— Вы не можете просто взять и уехать в Японию! — Сначала Марио Ферроне вроде бы не прислушивался к возбужденному разговору Бена и Элейн, но теперь резко отвернулся от экрана компьютера.

— Почему бы и нет? — возразил Бен. Марио торчал за его компьютером уже вторые сутки, и ему это изрядно поднадоело.

— Ты должен радоваться за нас, — заметила Элейн, дружески хлопнув Марио по плечу. — Но почему-то не выглядишь счастливым. Опять вселенская тоска… а может быть, ревность?

— Отвяжись, — беззлобно отозвался Марио. Он повернулся к компьютеру и напечатал несколько слов. Разумеется, он старался не подавать виду, но мысль о четырехнедельной разлуке с Элейн угнетала его.

— Где ты сейчас? — поинтересовался Бен, заглянув через его плечо.

— В какой-то нудной виртуальной ячейке, разговариваю с каким-то нудным мудрецом.

— А, опять этот дурацкий гуру, — пробормотал Бен. — Все считают их такими умными!

Возбуждение не давало ему усидеть на месте. Он прошелся по кабинету своих родителей, где они втроем исследовали Интернет через компьютер, посмотрел из окна на яркий солнечный день, подпрыгнул, прикоснувшись к деревянному попугаю, свисавшему с потолка, привезенному из давней поездки на Тасманию, и вернулся к столу.

— М-м-м, — промычал Марио. — Пожалуй, нужно выйти и начать все сначала.

— А где находится эта ячейка?

— Нигде, дубина. Она в киберпространстве.

Элейн сложила ладони рупором и громко протрубила.

— Попробую найти Скенвоя, — сказал Марио. Его пальцы быстро летали над клавиатурой.

— Ты неплохо печатаешь для человека, который изображает из себя неграмотного, — заметила Элейн. Марио не обращал на нее внимания.

— Кто такой этот Скенвой? — подозрительно спросил Бен. — И куда тебе нужно дозвониться, чтобы найти его? Что скажет мой отец, когда получит счет на тысячи долларов из-за твоих звонков в Лос-Анджелес, Сингапур и Амстердам?

— Это обойдется не так дорого. Звонки проходят через информационный бюллетень. А Скенвой — действительно классный парень. Время от времени он появляется в сети и делает разные замечания насчет нашей жизни. Он повсюду.

— Еще один компьютерный гуру?

— Нет, он не гуру. Скенвой воплощает в себе истинный дух Сети. Он анархист, как и я.

На экране высветилось меню, темы которого на первый взгляд были лишь поверхностно связаны между собой. Марио быстро изучил его.

— Знаешь, здесь можно узнать обо всем, — сказал он. — Только посмотри, сколько сведений собрано вместе! Военная информация, секретные армии на юго-западе Соединенных Штатов, городской терроризм, деятельность «Чистого Разума»…

— Что такое «Чистый Разум»? — спросил Бен.

— То, чем я меньше всего интересуюсь, — фыркнул Марио. — Мой-то разум не назовешь чистым. Наверное, какая-то секта — сейчас их развелось великое множество. Понимаешь, никто не в состоянии по-настоящему контролировать Сеть или владеть ею. Поэтому любая организация может пользоваться ею для своих целей и рассылать информацию по всему свету.

Он перешел к другому меню.

— Ага, вот он!

«Где-то существует архитипическая история, —

сообщил Скенвой. —

Во всем мире люди пытаются сочинить ее, написать или озвучить. Но все вы останавливаетесь на полпути. Ваши разумы слишком человечны, они разделены и ограничены…»

— Что это значит? — спросил Бен, дважды прочитав сообщение.

— Мне кажется, все предельно ясно, — сказал Марио.

— Я понимаю значение отдельных слов, — рассердился Бен. — Но в чем заключается смысл сообщения? Что оно подразумевает?

— Ничего не подразумевает. Но когда ты прочтешь следующее, кое-что прояснится. Нельзя объяснить Скенвоя. Ты либо принимаешь его слова, либо нет.

Бен скорчил гримасу.

— Что мне делать, если ты уедешь на целых четыре недели? — Марио с досадой постучал по клавиатуре. — Не уверен, что я смогу прожить без этой штуки.

— Ты пристрастился к компьютеру, — сухо отметила Элейн.

— Еще бы. Это же так здорово! — Марио не находил подходящих слов для описания путешествий в киберпространстве — месте, которого не существовало в действительности, но которое казалось ему более реальным, чем окружающий мир. Оно было огромным, полным силы и чудес. Там он мог стать всем, чем хотел быть. Он мог ускользнуть от утомительной жизни, ограниченной семьей и школой, избавиться от безденежья, от страха перед будущим, от мыслей о том, что произойдет с ним после окончания школы. Марио не был уверен, что он поймет, как устроена жизнь в двадцать первом веке, зато он отлично уяснил, как устроена жизнь в Сети. Здешние правила если и существовали, то имели какой-то смысл. Можно было открывать их самостоятельно, без спешки и давления со стороны. Если ты запутывался и попадал не туда, то всегда можно было начать снова на следующей неделе. Никто не знал, кто ты такой, никого не заботила твоя внешность, цвет кожи или национальность. Марио любил хаотичное ощущение мира, заполненного людьми, готовыми до бесконечности обсуждать свои занятия и интересы. Ему нравилось общение, нравилось разговаривать с жителями Осло, Парижа или Хараре. Но еще больше его устраивала возможность мгновенно выйти из разговора, если становилось скучно.

Сидя за компьютером, связанным с Сетью через модем, ты чувствовал себя равным любому другому человеку.

— Могу ли я пользоваться компьютером, пока ты будешь в Японии? — спросил Марио.

— Это все, о чем он беспокоится. — Элейн подмигнула Бену. — Но теперь ему придется на время отказаться от своего любимого занятия.

— Четыре недели — чертовски долгий срок. Как вы смогли этого добиться? Кто оплатил поездку?

— Шез все организовала.

— И вам разрешили ехать?

— Она платит за нас — или, по крайней мере, кто-то субсидирует поездку. Этого оказалось достаточно, чтобы убедить остальных.

Элейн все еще не могла поверить, что ей действительно разрешили поехать. Разумеется, ее отец не возражал; единственная проблема заключалась в том, чтобы воспрепятствовать его намерению отправиться вместе с ней. Он никогда не был в Японии и чрезвычайно увлекся теорией медитации в буддийских храмах, изучением боевых искусств. Но, кроме того, Элейн приходилось иметь дело с миссис Филдс, которая была ее приемной матерью в прошлом году. Миссис Филдс считала поездку очень опасной идеей. Она и ее муж судили пристрастно о Японии, как и многие австралийцы их поколения, не забывшие ужасов войны.

Когда Элейн попыталась объяснить это Шез, танцовщица рассказала ей, как много выпало на долю японцев в 1945 году, когда Токио был почти полностью разрушен, а атомные бомбы были сброшены на Хиросиму и Нагасаки.

— Ни одна страна не обладает монополией на жестокость, — сказала Шез. — Жестокость присуща каждому человеку, и чем сильнее мы отрицаем эту свою темную сторону, тем более вероятно, что она рано или поздно выйдет из-под контроля.

Элейн знала, что это правда. Она сама видела, как это происходит, когда играла в «Космических Демонов» и «Небесный Лабиринт» вместе с Эндрю Хейфордом, Беном и Марио. Она верила Шез: ведь в отличие от миссис Филдс, с ее постоянным стремлением казаться доброй и ласковой, танцовщица никогда не притворялась, будто лишена отрицательных качеств.

Нежность и доброта — прекрасные черты, и Элейн приветствовала их. Но если человек не признает свои темные стороны, то как он сможет противостоять им, бороться с ними?

На танцевальных занятиях Шез старалась направить своих учеников в состояние, где преобладали их подсознательные страхи и подавленные эмоции. Это напоминало проход через Темные Облака, с которыми Элейн пришлось столкнуться в «Небесном Лабиринте»; победа над ними заставила ее почувствовать себя сильной и уверенной в себе.

Элейн прикоснулась к медальону — своей награде за решение загадки «Небесного Лабиринта». В последнее время ее мысли часто возвращались к компьютерным играм. «Должно быть, это потому, что я собираюсь в Японию, где они были созданы», — подумала она.

— Твои родители совсем не возражали против поездки? — обратилась она к Бену. — Они с подозрением отнеслись к Шез, когда ты поступил в ее группу, не так ли?

— Это было странно, — признал Бен. — Они в самом деле не хотели отпускать меня, но ничего не смогли с собой поделать. Им пришлось сказать «да»!

— Некая сверхъестественная сила направляет вас в Японию, — драматически произнес Марио.

— Почему ты так думаешь? — быстро спросил Бен.

Приятель отвернулся от экрана и удивленно взглянул на него.

— Не знаю. А что? Это правда?

— Дело в том… все получилось так просто!

— Да, — согласилась Элейн. — Поневоле призадумаешься, верно?

Они с Беном переглянулись и рассмеялись.

— Я так рада! — воскликнула она.

— И я тоже!

— А как же я? — выразил неудовольствие Марио. — Чем я буду заниматься все лето, пока вас не будет? Кто разрешит мне пользоваться компьютером?

— Ты не подумал об Эндрю? Он скоро вернется сюда.

Марио уставился на Бена.

— Только не говори мне, что ты не знаешь.

— О чем?

— Эндрю отправился в Японию вместе со своим отцом.

— Ты шутишь! Я думал, что после Нового года он вернется из Сиднея.

— Нет, он позвонил мне оттуда и сказал, что собирается в Токио. Ему не терпится встретиться с сумасшедшим профессором.

— С профессором Ито?

— Да, с нашим человеком в Осаке. Правда, похоже, сейчас он уехал оттуда, поэтому они собираются встретиться с ним в Токио.

— Как странно, — пробормотал Бен. — И мы летим в Токио почти одновременно с Эндрю!

— Я об этом и говорю, — проворчал Марио, повернувшись к клавиатуре. — Некая сверхъестественная сила собирает вас вместе. — Напечатав несколько фраз, он внезапно добавил: — Но почему бы ей не захватить и меня за компанию?

— Это простое совпадение, — сказала Элейн.

Бен согласился с ней.

— Масса людей уезжает в Японию на летние каникулы. Моя мама разговаривала с продавщицей сувенирной лавки, и та сказала, что многие школы и колледжи обмениваются туристическими группами. Наверное, весь Токио полон австралийцами.

— Правда, сейчас там зима, — заметила Элейн. — Как думаешь, там будет снег?

— Должен быть, — ответил Бен.

— Я никогда не видела снега. А ты?

— Папа как-то возил нас кататься на лыжах на гору Готэм.

Марио издал протяжный стон. Элейн обняла и пристально посмотрела на него.

— Ну-ка повернись, — скомандовала она. — Я хочу видеть твое лицо.

— Отвяжись! — Он сбросил ее руки.

— Тебе завидно, что ли?

— Мне ужасно хочется поехать в Японию, — признался он. — И встретиться с профессором Ито.

Девочка была в таком приподнятом состоянии, что собственная щедрость даже не удивила ее.

— Вот, — сказала она, сняв с шеи медальон. — Можешь носить его, пока я не вернусь. Он будет напоминать тебе о «Небесном Лабиринте»… и обо мне.

— К чему мне напоминания о том, кто выглядит как рыжий кузнечик? — буркнул Марио, но без колебаний взял протянутый медальон и с улыбкой посмотрел на него.

— Теперь скажи «спасибо»! — Элейн пихнула его в бок.

— Спасибо. — Марио положил медальон в карман. Тем не менее все равно чувствовал себя отверженным, оставшимся в стороне от главных событий. Он повернулся к экрану.

«Если ваши разумы можно связать, —

сказал Скенвой, —

если история напишется сама, отвечая на ваши сокровенные желания и реагируя на ваши глубинные страхи…»

— Что за бредятина! — воскликнул Бен. — Смени-ка пластинку.

Марио остановил сообщение и поставил модем на повторный звонок. В течение нескольких секунд ничего не происходило.

Оглянись вокруг.

Ты находишься в Аделаиде, южная Австралия. Дом окружен деревьями. За деревьями видны предместья, а за ними — серебристая поверхность моря.

Посмотри на комнату.

Кабинет. Полки, шкафы, два стола, телефон, автоответчик, факс, компьютер.

В комнате находятся три человека.

Посмотри на людей.

Все они имеют значение. Двоих ты уже призвал, и они собираются в путь. Ты привлекаешь их к себе.

А третий? Он тоже является частью тебя. Он должен стать частью целого. Но он уже подключен к какому-то источнику энергии. Ты приближаешься и смотришь его глазами.

Ты замираешь, сбитый с толку и потрясенный. Здесь больше силы, чем ты мог себе представить. Здесь открываются царства, о существовании которых ты не догадывался. По сравнению с этим ты просто ребенок. Ты считал себя всемогущим, но столкнулся со зрелой, действительно всевластной силой. Ты видишь, как ты еще мал и глуп, и это приводит тебя в бешенство.

— Эй! — изумленно воскликнул Марио. — Что это такое?

Бен перегнулся через его плечо и всмотрелся в экран.

— Сначала строки двигались медленно, а потом вдруг словно взбесились. Посмотрите, что там творится!

Строки пролетали по экрану с такой скоростью, что сливались в неразборчивый калейдоскоп.

— Проклятье, — пробормотал Марио, щелкая мышью и наугад нажимая клавиши. — Как ты контролируешь скорость просмотра, Бен?

— Не знаю. Раньше такого никогда не случалось. Ты сломал компьютер!

— Я ничего не делал!

— Папа убьет меня, — простонал Бен.

Экран внезапно потемнел, издав жалобный звук в унисон стенаниям мальчика.

Ребята встревоженно переглянулись.

— Происходит нечто очень странное, — сказал Бен.

Звонок в дверь заставил их вздрогнуть. Спустившись вниз, Бен увидел Джона Ферроне. Лицо младшего брата Марио раскраснелось и блестело от пота из-за крутого подъема на велосипеде вверх по склону холма.

— Эй, — сказал он. — У вас что, телефон испортился? Я уже час пытаюсь дозвониться, но все время занято. Марс здесь?

— Можешь винить его за телефон, — сказал Бен. — Он весь день сидит в Сети и не хочет вылезать.

Джон скорчил недовольную гримасу и вбежал в прихожую.

— Марс, — крикнул он. — Тебя ждут дома!

Некоторое время Марио не отвечал. Он по-прежнему смотрел на потемневший экран, не понимая, что случилось. Потом он шумно выдохнул и закинул руки за голову.

— Ладно… похоже, компьютер сдох.

Бен возился с мышью, пытаясь добиться какой-нибудь реакции на экране. Он выключил модем, и телефон немедленно зазвонил.

— Боже! Наверное, это мои родители.

— Наверное, — согласился Марио. — Увидимся позже.

Уже в дверях он повернулся и добавил:

— Бен, ты не сможешь устроить так, чтобы я иногда пользовался вашим компьютером, пока тебя не будет?

— Должно быть, ты шутишь! Мне еще предстоит оправдываться из-за того, что ты сломал его.

— Я лучше тоже пойду, — сказала Элейн. — Спасибо за приятную компанию, но мне нужно собирать вещи.

— Давайте выметайтесь. — Бен схватил телефонную трубку. — Привет, мам, — выдохнул он, не отводя взгляда от экрана. Он пульсировал слабым светом, и компьютер издавал любопытный звук, похожий на хныканье младенца.

Что-то в сознании мальчика отреагировало на этот звук, но так слабо, что он не обратил внимания. Потом Бен попытался успокоить свою мать, устроившую небольшую истерику на другом конце линии.