуем себя комфортно рядом друг с другом. Мы играем в игры, чтобы скоротать время, и я ломаю голову, пытаясь придумать развлечение. Игра в карты закончилась, так как у нас нет бумаги. Я, наверное, смогла бы сделать костяное домино, вот только я не умею играть ни во что подобное. Через некоторое время мы переходим к самой простой из игр — «Правда или действие» и «Я шпион». Я поддерживаю дружескую атмосферу, потому что последнее, что нам обоим нужно, — это мутить воду между нами какими-то грязными «дерзостями». Похоже, ему не приходит в голову, что в эту игру можно играть как угодно, только не невинно. Таушен получает огромное удовольствие от игр, и ничто не заставляет меня чувствовать себя лучше, чем видеть искреннюю улыбку, изгибающую его жесткий рот. Я думаю, ему нужно больше улыбок.

Два дня идет сильный снег, так что мы остаемся в нашей маленькой пещере. Ну, в основном. Таушен заставляет меня пойти с ним к ближайшему тайнику, и мы выкапываем его, пересчитывая добычу, чтобы убедиться, что отметки на маркере верны. Мы выкапываем замороженного иглокожего зверя, забираем вещи, а затем устанавливаем несколько ловушек, чтобы пополнить запасы перед уходом.

Таушен замечает мой сморщенный нос и отвращение к замороженному мертвому животному и просто покатывается со смеху.

— Ты сказала, что хотела бы научиться охотиться. Я учу тебя.

— Я бы сказала что угодно, если бы это означало отпуск, — ворчу я, но решаю смириться с этим. Приготовление того, что выглядит как замороженная закуска, не может быть хуже, чем то, что делают с едой на фабрике по производству куриных наггетсов у нас дома.

На третий день погода улучшается, и мы решаем отправиться во фруктовую пещеру, чтобы внести изменения в наш рацион. К тому же, после нескольких снежных дней я с нетерпением жду возможности потусоваться в пещере, похожей на сауну.

Во фруктовой пещере мы даем себе день или два, чтобы испечься на жаре, съедаем все фрукты, которые сможем переварить, а затем снова отправляемся в снега, на этот раз направляясь к пещере сосулек Таушена в горах. Мы не торопимся гулять и, пробираясь по долинам и скалистым утесам, болтаем. С Таушеном так легко разговаривать, и наши беседы бесконечны. Это похоже на то, что я могу начать с одной темы и закончить совершенно другой, и он полностью меня понимает. Через некоторое время кажется, что наши мозги работают почти синхронно. Мы делимся историями из нашего детства, я рассказываю ему все о своих ужасных бывших бойфрендах, и он предлагает избить их, если они когда-нибудь объявятся рабами.

Это потрясающе.

Путешествие с Таушеном на самом деле заставляет меня осознать, как давно у меня не было настоящего, честного лучшего друга, с которым я могла бы поделиться своими мыслями и секретами. Мне нравится это. Мне нравится, что я могу рассказать ему все, что угодно, и он не будет осуждать меня или считать глупой. Он думает, что быть парикмахером-стилистом замечательно, потому что я заставляю людей улыбаться и чувствовать себя хорошо. Он думает, что я умная и что я много работаю. И даже несмотря на то, что он дразнит меня моими охотничьими навыками, я не сдаюсь. Вначале у всех все плохо получается, и ты просто должен придерживаться того, что есть. Я полна решимости продолжать заниматься охотой, по крайней мере, ничем другим, чтобы он мог мной гордиться.