Это моя вина, что я не доверяю себе. За то, что не представлял себе, что такая совершенная женщина действительно будет желать меня. Только не после того, через что мы прошли.

— Брук… Мне очень жаль.

— Уже слишком поздно извиняться. — Она потирает руки, выглядя маленькой, потерянной и обиженной. Я сделал это, и от осознания этого у меня внутри все переворачивается. Она отходит в сторону. — Не разговаривай со мной.

— Я совершил ошибку, — говорю я ей. — Я признаю это. Я не думал…

— Ты думал, я собираюсь откинуть волосы и отсосать тебе, чтобы получить то, что я хотела? Что это говорит о твоем мнении обо мне? — ее взгляд уничтожающий, и я со стыдом понимаю, что она права.

Я вел себя ужасно. Я оттолкнул ее, и на этот раз в этом нет ничьей вины, кроме моей собственной.

Глава 16

БРУК

К тому времени, когда наступает утро, я больше не сержусь. У меня было время обдумать ситуацию всю ночь, и я пришла к выводу, что, хотя обманом втянуть меня в квази-похищение было довольно своевольно и не круто… это также было действительно лестно.

Никто никогда не хотел меня так сильно. Всем моим бывшим бойфрендам, казалось, было наплевать, когда я с ними рассталась, как будто я была одноразовой. Мои отношения с семьей были не очень хорошими, и все мои дружеские отношения, казалось, сошли на нет после окончания средней школы, поскольку все они поступили в колледж, а я решила стать парикмахером. О, они по-прежнему звонили мне, когда им нужны были собутыльники на Марди Гра, но это не то же самое. Даже сейчас другие человеческие девушки, кажется, ближе друг к другу, чем ко мне. На самом деле меня это не слишком беспокоило, потому что в глубине души я независима и люблю заниматься своим делом.

Но… это действительно приятно — быть желанной.

Более того, приятно, когда кто-то так сильно хочет тебя, что готов рискнуть своей шеей ради меня.

Конечно, если бы я вернулась на Землю, а Таушен был парнем на одну ночь, который не оставлял бы меня в покое? Я бы вызвала полицию. Однако здесь все по-другому, и ша-кхаи мыслят не так, как люди. Я не могу мыслить как земной человек, когда речь заходит о Таушене. Все по-другому. Я родом из культуры, где женщины есть везде, и просто предполагается, что в конце концов ты остепенишься с подходящим парнем, выйдешь замуж и родишь несколько детей. Что вы с мужем будете работать, а потом будете проводить выходные, возя детей на футбольные тренировки и занимаясь стиркой. Еду покупают в продуктовом магазине, и самое трудное решение, которое вы принимаете по этому поводу, — хотите ли вы хлопья с медом и орехами или обычные.

Мир Таушена совсем другой. Если вы хотите есть, вы должны поймать свою еду, убить ее и сохранить. Вы должны сделать запасы и подготовиться к долгой зиме — жестокому сезону. Ты не можешь целыми днями валяться в постели и ничего не делать. И он вырос в племени, в котором на почти сорок мужчин приходилось всего четыре женщины. Пришло больше людей, но он все еще не нашел отклика, и не осталось ни одной незамужней женщины, которая могла бы составить ему пару. Чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что он был девственником, когда мы познакомились.

Короче говоря, Таушен понятия не имеет, как вести себя в отношениях. Я? Я привыкла к этим играм. Я привыкла притворяться незаинтересованной и не перезванивать парням по нескольку дней — или недель, — чтобы создать впечатление, что мне это не так уж и интересно. Я привыкла играть на этом поле. Больше всего я привыкла ни в ком не нуждаться, кроме самой себя. Если я не нравлюсь парню? Ну что ж, в море есть еще рыба. Но у бедного Таушена нет такого выбора. Неудивительно, что он чувствует отчаяние, когда смотрит на меня. Я единственная незамужняя девушка. Что ж, до завтрашнего дня я единственная незамужняя девушка, так как я почти уверена, что Саммер сейчас встречается с Варреком. Однако завтра проснутся еще шестнадцать женщин. Может быть, если бы у нас не было секса, Таушен перенес бы свою привязанность на кого-нибудь из них.

Проблема в том, что у нас действительно был секс. Я не знаю, как распутать узел, в котором мы оказались.

Мне нравится Таушен. Он мне очень нравится. У него милая натура, и под этой хмурой внешностью скрывается золотое сердце. Он заботливый. Это очевидно по тому, сколько раз он просыпался прошлой ночью, чтобы подбросить дров в огонь, и как он следил за тем, чтобы у меня было достаточно мехов для комфортного сна, даже если я с ним не разговаривала. Как он развешивал мои ботинки, чтобы они как следует высохли, и регулярно проверял их в течение ночи, переворачивая, чтобы они не подгорели. Как он проснулся сегодня очень рано, чтобы разжечь костер, заварить чай и принести свежее мясо, которое он жарит даже сейчас.

Если бы он был придурком, то не стал бы утруждаться. За свою жизнь я встречалась со многими придурками. Я могу заметить их за милю. Таушен… анти-придурок. Может быть, именно поэтому мне так трудно понять, как вести себя с ним. Если бы он был одним из тех, кто говорит «Привет, детка, я позвоню тебе позже», я бы знала, к какой ментальной категории его отнести, и не стала бы думать дважды. Но он не такой. Он просто наблюдает за мной издалека, и в его глазах отражается сердце, и ясно, что он страдает из-за того, что я расстроена.

И даже несмотря на то, что я хочу злиться… Я не могу. Я не могу продолжать злиться, но в то же время я не могу полностью забыть все, через что мы прошли. Начиная с той ночи, когда нас вместе заперли в каюте, и заканчивая веселыми разговорами, которые мы вели вчера на прогулке, я слишком сильно привязана к Таушену, чтобы отвергать его и быть врагами.

Хотя немного проблематично, насколько сильно я ему нравлюсь. Он не хочет, чтобы я резонировала с кем-то еще. Он думает обо мне как о своей паре. Я знаю, что отчасти это его наивность, а отчасти тот факт, что вокруг не было других одиноких женщин, на которых он мог бы сосредоточиться.

И ладно, отчасти это потому, что я посылаю ему совершенно противоречивые сигналы. У нас был секс, который мне полностью понравился, но после него я сделала вид, будто ничего важного не произошло. Это должно сбивать с толку парня, который никогда не занимался сексом и, вероятно, даже не слышал о понятии «секс на одну ночь». Что еще хуже, все то, что он говорил мне прошлой ночью о том, как сильно он хотел меня?

Должна признаться, это меня возбудило. Я немедленно отреагировала своим естественным инстинктом — перейти к следующему шагу. Я бы опустилась на колени и взяла его в рот… если бы он не подумал, что я использую его, чтобы чего-то добиться. Это задело мои чувства. Это заставило меня почувствовать себя, ну, в общем, шлюхой. Как будто я делала что-то не так.

Однако мы должны прийти к взаимопониманию. Я имела в виду то, что сказала, когда утверждала, что не хочу быть ничьей парой. Я все еще не хочу. Я хочу выяснить, кем я должна быть на этой новой планете, прежде чем остепениться с кем-то другим. Я хочу быть самой собой. После плохих отношений на Земле и семьи, которой было наплевать на меня, если только они не могли меня использовать, я отправилась прямиком в загоны для рабов и стала чьей-то собственностью. Затем я прибыла сюда, на планету вшей и резонанса, и хотя мне повезло, что это еще не коснулось меня, у меня такое чувство, что в какой-то момент пуля полетит в мою сторону. А до тех пор я хочу наслаждаться тем, что просто остаюсь… собой.

Кроме того, Таушен, похоже, не понимает концепции случайной связи.

Так что, да. Мы не можем позволить, чтобы все продолжалось так, пока мы оба злы друг на друга и разочарованы. Это не сработает. Это маленькое племя, и нам нужно научиться ладить друг с другом. Нам нужно прийти к взаимопониманию ради его и моего здравомыслия.

Я сажусь на мехах, протирая глаза. Я спала не очень хорошо, несмотря на то, что в пещере было уютно и тепло. Я продолжала думать о ситуации, в которой нахожусь. Ситуации, в которой мы оба оказались на самом деле. Он рисковал своей шеей, чтобы «заявить» на меня права как на свою пару, и я знаю, что Вэктал будет недоволен этим, учитывая, как он отреагировал, когда Бек сказал им, что это он привел нас сюда. Таушен рисковал всем… для меня. Я имею в виду, черт возьми. Возможно, он найдет отклик у одной из новых цыпочек. Больше шансов, что он найдет себе девушку из шестнадцати, чем я найду себе пару из четырех новых парней.

Забавно, что эта мысль мне не очень нравится. Может быть, я тоже запуталась в этой ситуации. Тот факт, что у нас был действительно отличный секс — с наркотиками или без них — делу не помогает.

Поэтому я сажусь и жду, когда Таушен заметит, что я проснулась. Когда он это делает, я одариваю его улыбкой.

Он выглядит удивленным, увидев мою реакцию, и его собственная улыбка постепенно появляется на его красивом лице, и это разбивает мне сердце. Бедный парень. Он так чертовски одинок.

— Мы можем начать сначала? — спрашиваю я его, сохраняя улыбку на лице, чтобы смягчить свои слова.

— Начать все сначала? — эхом отзывается он, явно не понимая, что я имею в виду. Вместо этого он практически карабкается к огню, хватает одну из выдолбленных костяных чашек и наполняет ее. — Давай я налью тебе чаю. Ты голодна? У меня есть для тебя на завтрак обугленное мясо.

Пальчики оближешь. Просто от того, что я слышу это в таком тоне, у меня пропадает аппетит, но я знаю, что он «поджарил» это для меня. Это просто еще один признак того, что он действительно старается изо всех сил. Я беру чай, который он мне предлагает, и пробую еще раз.

— Когда земляне признают, что они облажались, иногда они пытаются начать все сначала. — Я одариваю его своей самой обаятельной улыбкой. — Привет, меня зовут Брук, и я Скорпион. В настоящее время я посещаю другую планету, чтобы найти себя, и мне нравится горячая еда, теплые одеяла и долгие прогулки по снегу. — Я протягиваю ему руку для рукопожатия. — А ты?

Он осторожно берет мою руку в свою, изучая ее, словно ожидая, что я что-то сделаю.

— Я что?

— Представься, — говорю я ему.

— Но ты знаешь, кто я. — Таушен прищуривается, глядя на меня, не понимая. — Ты как-то ударилась головой? Как тогда, когда Пашов потерял память?

— Мы просто начинаем все сначала. Как будто мы только что встретились друг с другом в первый раз. — Я убираю свою руку из его, потому что он прикасается к ней слишком фамильярно для простого рукопожатия. — Между нами многое произошло. Это мешает тому, как мы себя ведем. Было бы лучше, если бы мы просто начали все сначала, тебе не кажется?

— Начнем все сначала? — Он произносит слова медленно, словно пробуя их на вкус, а затем его взгляд встречается с моим. — Итак… ты хочешь притвориться, что мы никогда раньше не встречались?

— Что-то в этом роде. Мы будем вести себя так, как будто прошлого не было, поэтому мы можем начать новое будущее вместе со свежими мыслями.

Его челюсть упрямо сжимается, и он качает головой.

— Я не хочу этого делать.

Раздраженная, я вздыхаю.

— Почему нет? — Почему он все так усложняет? Он что, решил меня разозлить?

— Потому что я не хочу забывать о том, что произошло между нами. — Выражение его лица серьезное. — Я знаю, это была ужасная ночь для тебя, но это была лучшая ночь в моей жизни. Я никогда этого не забуду.

И вот так просто все мое раздражение улетучивается.

— О, Таушен. — Я похлопываю по одеялам рядом с собой. — Присядь и давай поговорим, хорошо?

Он опускает свое большое тело на меха рядом со мной, и если он сидит намного ближе, чем, вероятно, следовало бы, я не обращаю на это внимания. Я складываю руки на коленях, пытаясь придумать лучший способ затронуть эту тему.

— Я действительно хочу дружить с тобой, — мягко говорю я ему. — Но я не уверена, что мы на одной волне.

— Дружить? — Таушен хмуро смотрит на меня сверху вниз. — Я хочу быть парой.

— Да, в этом-то и проблема, с которой я столкнулась. Я не готова быть чьей-либо парой.

— Если бы это был резонанс, у тебя не было бы выбора, — упрямо говорит он.

— Что означает, что я действительно рада, что это не так. — Я качаю головой, нахмурившись. — Почему ты так зациклился на резонансе? Это потому, что с тобой этого еще не произошло? Ты молод. Это произойдет. Тебе просто нужно дать этому время…

Пока я говорю, его лицо становится все более замкнутым, выражение напряженным.

Я делаю паузу, изучая его.

— Что такое?

— Не имеет значения, сколько у меня времени, — категорично говорит Таушен. — Резонанса со мной не произойдет.

— Это неправда, — протестую я, испытывая боль за него. Ясно, что он очень этого хочет. — Ты этого не знаешь. Никто не может предсказать будущее.

— Рокан может.

Ладно, тут он меня подловил.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Всякое всегда может случиться. — Я протягиваю руку и беру его за ладонь, сжимая ее. — Это случится с тобой. Я обещаю.

Выражение его лица сменяется выражением агонии.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

Разве нет? Есть ли что-то в кхае, чего я не понимаю?

— Что ты имеешь в виду?

— Меня никогда не выбирали. Никогда.

Страстность, с которой он это произносит, заставляет меня думать, что под поверхностью скрывается нечто большее, старая гноящаяся рана. Это то, что сделало его таким озлобленным? Я помню комментарий Харлоу о том, что когда-то он был веселым и нетерпеливым, как щенок.

— Расскажи мне, что произошло.

— Ничего, — сердито говорит он. — Именно это и произошло. Когда человеческие женщины прибыли в наш мир, я подумал, что, наконец, у меня появится шанс. Что у меня могла бы быть пара, семья и все то, о чем я так долго мечтал. То, что я очень хотел. Другие находили отклик, а я — нет. Я думал, что все в порядке. Что еще будет время, и я найду отклик у одной из женщин. У меня была одна самка на примете, которая мне нравилась больше остальных. Ти-фа-ни, и она была прекрасна. И я боролся с другими за ее внимание только для того, чтобы она нашла отклик у Салуха.