Может быть, в этом-то и проблема. Может быть, эти парни не знают, как ослабить свою хватку на девушке. Все, что они умеют делать, — это крепко держаться.

Конечно, у меня так и не появилось возможности поговорить с Таушеном, потому что на следующее утро прибыли остальные члены племени.

Глава 10

ТАУШЕН

Я вглядываюсь в каждое лицо своих соплеменников, когда они прибывают. Рокан, пара Ле-ла. Бек, пара Эл-ли. Вэктал, пара Шорши. Рáхош и его пара Лиз. Салух. Эревен. Хассен. Золай. Пашов. Кэшол. Все спаренные охотники.

Нет никого, кто мог бы найти отклик у Брук. Я испытываю облегчение, хотя в то же время злюсь на себя за то, что я такой собственник. Она ясно дала понять, что не хочет быть моей. Что она терпит мои прикосновения только тогда, когда одурманена наркотиками.

Она не моя… но я рад, что она также не будет с другим.

Затем я думаю о четырех самцах, ожидающих в своих гнездах, и хмурюсь про себя.

Вэктал хлопает меня по плечу в знак приветствия, когда они подходят к кораблю-пещере. Остальные идут чуть позади, Рокан и Бек замыкают шествие. Они тащат за собой сани, набитые мехами и снаряжением, которое им понадобится. Когда я вижу это, я знаю ответ, который принял мой вождь.

Нравится нам это или нет, но мы разбудим двадцать незнакомцев.

Мое отвращение к этому, должно быть, отражается на моем лице, потому что приветственная улыбка Вэктала превращается в озабоченный взгляд.

— Что-нибудь еще случилось? Вернулись другие?

— Все достаточно хорошо, — говорю я ему, тщательно скрывая свои чувства. — Больше никто не прибыл. Проходите. Остальные будут рады вас видеть. — Кто-то прикладывает руку ко рту и выкрикивает громкое «хо» в знак приветствия. Золай, который всегда счастлив и жизнерадостен. Это кажется почти неуместным, хотя я бы такого не сказал. У Золайя доброе сердце.

Один за другим из корабля выходят другие. Появляется Рух с копьем в руке, и Фарли бросается обнимать своих братьев. Мёрдок следует за своей парой, хотя его приветствие не такое радостное, а Хар-лоу ждет рядом со своей парой. Брук тоже не спешит приветствовать остальных, не торопясь появляться. Когда она это делает, я хмурюсь, увидев, что ее мягкая грива завязана в высокие декоративные хвосты по бокам. Она сделала себя привлекательной, зная, что придут другие?

Почему меня это волнует? Почему я это замечаю? Она ненавидит мои прикосновения.

— У всех все хорошо? — спрашивает Вэктал, обходя вокруг, чтобы поприветствовать каждого соплеменника рукопожатием и быстрым взглядом. — Я хотел взять с собой Мэйлак, но целительница сказала, что от нее будет больше пользы в Кроатоне. Она говорит, что корабль может исцелять так же хорошо, как и она сама. — Он выглядит сомневающимся. — Кто-нибудь ранен?

— Мы все целы, — говорит ему Фарли, бросая обеспокоенный взгляд на Мёрдока.

— Только наши сердца разбиты, — говорит Хар-лоу мгновение спустя и складывает руки на животе. — С Рухаром все в порядке? Как он? Он плакал? — По ее голосу можно подумать, что она тоже вот-вот заплачет, и Рух, защищая, обнимает свою пару за плечи.

— Маленький Рухар не отходил от Чейл, — говорит Кэшол. — Он следует за ней, как тень, а она кудахчет над ним, как одинокий грязноклюв.

— Фу, слишком наглядно, — говорит Хар-лоу со слезящимся смешком и вытирает глаза. — Но, по крайней мере, от этого я чувствую себя немного лучше.

— Тогда я рад. — Он терпеливо улыбается ей, и я подозреваю, что в слезах Хар-лоу походит на его вторую половинку. — Здесь есть где-нибудь место, где можно развести огонь и заварить чай? Я могу рассказать тебе о Рухаре.

— Там есть кухня, — говорит она, взглянув на Руха, а затем кивая Кэшолу. — Я покажу тебе.

Рух следует за ними, его рука в защитном жесте лежит на спине Хар-лоу. Я вижу это маленькое движение и думаю, что понимаю. Кэшол спарен, но я понимаю, что это чувство собственничества по отношению к женщине. Я думал, что понял это, когда добивался внимания Ти-фа-ни много сезонов назад. Или когда приехали Ле-ла и ее сестра. Или когда Фарли достигла совершеннолетия, и в племени осталось не так уж много мужчин-охотников без пары, и я был уверен, что она выберет меня в качестве партнера для удовольствия. Но то, что я чувствовал все это время, меркнет по сравнению с тем, что я чувствую к Брук сейчас. Глубоко внутри меня живет голодная, яростная тяга к ней, которая никак не утихнет. Я наблюдаю за ней, когда она здоровается с остальными, вежливо улыбается и смеется шуткам Золайи, когда сани оставлены в снегу неподалеку.

Не имеет значения, что в ее глазах она не моя. Я рассматриваю ее как мою, и только мою.

Вэктал хлопает меня рукой по плечу, привлекая мое внимание.

— Покажи мне этих новых людей, — говорит он мне.

— Ты только что пришел сюда, — говорит Мёрдок. — Хочешь сначала разгрузиться?

— У меня нет груза, который я не смог бы взвалить на свои плечи, — говорит ему Вэктал, кивая, и по какой-то причине это заставляет Мёрдока улыбнуться. Вэктал продолжает. — И я думал об этих новых людях много-много дней. Я больше не хотел бы ждать.

— Пойдем, — говорю я ему. — Я покажу.

Я поворачиваюсь, чтобы войти внутрь корабля, и меня не совсем удивляет, что все решают последовать за нами. Конечно, они это сделают. Приятно слышать, что к нам присоединятся новые люди, даже если остальные уже спариваются.

Возможно, мне следовало бы радоваться перспективе появления шестнадцати новых женщин, с каждой из которых я мог бы резонировать с того момента, как они выйдут из своих спальных капсул. Но эта мысль не наполняет меня той радостью, которая была бы когда-то. Вместо этого я думаю о Брук. Брук, которая прижималась ко мне, даже когда я входил в нее, крича от удовольствия. Брук, которая прикусила мочку моего уха, как будто не могла устоять перед вкусом.

Брук, которой наши похитители что-то дали, чтобы заставить ее действовать таким образом.

Мой желудок скручивается при этой мысли.

Я чувствую себя странно, ведя своего вождя посмотреть на спящих людей, но Мёрдок и Фарли, похоже, с удовольствием следуют за ним, а Рух и Хар-лоу исчезли. Тогда, полагаю, я должен быть тем, кто покажет им это. Брук тоже наблюдает за мной, и именно ее пристальный взгляд придает моей походке немного силы. Возможно, мне почудилось одобрение, которое я увидел в ее глазах. Это не имеет значения. Прямо сейчас все, что имеет значение, — это решение вождя.

Я веду его в большое, похожее на пещеру помещение на корабле, которое другие называют — грузовым отсеком. Странные капсулы выстроены вдоль стен и в ряд на полу, и я веду группу к первой из них. Крышки закрывают контейнеры, потому что Мёрдок и Хар-лоу боятся, что они повредятся и разбудят спящего пассажира, поэтому я снимаю крышку с первого и отступаю назад, чтобы мой вождь мог видеть.

Кто-то толкает меня сзади, отчаянно пытаясь заглянуть внутрь. Вэктал наклоняется, а затем с любопытством хмурится.

— Что это за существо? Это человек? — Он смотрит на Брук. — Бу-Брук? У вас есть люди, которые выглядят так же?

Она подходит ко мне, ее рука касается моей руки, когда она подается вперед, чтобы посмотреть на спящего мужчину. Я очарован этим легким прикосновением, мой член вздымается в ответ. Я едва замечаю ее слова, когда она говорит вождю, что нет, этот мужчина не человек. Она не знает, что он такое. Она стоит передо мной, ее розово-каштановые хвостики чуть ниже моего подбородка. Если я притяну ее к себе, она идеально прижмется к моему телу. Если я глубоко втяну воздух, то смогу вдохнуть ее аромат.

— Это гребаный человек-ящерица, и ты думаешь, что он может быть человеком? — громкие мысли Лиз прорвались сквозь мою фантазию. — Неужели третий резонанс с Джорджи выдавил твои мозги в член? — Желтоволосый человек всматривается в спящего самца, а затем бросает на вождя еще один полный отвращения взгляд. — У него чертова чешуя. Он бронзовый. Какая часть этого кричит о «человеческом»?

Рáхош успокаивающе кладет руку на плечо своей пары, его рот подергивается в молчаливом веселье.

— Возможно, он сейчас может проснуться. Ты кричишь, моя пара.

— Правда? Дерьмо. Извини. — Она морщится. — Я просто… черт, чувак. Чертов человек-ящерица? Что это говорит о том, как, по-твоему, мы выглядим? — Она бросает еще один недовольный взгляд в сторону вождя.

— Моя Шорши прекрасна больше всего на свете. — Вэктал хмурится, раздраженный резкими словами Лиз. — Я не имел в виду…

— Он немного похож на человека, не так ли, Таушен? — Брук комментирует, вставляя реплику. Ее голос сладко дразнит. — Если не обращать внимания на чешую, он гораздо больше похож на людей, чем на ша-кхаи.

— Он — золотой, — говорит Лиз. — И чешуйчатый.

— Все мужчины — нелюди, а все женщины — люди. Думаю, это отчасти согласуется с тем, что мы видели о работорговцах, но кто может угадать причину продажи четырех парней-инопланетян? — Брук продолжает и поворачивается ко мне. Она прикасается к моей руке, и моя кожа словно загорается от этой ласки. — Ты можешь показать Вэкталу других самцов, пока все смотрят на этого?

Она ведет себя так, как будто мы с ней — команда. Мне это нравится гораздо больше, чем следовало бы, и я ловлю себя на том, что горю желанием выполнить ее просьбу. Когда Вэктал выжидающе смотрит на меня, я киваю и указываю на капсулу в дальнем конце комнаты. Брук подходит к Лиз и говорит тихо, с кокетливыми нотками в голосе. Это тон, который она использует, когда чего-то хочет, и когда мгновение спустя Лиз смеется, я понимаю, что она пытается отвлечь остальных, чтобы я мог показать вождю других наедине. Брук бросает взгляд на меня, а затем указывает на что-то еще в капсуле, снова используя свой дразнящий голос.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что она не говорила со мной таким тоном. Гордость переполняет мою грудь. Я немного увереннее подхожу к капсуле другого существа и откидываю крышку.

— Этот уродлив и свирепо выглядит, — говорю я вождю. — Я беспокоюсь, что с ним будут проблемы, когда он проснется. Два других самца больше похожи на людей, но Брук уверяет меня, что это не так.

Вэктал бросает взгляд вниз на существо мужского пола, подергивание его щеки — единственный внешний признак того, что он это заметил.

— О чем ты думаешь, Таушен? Я бы хотел поговорить с тобой, подальше от Лиз. Ей было что сказать во время этого похода, и она ясно дала мне понять, что я должен услышать ее мнение по всем этим вопросам.

Я смеюсь над этим. Лиз никогда не стеснялась высказывать свои мысли. Я представляю, как вождь отправляется в поход, и как Лиз болтает ему на ухо о том, как, по ее мнению, должны проходить дела с новичками, и представляю, что терпение Вэктала, должно быть, в этот момент на пределе.

— У нее очень… твердые представления.

Вэктал хмыкает.

— И некоторые из них хороши. Я действительно слушаю… но иногда я ценю тишину. — Он скрещивает руки на груди и смотрит вниз на спящего мужчину, на его лице мелькает беспокойство. — Я боюсь, что тишина — это то, чего мы очень скоро лишимся.

Его мысли перекликаются с моими. Я беспокоюсь, что будет плохо разбудить этих незнакомцев, но как мы можем этого не сделать? Я думаю о Брук, Ле-ла и всех остальных, кто приехал сюда. Они принесли так много радости и жизни нашему маленькому племени. Как мы можем позволить этим людям оставаться спящими? И в то же время…

— Эти новички беспокоят меня.

Вэктал кивает.

— И меня, но у нас не так много вариантов. Они люди, и как люди, мы должны позаботиться о них.

Он не ошибается… и все же, мне интересно, кто позаботится о моих людях, если они окажутся плохими? Последние люди, которых мы встречали, были жестокими и имели дурные намерения. Наши люди не были в безопасности рядом с ними. Я бросаю взгляд на Брук, и она наклоняет голову, ее улыбка очаровательна, когда она дразнит Хассена и Пашова, что они скучают по своим парам. Кто защитит Брук?

Однажды я попытался это сделать, и у меня ничего не вышло. Вместо этого я причинил ей боль. Я взял то, что она не предлагала добровольно.

Я больше не подведу ее, клянусь. Независимо от того, что будет решено с этими незнакомцами, она моя, и я должен защищать ее, даже если она не хочет моей защиты. Я не смогу сделать меньшего.

Глава 11

ТАУШЕН

Вэктал больше ничего не говорит о спящих, поскольку крышка каждого отсека снимается одна за другой и показывается его обитатель. Он хранит молчание о них даже тогда, когда группа расходится, исследуя корабль и разбивая лагерь. Внутри странного корабля-пещеры не хватит места для всех, и я подозреваю, что многим это не нравится. Я их не виню. Я до сих пор плохо сплю большую часть ночей, представляя, что появится один из странных инопланетян с оранжевой кожей и украдет Брук и остальных членов моего племени. Я подозреваю, что у Руха те же мысли, что и у меня, потому что в итоге мы большую часть ночей молча дежурим вместе, глядя на снег.

Племя устанавливает палатки у подножия пандуса, и я наблюдаю, стиснув зубы, как устанавливают пустые и укладывают внутрь припасы. Мне не нужно спрашивать, для кого предназначены пустые палатки. Я могу догадаться… и мне это не нравится.

Я продолжаю думать о Брук. Я вспоминаю ее витиеватые, красивые косички. Ее смеющееся, игривое выражение лица, когда она разговаривает с Пашовом или Вэкталом. Интересно, а вдруг она найдет отклик у золотого чешуйчатого самца или у звериноподобного? Или одного из тех, которые не совсем люди, но на мой взгляд выглядят достаточно по-человечески. Или если она ни с кем не найдет отклика, то обречена на ту же одинокую участь, что и я.

Ни одна из этих мыслей не приносит мне облегчения. Несомненно, Брук — женщина, достойная иметь партнера… и все же я не хочу, чтобы она нашла отклик ни у одного из этих мужчин. Одна только мысль об этом заставляет меня стиснуть зубы и начать хлестать хвостом. Но разве я не хотел бы, чтобы она была счастлива?