После окончания загрузки на профессора Ито навалилась невероятная усталость. Он не знал, правильно ли поступил. Да, он принял окончательное решение, но при этом пошел по единственному пути, открытому для него. Он не мог знать, было ли это мудрое решение и принадлежало ли оно ему вообще. Теперь «Шинкей» сам вершил свою участь. Возможно, Ито сделал лишь то, чего хотела от него игра, и теперь ему оставалось лишь ждать результата. Ему пришлось передать игру тем, кто составлял ее внутреннюю сущность; никто другой не мог попасть в нее.

Вернулся Тецуо, широко зевая и жалуясь на голод. За ним в дверном проеме появился Миллер — элегантный, остроглазый и, как всегда, улыбающийся.

— Как идут дела? — осведомился он, усевшись на стул и взглянув на экраны компьютеров, где горделиво сияли иероглифы «Шинкей». — Что там написано?

— «Шинкей» означает «нервная система», — неохотно пояснил Ито. — Или «божественный путь».

— Славно! — Миллер потер ладони. — Мне это нравится. Вы попали прямо в точку, профессор.

Он широким жестом указал на компьютеры.

— Это нервная система мира, источник почти божественной силы. Каждый, кто контролирует ее, делает шаг к мировому господству. — Он выдержал паузу и добавил более деловым тоном: — Теперь покажите мне, как работает ваше изобретение.

— Я не знаю. — Профессор был вынужден признать это. — В предыдущих играх программа забирала игроков в себя, но я не знаю, что с ними происходит и как контролировать этот процесс.

Миллер недоверчиво уставился на него.

— Вы говорите правду, не так ли? Так вот куда исчезли дети! Черт меня побери!

Он смотрел то на лицо Ито, то на экраны. Потом засмеялся, откинулся назад и положил ноги на рабочую скамью.

— А вы интересный парень, сэнсей. Такой гениальный, а ведете себя как сущий младенец. Почему вы с самого начала не поделились с нами программным обеспечением? Тогда этой путаницы удалось бы избежать. Источник невероятной силы, будь я проклят! Вы сделали революционное открытие, но если пустить его на самотек, то оно будет уничтожено.

Профессор Ито повернулся и устало посмотрел на австралийца.

— Его нельзя уничтожить. А если и удастся, не забывайте, что сейчас в него вовлечены человеческие разумы. Вы хотите уничтожить и их?

— Я бы предпочел вытащить их оттуда, — с улыбкой отозвался Миллер. — Я, знаете ли, не такой уж монстр, каким меня представляют. Я просто парнишка из австралийского буша, пытающийся сколотить небольшое состояние в этом порочном мире. Но сейчас на кону стоит нечто гораздо большее, чем горсточка отдельных жизней. — Он покосился на профессора и добавил: — Даже если одна из них принадлежит вашей дочери.

Ито промолчал.

— Идите и поешьте, — посоветовал Миллер. — Вы ведь больше не собираетесь убегать, верно? Во всяком случае, не сейчас, когда дети находятся в системе и существует хотя бы один шанс из тысячи спасти их.

Ито медленно вышел наружу. Он чувствовал себя так, словно постарел на десять лет за одну ночь. Небо прояснилось, и солнце ослепительно сияло на белом снегу. Воробьи клевали крошки рисовых пирожных, специально оставленные во дворе его матерью. Профессор посмотрел на рисовые поля. Они лежали подснежным покрывалом, безмолвные и спокойные. Сосновая рощица, окружавшая гробницу, казалась большим темным пятном, на каждом дереве была надета снежная шапка.

Профессор постучал в раздвижную дверь. Миссис Ито открыла ему. Ее лицо смягчилось при виде сына, но она поцокала языком, выражая досаду, заметив, как он изможден.

— Заходи, заходи, — сказала мать. — Завтрак готов.

В доме пахло супом мисо и свежезаваренным кофе. Профессор почувствовал, как он голоден. К ароматам пищи примешивался слабый запах незваных гостей. На мгновение Ито охватила ярость при мысли о том, что они посмели бесцеремонно вломиться в дом его матери. Он молча приподнял брови. Она указала в сторону гостиной. Ито подошел к двери и заглянул в комнату. Киношита и Ясунари спали рядом на полу.

Когда ученый вернулся на кухню, мать протянула ему какой-то маленький предмет.

— Это лежало под футоном Мидори, — прошептала она. — Я нашла его там, когда убирала одеяла.

Ито рассмотрел эту вещицу. Это был медальон, вынесенный Мидори из «Небесного Лабиринта». Обычно она носила его на шее. Должно быть, она сняла его перед сном и забыла надеть с утра.

— Спасибо, — сказал он. — Пожалуй, он может мне пригодиться.

— Что происходит? — тихо спросила миссис Ито. — Куда пропали дети? Может быть, отнести им завтрак в кладовую?

Он покачал головой.

— Им не нужен завтрак.

— Не стоит ли позвонить в полицию?

— Нет! — Ито понял, что повысил голос, и усилием воли овладел собой. — Эти дела тебя не касаются, — холодно добавил он. — Пожалуйста, не вмешивайся.

Черные глаза миссис Ито сердито сверкнули, но она была воспитана в старых традициях и не могла открыто выказывать неповиновение своему старшему сыну. Но она поставила перед ним чашку с такой силой, что кофе выплеснулся на стол, а затем принялась мыть посуду, слишком энергично гремя горшочками и кастрюлями.

Ито поел и выпил кофе. Он сухо поблагодарил мать за вкусную еду и вышел из дома. Медальон он положил в карман. Хорошая погода на улице и приятное чувство сытости подействовали успокаивающе. Может быть, медальон поможет ему связаться с «Шинкеем» и освободить ребят?

Миллер сидел перед компьютером. Тецуо наблюдал из-за его спины. Оба так напряженно вглядывались в происходившее на экране, что не заметили появления Ито. Миллер изумленно присвистнул, а Тецуо с восторженной улыбкой шлепнул себя по бедру.

Профессор посмотрел на экран.

— Что здесь происходит?

— Просто невероятно! Если эта продукция появится на рынке, «Хедуорлд» станет самой передовой компанией в индустрии развлечений. Только посмотрите на это!

Миллер показал на экран, где происходило нечто необычайно красочное, похожее на мастерски снятый видеофильм.

— Нет, идите ближе. — Миллер встал со стула. — А ты уберись с дороги, громила. — Он подкрепил свои слова действием, поскольку Тецуо не понимал по-английски.

Ито опустился на стул и всмотрелся в экран. Ему показалось, что картинка внезапно вплыла в комнату и обволокла его. Он отдавал себе отчет в том, что его тело сидит на стуле, но его разум находился в истинной виртуальной реальности. Он был одним из персонажей истории. Он мог разговаривать с окружающими людьми, и они отвечали ему. Он стал частью игры, и его жизнь стала более яркой и волнующей. Здесь не было ни страданий, ни опасностей, так как он не желал этого. Ито спрашивал себя, кто создает эту историю и как он смог так быстро стать ее неотъемлемой частью. Потом он заметил женщину, которую не видел уже шесть лет. Все эти годы он не мог смотреть на ее фотографии, но сейчас она выглядела так, как в тот день, когда он впервые увидел ее — в гостях у своего друга из Тодаи, который жил в Осаке…

Профессор испытывал прилив невыразимого восторга, смешанного с душевной болью. Все было реальным, таким реальным! Однако рациональный ум ученого говорил ему, что это всего лишь фантазия. Его жена Мишико умерла, и ничто не могло вернуть ее из могилы. Ито понял, что видит сон своей дочери.

По его щекам текли слезы.

Он узнавал свое творение — следы его деятельности были видны повсюду, но это больше напоминало встречу с повзрослевшим ребенком, которого он когда-то усыновил. Ребенок вырос и сформировался, достигнув такого совершенства, о котором его творец и не мечтал. Дитя забыло о том, кто его отец.

— Достаточно, — сказал Миллер и мягко, но властно потеснил профессора со стула. — Я должен поработать с этой штукой. Невероятный потенциал! Это настоящая виртуальная реальность. Никаких шлемов и перчаток — только разум, создающий собственный мир. Люди смогут взаимодействовать друг с другом на всем земном шаре. Это положит конец не только войнам, кровопролитию, но и кинофильмам, лазерным дискам, всему остальному. Мы объединим разумы всех людей, и они смогут играть и фантазировать в свое удовольствие. И все это будет собственностью «Хедуорлд»!

Он с восторгом посмотрел на экран.

— Давай, парень, теперь ты попробуй.

Тецуо опустился на стул. Его взгляд сразу же стал отрешенным, глаза подернулись поволокой. Склонившись над ним, Ито и Миллер наблюдали, как меняется действие игры, приспосабливаясь к появлению нового участника.

— Видите! — торжествующе воскликнул Миллер. — Даже болвану это по силам!

Он оттащил профессора от компьютера и тихо заговорил с ним:

— Вы понимаете, что вы сделали, не так ли? Вы создали настоящий искусственный разум, и он пользуется мозговыми клетками исчезнувших людей.

— Поэтому-то мы и должны вернуть их!

— В данной ситуации я не уверен, что это разумно. Нет, нам нужно оставить их там, где они есть, а потом посмотреть, сможем ли мы использовать другие разумы. Подумать только, обычные дети! Представьте себе, что было бы, если бы на их месте оказался творческий разум, вроде Мураками[86] или Кэри. Кацухиро Отомо![87] Мэтт Тренинг! Я должен немедленно позвонить и запатентовать эту штуку. У вас тут есть запасной телефон и факс?

Не было смысла это отрицать. В одном из компьютеров имелся встроенный факс, подключенный ко второй телефонной линии. Миллер набрал номер и начал возбужденный разговор с кем-то в Сиэттле.

— Эге! — воскликнул Тецуо. — Классная девчонка!

Ито пришел в ярость оттого, что Тецуо наблюдает за фантазиями Мидори. Он должен немедленно положить этому конец.

— Достаточно, Тецуо-кун[88]. — Он использовал фамильярную форму обращения. — Мне нужно кое-что отрегулировать в программе.

— О чем вы там болтаете? — спросил Миллер, не отрываясь от телефона.

— Так, ни о чем, — ответил профессор. — Тецуо говорит, что немного проголодался, и я посоветовал ему пойти позавтракать.

— Позавтракать! — фыркнул бизнесмен. — При его габаритах я бы воспользовался диетой.

— Что он сказал? — поинтересовался молодой японец.

— Он говорит, что тебе не мешало бы как следует подкрепиться.

— Спасибо, босс. — Тецуо поклонился сначала иностранцу, потом профессору и торопливо вышел.

Ито занял место перед компьютером. Это не ускользнуло от внимания Миллера.

— Что вы там затеваете? — резко спросил он.

Ученый с трудом подавил приступ ярости: терпеть подобное обращение в собственном доме!

— Я собираюсь провести небольшое исследование, — сдержанно ответил он. — Игра бесполезна для вас и всех остальных, если ее нельзя контролировать.

— Ладно, только будьте осторожны. Вы же не хотите случайно стереть ее, пока ваша дочь и остальные дети находятся там?

Профессор не ответил. Некоторое время он с бесконечной печалью взирал на образы своей покойной жены и дочери. Потом сцена изменилась, наполнив его душу облегчением и смутным сожалением. Он понял, что видит сон Тоши. Ито бродил вместе с ним по Японии чарующей эпохи Эдо, разделял его пристрастие к этому замкнутому, но энергичному и целеустремленному обществу. В то время люди жили сплоченной жизнью, а не делили ее на категории, как теперь. Они были и религиозными, и артистичными, и естественными в повседневных делах. Тоши был способен всю ночь пить сакэ, упражняться в боевых искусствах, писать стихи, посещать храмы. Ито не смог удержаться от искушения сопровождать его. Он принимал участие в застолье, испытывал восторг от удачно подобранного слова, ощущал тяжесть меча в своей руке. Вдали от забот современного мира медитация была глубокой и безмятежной. Ито хотелось навсегда остаться в этом месте, найти убежище от своих тревог, освободиться от чувства вины. Но это не помогло бы ему приблизиться к разгадке игры. С явной неохотой он отвлекся от созерцания и подвигал мышью, вернув игру к начальной картинке.

Некоторое время он напряженно работал, но препятствия казались непреодолимыми. Миллер за его спиной продолжал болтать по телефону. Его австралийский акцент неприятно резал слух. Ито слушал вполуха. Все разговоры сводились к тому, сколько денег получит «Хедуорлд» и каким большим человеком станет сам Миллер. Факсимильный аппарат жужжал, выдавая послание за посланием. Профессор как бы со стороны увидел уединенную старую ферму посреди рисовых полей, внезапно превратившуюся в один из главных центров электронной индустрии развлечений. Он улыбнулся про себя: неожиданные повороты судьбы никогда не переставали удивлять и восхищать его.

Ито оторвался от работы и закинул руки за голову. Его мысли блуждали в проблемах, вязли в тупиках, пробирались через…

Лабиринты…

Медальон.

Пропуск для нового игрока.

Догадка оформилась в его сознании с поразительной ясностью. Он удержал мысленный образ, потом вынул из кармана медальон дочери и посмотрел на него. Все три игры были задуманы как одно целое. Ему следовало бы знать, он же создал их! Потом «Шинкей» вышел из повиновения… но в чем предназначение медальона из «Небесного Лабиринта»?

Он мог быть только ключом, средством войти в игру. «Шинкей» перекрыл все традиционные подходы к программе, но, может быть, это сработает? Профессор осторожно положил медальон на рабочую скамью и провел над ним ручным сканером. На экране появилось изображение медальона, внизу высветилось короткое сообщение:

Пропуск для нового игрока.

Ито быстро прочел сообщение и попытался убрать его, но картинка не желала меняться. Изображение медальона упорно оставалось на экране, внизу мигали слова информации.

С проницательностью, сделавшей его бизнесменом, Миллер ощутил внезапную перемену, возникшую в комнате. Закрыв рукой трубку телефона, он повернулся к профессору.

— Эй, Ито. — В его произношении имя звучало как «Итто». — У вас появилось что-то новенькое?

Ученый не ответил. Он сидел и смотрел на предательские буквы сообщения. И не мог поверить, что созданное им творение вышло настолько из-под его власти.

— Я перезвоню вам. — Миллер положил трубку и поспешно подошел к компьютеру. Прочитав сообщение, он довольно присвистнул.

— Вы нашли способ проникнуть внутрь? Вы гений, Итто… Масахиро, кажется? Я буду называть вас Масом, ладно? Но что это значит — новый игрок? Они в последнее время перевелись, не так ли?[89] Говорят, что есть еще несколько в Новом Южном Уэльсе, но времена меняются.

— Я думаю, что так назвали человека, который не играл раньше, — тихо сказал Ито. — То есть ко мне это не относится.

Он не был ни бывшим, ни новым игроком в этой игре. Он был ее создателем. Он привел все в движение, но участвовать в игре он не мог.

Миллер дрожал от возбуждения, как гончая, почуявшая дичь. Его глаза влажно поблескивали за толстыми стеклами очков.

— Значит, я новенький, так? Я и все остальные? А как насчет пропуска?

Ито неохотно показал ему медальон. Отступив от экрана, бизнесмен внимательно рассмотрел маленькую безделушку, а затем снова взглянул на картинку и сообщение. Его лицо выражало страстное воодушевление.

— Вы знаете, что сделало «Хедуорлд» мировым лидером? Знаете, почему компания соответствует своему названию?

Вопрос был риторическим, поэтому профессор промолчал.

— Потому что каждый программный продукт, даже самый незначительный, испытывается мною лично. Каждая игра, каждая программа. Я проверяю все.

— Это необычная игра, — предупредил Ито. — Мы не имеем представления, что на самом деле происходит с людьми в киберпространстве.

— Но мы знаем, что люди бывали там и возвращались, — возразил Миллер. — Это все, что нужно знать, Мас. Вы изобрели игры, вы открыли мир. Черт побери, да вы сами поощряли детей играть в них — и ничего, они выжили. Так что не надо втирать мне очки.

Держа медальон перед собой, австралиец приблизился к экрану.

— Как вы думаете, что нужно делать?

Ито открыл было рот, собираясь признаться в своем неведении, но в это мгновение дверь кладовой резко распахнулась, и Ясунари ворвался в комнату.

— Что здесь происходит? — сердито спросил он. — Мистер Киношита утверждал, что мы будем работать вместе. Что здесь делает этот гайджин? Тецуо должен был присматривать за вами…

Ясунари запнулся и перевел дух. Потом он подошел ближе к компьютеру и увидел изображение медальона.

— Что это? Какой-то талисман? — Он всмотрелся в экран, с трудом разбирая английские слова. — Пропуск? У вас есть пропуск? Дайте его мне.

Он заметил, как что-то блеснуло в руке Миллера. Его глаза жадно впились в безделушку. Он шагнул вперед.

— Полегче, полегче! — возмутился Миллер, подняв левую руку с медальоном так, чтобы японец не мог дотянуться до него. Но потом он совершил ошибку: правой рукой презрительно похлопал сектанта по голове.

Ясунари прыгнул на него и дернул вниз руку с медальоном. Удивленный силой неказистого японца, Миллер оступился и потерял равновесие. Рука, державшая медальон, ища опору, скользнула по экрану и словно приклеилась к нему, слившись с картинкой. Ясунари ухватился за нее.

Экран засиял и запульсировал. Изображение медальона стало трехмерным, выделяясь на ярком пурпурном фоне. Оно слилось с медальоном, за который держались Миллер и Ясунари, и оба на глазах начали съеживаться.

Лишившись дара речи, Ито смотрел, как генеральный директор «Хедуорлд» и сектант «Чистого Разума» уменьшаются в размерах и втягиваются через медальон в гигантскую пасть «Шинкея». Она поглотила их. По экрану зарябили красные полосы, и из динамиков раздался звук, поразительно напоминавший отрыжку. Затем экран потемнел, и на нем снова появились серебристые иероглифы «Шинкей».

Ито смотрел на экран со смешанными чувствами потрясения и невольного восхищения. В этот момент зазвонил телефон.