Сперва Эндрю подумал, что у него разыгралось воображение. Однако потом он понял, что его сознание научилось проделывать маленький трюк, сосредотачиваясь и фокусируясь таким образом, что ситуация складывалась в его пользу. Когда-то ему не приходилось прилагать усилий для этого. Пока Эндрю учился в начальной школе, он искренне верил, что вся Вселенная существует исключительно ради его удобства. Но развод его родителей, повторный брак матери, знакомство со сводным братом Полом и учеба в высшей школе значительно поколебали это убеждение.

Теперь казалось, что его жизнь вернулась на проторенную колею. Былой хейфордовский шарм снова заработал. Это делало Эндрю счастливым и уверенным в себе — так он чувствовал себя в одиннадцать лет. Лишь иногда он ощущал смутное беспокойство, словно кто-то другой планировал его жизнь за него.

Ему в самом деле не терпелось встретиться с профессором Ито. Иногда даже казалось, что это единственная цель его поездки в Японию. Поэтому он был разочарован, когда после комфортабельного перелета из Сиднея никто не встретил их в международном аэропорту Нарита.

— Все это очень странно, — произнес Роберт Хейфорд после очередных бесплодных поисков в огромном зале ожидания. — Ито обычно пунктуален до мелочей. Надеюсь, с ним ничего не случилось.

Роза с утомленным видом опиралась на багажную коляску.

— Ты уверен, что он знал о нашем приезде? Может быть, изменения в планах сбили его с толку. — Она искоса взглянула на Эндрю, уставившегося в одну точку с таким видом, как будто он мог вызвать профессора с помощью магии.

— Я говорил с ним сразу же после Рождества, — ответил Роберт. — Тогда он предложил нам поменять рейс и лететь в Нариту, а не в Осаку. Мы останемся в Токио на несколько дней, и он покажет нам город. Он собирался взять с собой дочь, у которой сейчас тоже школьные каникулы.

— Ты говорил ему, что я с вами приеду? — поинтересовался Эндрю.

— Нет, ведь все произошло так внезапно. С тех пор нам не удалось побеседовать. — Роберт растерянно вглядывался в проходивших мимо японцев, стараясь отыскать знакомое лицо профессора.

— Мы забронировали места в отеле, не так ли? — перебила Роза.

— Да, в «Хилтоне». Я уже останавливался там раньше. Очень приятное место.

Роза пожала плечами.

— Тогда нужно ехать в отель и попробовать связаться с Ито оттуда.

Пока они шли к стоянке челночных автобусов в Токио, Эндрю испытывал гнетущее чувство потери. Ему казалось, будто он направляется не туда, куда нужно. В какой-то момент у него даже закружилась голова. «Должно быть, это из-за перелета, — подумал он. — К тому же мне очень хотелось увидеть старину Ито».

— С тобой все в порядке, Эндрю? — спросил его отец.

— Немного расстроен, вот и все.

— Только не воспринимай это как личную обиду. Профессор ничего не знал о твоем приезде.

— Я уверена, мы прекрасно проведем время в Токио, — заявила Роза, как будто она была уверена в том, что гигантский метрополис готов предоставить им все мыслимые развлечения.

Роберт попытался развеселить сына:

— Посмотри на эти автоматы, Эндрю. Отличная штука, верно? Не хочешь пить? Можешь получить любые напитки — горячие или холодные.

Эндрю искоса взглянул на автомат. Его разум на мгновение исчез. Потом он увидел себя — фигурку в белом на заснеженной вершине горы. Он заглянул в собственные глаза и познал свою силу…

Автомат задребезжал, затрясся, из него посыпались банки, запечатанные пластиковые стаканчики, раскатываясь в разные стороны. Люди спотыкались о них. Багажные коляски сталкивались и опрокидывались. Служащие аэропорта сбегались на помощь.

Эндрю изумленно смотрел на этот бедлам.

— Боже, кажется, это устроил я, — пробормотал он.

К счастью, никто его не слышал. До конца поездки он старался следить за собой и ни на что не смотрел слишком пристально.

В отеле они получили смежные номера. Роза была разочарована — ей хотелось типичного японского колорита, а Эндрю уже пресытился новыми впечатлениями. Он обрадовался, увидев в отеле знакомую обстановку.

Включив телевизор в своей спальне, он задумчиво уставился на экран: шло какое-то необычное игровое шоу. Ведущий вопил, с неимоверной скоростью выкрикивая слова. Две команды молодых людей смешно сражались, используя надувные бейсбольные биты и пакеты с мукой. Несмотря на год изучения японского языка в школе, Эндрю ничего не понимал. Время от времени он улавливал знакомые слова: десу[30], гозаимацу[31], сумимасен.

Мальчик выключил телевизор и зашел в номер отца. Тот сидел молча у телефона, потом положил трубку.

— Нет ответа. Что могло с ним случиться?

Он тяжело опустился на кровать и посмотрел на телеэкран, где продолжалось то шоу, которое Эндрю видел у себя в номере.

— Никогда не пойму этих людей, — пробормотал он. — Они совершенно сумасшедшие!

Роза, собиравшаяся отправиться в ванную, потрепала его по плечу.

— Не стоит обобщать. Только представь себе, что японские туристы могут подумать о наших шоу вроде «Продажи Века» или «Угадай Мелодию».

— Я не смотрю эту чепуху, — сердито ответил Роберт.

— Ну вот, ты сам признался. Готова поспорить, твой друг профессор Ито тоже не смотрит развлекательные шоу. Если бы мы судили о странах мира по их телепрограммам, то давно бы прокляли все человечество!

— Я просто не могу понять, почему Маса так подвел нас, — ворчал Роберт. — Я считал его настоящим другом. Наверное, ошибся.

— Не глупи, — успокаивала Роза. — Ты просто устал от поездки, поэтому у тебя плохое настроение. Иди погуляй где-нибудь. Мне нужно принять душ.

Еще несколько секунд Роберт тупо смотрел на экран телевизора, потом встал.

— Я спущусь в бар, — крикнул он у двери ванной. — Ты потом присоединишься ко мне?

— Конечно. — Роза повысила голос, заглушая шум воды.

— А ты, Энди?

Сын пожал плечами. Ему в общем-то не хотелось ничего делать. Он устал и хотел прилечь, но вместе с тем ощущал какое-то гнетущее беспокойство.

— Я останусь здесь, — ответил он. — Может быть, профессор еще позвонит.

Отец вышел из комнаты. Вскоре Эндрю услышал, как в коридоре раскрылись двери лифта. Роза что-то напевала в ванной. Дверь была неплотно закрыта, и в комнату просачивался пар, создававший загадочную, сценическую атмосферу.

Зазвонил телефон. Эндрю одним прыжком подскочил к аппарату и поднял трубку.

— Можно попросить мистера Хейфорда? — Говоривший в совершенстве владел английским, но в его произношении чувствовался едва заметный акцент.

— Он только что спустился в бар. Это профессор Ито?

На другом конце линии возникла небольшая пауза. Затем профессор (Эндрю был уверен, что это он) произнес:

— Вы сын доктора Хейфорда? Эндрю? — не дав времени для ответа, он добавил: — Но что вы делаете в Токио? Это большая неожиданность для меня.

— Я надеялся познакомиться с вами, — ответил мальчик. — Мы были очень расстроены, когда вы нас не встретили. С вами все в порядке?

— Я должен извиниться. Это было крайне невежливо с моей стороны. Но в настоящее время я не в состоянии увидеться с вами. Может быть, я позвоню на следующей неделе.

— Что происходит? — спросил Эндрю.

— Я не могу говорить об этом по телефону. Сейчас я должен идти. Пожалуйста, передайте вашему отцу мои глубочайшие извинения…

— Это имеет отношение к играм? — перебил Эндрю.

— Почему вы так думаете? — В голосе профессора послышалось беспокойство. — Вы никому не должны говорить об этих играх.

— Почему? Появилась ли новая игра? Вы получили наше письмо? Мы прошли «Небесный Лабиринт», и он превратился в… Алло! Алло!

В трубке послышались гудки отбоя.

— Проклятье, — пробормотал мальчик.

— Эндрю, будь добр, принеси мне один из тех халатов, что лежат на кровати, — попросила Роза из ванной.

— О’кей. — Он взял купальный халат и подошел к двери. Роза стояла, завернувшись в банное полотенце; другим она обернула голову.

— Спасибо. Ты с кем-то говорил?

— Звонил профессор Ито, — ответил Эндрю, стараясь не смотреть на нее.

— Как замечательно! Значит, он все-таки не бросил нас? Что с ним случилось?

— Он не объяснил. Просто передал, что очень извиняется.

— Он оставил свой номер?

— Нет.

— О! — Роза с оскорбленным видом пожала плечами, потом улыбнулась и закрыла дверь.

Эндрю взял банку колы из мини-бара и вернулся в свою спальню. Банка была крошечной — миниатюрная японская упаковка кока-колы. Это усиливало впечатление, будто весь мир перевернулся с ног на голову.