В комнате рыцаря не на что было даже присесть. Ни стула, ни стола, ни хотя бы колченогого табурета – только оружие разных видов и размеров.

– Прошу прощения за аскетизм обстановки и отсутствие удобств. Я не принимаю гостей. Просто захотел оказать вам поддержку, – сказал рыцарь, словно подслушав Катины мысли. – Меня зовут Ричард.

– Очень приятно, я – Катя.

– Екатерина. Красивое имя.

Кате стало неловко. Она смутилась и не понимала, что делать дальше. Как себя вести.

– Не переживайте, я не причиню вам неудобств. Это не в моих правилах – смущать студенток. Мне жаль, что вас не приняли в группе, и я хочу, чтобы вы знали: это временно. Здесь маленький тесный мирок. В нём любая новость вызывает бурю в ответ.

– Разве? – не поверила Катя.

– Да. Только это случается редко. В последний раз такой скандал разразился около пятнадцати лет назад.

– И что тогда случилось?

– Кирюшу зачислили на второй курс без первого.

– Кирилла Сергеевича?

– Да, Румянцева. С ним тогда даже не разговаривал никто. Вообще ни слова не говорили. И гадости всякие делали. В кабинете закрывали, на Непутёвую лестницу в хранилище сталкивали.

– Буллили.

– Что? Не знаю такого слова. – Рыцарь потёр лоб.

– Травили.

– Это да! А в день рождения изменили расписание, и он пришёл на занятия, которых не было. Ни учителей, ни учеников.

– Обидно.

– Но ему это потом помогло.

– Чем же? Научился ориентироваться в пустоте?

– Нет. – Рыцарь тепло улыбнулся. – Нашёл свою даму сердца. Она забыла в гардеробной важную вещь и вернулась. Поздоровалась как воспитанный человек. Разговор поддержала. Теперь у них семья. Дети подросли. Но это всё лирика. А вам нужны стратегия и тактика.

– Да? – Катя снова оглядела оружие на стенах. – Я в этом не сильна.

– Поэтому я и позвал. Люди вам не помогут. Только мы.

– Витарты?

Ричард поморщился. Было видно, что это название ему не нравится. Но протестовать он не стал.

– Те, кто живет в картинах.

– Я никого не знаю. Да и где их искать? Как?

– Представьте себе, что вы хотите научиться стрелять из лука. Кого бы вы искали?

– Лучника.

Рыцарь засмеялся.

– И чем бы он вам помог? Чтобы научиться стрелять, надо искать учителя лучников!

– Логично. А мне кого искать?

– Учителя студентов.

– А. Толково.

Только где его взять? КС обращаться к себе рекомендовал только в крайнем случае, а с витартами Катя пока знакома не была.

В дверь, через которую она вошла, стукнули. Рыцарь никак на это не отреагировал. Грохот повторился, стал сильнее, но Ричард только зло усмехнулся и с презрением покосился на неподвижную створку.

– Пусть пока подождут. А то как нападать всем на одну – это они умелые, а как проходы вскрывать, так требуют помощи. Потерпят.

Стук стал сильным и ритмичным. Кате стало жалко Макса. Он же явно перед Софией хотел показаться во всей красе, а тут – вывести не может.

– Я пойду, наверное, а то они поранятся, пока дверь будут вскрывать.

– Вы правы. Эти способны. Подчинюсь вашему великодушию.

Рыцарь аккуратно оттеснил Катю в угол, а потом, соединив ладони, сблизил двери входа и выхода. Когда они стали единым целым, он стукнул кулаком, и створка распахнулась. Мимо на бешеной скорости, чуть ли не кубарем пронеслись Максим с Софией и ещё какие-то две девушки. Они вопили, не сдерживая эмоций, и Ричард поморщился, захлопывая за ними дверь.

Кате в голову пришла неожиданная мысль. Она осмотрелась вокруг, вновь вернулась взглядом к стражу. Тот снова разводил руками двери, словно они были нарисованы на занавесках. Повинуясь внезапному порыву, Катя решилась задать вопрос:

– Простите… А вас действительно зовут Ричардом?

Страж застыл. Постоял, не оборачиваясь, несколько секунд. А когда повернул голову, стал каким-то прозрачным от печали.

– Вы правы. Это имя я выбрал сам. С тем, которым меня наградили родители, хорошо было жить крестьянином или матросом. Рыцарю оно не подходило.

– Но ведь вы – человек. Рыцарь – это только работа, такая же, как страж. Вы можете носить любое имя. И при этом останетесь собой. Тем более что никто не знает о нём. А я… Мне, наверное, пора. Простите за то, что влезла не в своё дело.

Рыцарь грустно улыбнулся.

– Конечно. Не буду вас задерживать. Но буду рад видеть в любое время. А наставника ищите в галерее первого курса. За девятой дверью вам откроется коридор. Из основного прохода никуда не сворачивайте. В нём портреты задействованных в обучении. Кто из них откликнется на вашу просьбу, не знаю. Думаю, что многие будут рады вам помочь.

– Но почему вы мне помогаете? – не удержалась от вопроса Катя.

Ричард отвёл взгляд, а потом снова посмотрел в глаза.

– Потому что объявленный вам бойкот несправедлив. Он вызван простой завистью. Это во-первых. Во-вторых, мало кто к нам относится как к людям: здоровается, прощается, интересуется. Вы всегда ведёте себя с нами по-человечески. К тому же вы живая художница, а их мы любим больше всего на свете.

Катя хотела сказать, что давно не может твёрдо держать кисть, но Ричард, словно смутившись, протянул руку. А когда девушка прикоснулась к мозолистой ладони тонкими пальцами, оказалась в подвале Эрмитажа.

Из толщи стены послышалось тихое: «До свидания». И, помахав стражу в ответ, Катя двинулась по извилистым коридорам на выход, теперь сверяясь с планом, который в последний момент сунул ей в руки КС.

Именно этот листок бумаги с нанесёнными на него ответвлениями коридоров Эрмитажа окончательно убедил Катю в том, что в ВШС у неё теперь не могло быть друзей. Она долго думала об этом ночью. Не смогла уснуть и, ворочаясь с боку на бок, заново переживала скандал на педсовете. Вспоминала, кто и что говорил, возвращалась мыслями к ненависти Димы, малодушию Саргасцевой и обиде Максима.

В какой-то момент она даже заплакала. Не от жалости к себе, а от одиночества. От осознания, что в любом из миров для неё не нашлось места или того, кто захотел бы стать Кате близким другом. В реале её предала Даша и очень больно оттолкнул Тима. А в стенах «Спас-Арта» ударил человек, который мог стать другом, советником, единомышленником.

Было больно от неоправданной злобы Димы. Да что она такого сделала? Катя не рвалась в ВШС, не лезла по головам, не просилась на первый курс досрочно. Ей всё это предложили, даже не спросив, чего хочет она сама. Эта мысль пришла в голову лишь теперь.

Но, несмотря на отвратительные перешёптывания за спиной, Кате и в голову не пришло бросить ВШС. Ей ужасно хотелось снова увидеть стража, найти в учебных пособиях витартов. А потом, когда она станет настоящим спасателем, освободить из картины заключённого в неё человека. От этой мысли даже голова закружилась.

Значит, надо собраться и двигаться в сторону цели. Хоть маленькими шажочками, хоть ползком. «Миллиметр в сторону цели лучше, чем год неподвижности» – так говорил врач на реабилитации. И сейчас Катя поняла, что будет цепляться за «Спас-Арт» даже зубами – так отозвалась в сердце возможность помогать людям.

Ночь прошла почти совсем без сна. Однако к утру Катя была не только уставшей, но и чуточку счастливой. Словно, ворочаясь в кровати, перекладывая и сминая подушку, она нашла выход из всех непростых жизненных ситуаций одновременно.

А что? Надо просто учиться всё свободное время – и будь что будет!