— То есть... — я прочищаю горло, складывая руки на груди. — Ты хочешь сказать, что если я похож... на твоих герцогов, у которых... ну, у них всё получается. Может быть, если я буду немного лучше флиртовать и романтично ухаживать, может быть… у меня тоже всё получится.

Она медленно берёт меня за запястье и сжимает его. Её прикосновение тёплое, крепкое и невероятно нежное.

— Я абсолютно уверена, что всё могло бы получиться великолепно, Уилл.

Глядя ей в глаза, я спрашиваю:

— Почему... — я прочищаю горло, в котором внезапно пересохло. — Почему ты веришь в меня?

На её лице появляется улыбка.

— Потому что я верю, что мы все заслуживаем того счастливого конца, о котором мечтаем. Если мы будем достаточно смелыми, чтобы показать свою истинную сущность, мы сможем найти кого-то, кто захочет нас такими, какие мы есть, и кто тоже хочет такого же счастья.

Моё сердце ощущается так, словно оно соткано из солнечного света, словно оно, горячее и полное надежды, проникает в каждый уголок меня.

— Это чертовски оптимистичный взгляд на вещи.

Улыбка Джульетты становится шире.

— Я стараюсь.

— Стараешься?

Она убирает ладонь, скрещивает руки на груди и смотрит на облака, задумчиво хмурясь.

— Я всегда была оптимисткой. Не думаю, что я когда-либо переставала быть оптимисткой для других. Но я вроде как перестала быть оптимисткой для себя.

— Почему это?

Она опускает взгляд и встречается со мной взглядом, пожимая плечами.

— В прошлом году я слишком долго оставалась в поезде оптимизма, игнорировала все тревожные сигналы вокруг себя и не успела сойти, как оказалась на станции «Токсичные Отношения». С тех пор, наверное, я начала сомневаться в себе. Вот почему у меня был перерыв в романтических отношениях. Я хочу верить, что однажды я снова смогу полюбить кого-нибудь, и на этот раз это будет настоящее, здоровое «и жили они долго и счастливо»... — она слегка щурится, наморщив нос. — Я ждала, когда снова почувствую уверенность в этом, прежде чем решиться на романтические отношения, но я начинаю думать, что никогда не буду чувствовать себя так уверенно, как раньше. Думаю, мне просто нужно попробовать снова и надеяться, что уверенность придет в процессе.

— Ты хочешь попробовать снова? — спрашиваю я, заглядывая ей в глаза.

Она склоняет голову набок, потом в другую сторону.

— Да. И нет. Быть романтиком, я думаю, похоже на езду на велосипеде. Ты можешь годами держаться подальше от этого занятия, а потом, да, ты якобы можешь снова сесть на него и начать ездить снова. Но даже несмотря на то, что мышечная память даёт о себе знать, поначалу ты чувствуешь себя неуверенно; ты можешь упасть и получить несколько царапин. Когда я думаю о том, как здорово было бы снова нестись вперёд по дороге, да, я хочу этого. Но когда я думаю обо всех этих колебаниях, шишках и ушибах, которые я могу получить по пути, мне совсем этого не хочется. Наверное, когда я думаю о том, чтобы снова сесть на велосипед, мне хочется начать с чего-нибудь пологого, чтобы при падении не было слишком больно. Это самое сложное — понять, как выглядит это пологое место. Я не уверена, что оно вообще существует.

— Может быть... — мой голос срывается, когда нервы сжимают горло. — Может быть, его не существует. Может быть, вместо того, чтобы искать мягкое место для падения, тебе просто нужны... тренировочные колёса.

В моей голове это имело смысл, но, произнеся это, я тут же чувствую себя полным идиотом.

Но улыбка озаряет лицо Джульетты, и вся моя застенчивость улетучивается.

— Тренировочные колёса, — говорит она. — Мне это нравится. Хотя кто бы захотел сделать это для меня?

Я смотрю на неё, и моё сердце бешено колотится. «Я бы сделал это».

Я никогда не смогу обладать ею полностью — она недоступна, недосягаема. Но я бы согласился на это. Я бы съел каждую крошку, которую она мне даст.

Её пристальный взгляд встречается с моим.

— Что ты только что сказал?

Я удивлённо моргаю, глядя на неё. Я не мог сказать этого вслух. О Боже. Я сказал это вслух?

Джульетта подходит ближе.

— Ты только что сказал «Я бы сделал это»?

Мои щёки вспыхивают.

— Если я и сказал... Это была ещё одна из тех мыслей, которые не должны были слетать с моего языка.

— Уилл, ты гений.

— Я гений?

— Выслушай меня, — она сжимает мои руки. — Я хочу снова почувствовать себя комфортно с романтикой. Ты хочешь попрактиковаться в романтике и стать лучше. Что, если мы поможем друг другу?

Моё сердце бешено колотится, а мысли мечутся, пока я перевариваю то, что она говорит.

— Ты думаешь, мы могли бы стать друг для друга... тренировочными колёсиками?

Её улыбка становится ярче.

— Да! Я понимаю, мы едва знаем друг друга, но… посмотри на нас, мы столкнулись дважды за один и тот же год в двух разных уголках мира, наши жизни связаны таким важным для нас обоих человеком. Разве не кажется… как будто что-то подталкивает нас друг к другу? Вдруг именно ради этого?

— Чтобы мы помогли друг другу? — осмеливаюсь предположить я.

— Вот именно! Чтобы мы помогли друг другу. Мы могли бы быть теми друзьями по тренировкам, только в романтике. Ты получишь шанс найти и размять свои романтические мышцы. Я снова начну использовать свои, чтобы привести их в форму. Я снова сяду на велосипед, а ты...

Она не произносит этого вслух, вероятно, потому, что она слишком добрая, чтобы сказать что-то, что могло бы задеть мою гордость, поэтому я говорю за неё:

— Я научусь ездить на велосипеде.

Между нами повисает молчание. Затем она делает шаг вперёд и сжимает мою руку.

— Я буду пошатываться и падать вместе с тобой.

Я смотрю на неё сверху вниз, и у меня внутри всё сжимается. Мне будет так неловко, если она увидит, какой я неуклюжий, особенно когда меня так влечёт к ней. Но взгляд надежды в её глазах, и то, как сильно я ненавижу мысль о том, что могу отнять это у неё, ослабляет всё моё сопротивление. Я не смог бы отказать этой женщине, даже если бы попытался.

— Тогда давай сделаем это, — говорю я ей.

Она хлопает в ладоши и визжит.

— Давай сделаем это!

— При одном условии.

Она замирает на середине хлопка в ладоши.

— При каком условии?

— Поклянись, что скажешь мне, если я когда-нибудь... если ты больше не захочешь этого делать. Не начинай тупо игнорировать меня, ладно? Мне нужно знать, что ты скажешь мне в лицо, если это не сработает.

Выражение лица Джульетты становится серьёзным. Она опускает руки.

— Уилл, конечно. Я... — вздыхает она. — Я знаю, что удрала от тебя...

— Дважды.

Она морщится.

— Клянусь, ты тут ни при чём. Дело было в моих проблемах. Над которыми мне нужно поработать. Я обещаю, — она поднимает мизинец в воздух, — если мы сделаем это, я буду говорить тебе обо всём, что меня не устраивает. И то же самое касается тебя. Мы будем обсуждать все проблемы, будем честными, но добрыми в своей честности. Потому что так и поступают друзья.

— Так мы теперь друзья, да?

Она придвигает свой мизинец ближе, прищурив глаза.

— Нам лучше быть друзьями. Мы же собираемся стать воинами тренировок в романтике, флиртующими приятелями-велосипедистами. Мы будем не разлей вода.

Уголки моих губ растягиваются в улыбке. Мне нравится идея дружить с Джульеттой. Я нежно обвиваю её мизинец своим.

— Договорились.

Джульетта снова визжит, широко улыбаясь.

— Я не могу дождаться. О боже, я чувствую себя так, словно месяц сидела на диете без сладкого, и кто-то только что вручил мне тарелку брауни. Я собираюсь обожраться. Когда ты сможешь начать? Как ты хочешь это спланировать? Подожди, — её лицо скисает. — Ты ведь живёшь не здесь, не так ли? Как мы собираемся это сделать, если ты... ну, где бы ты ни был?

Я потираю шею. Она права.

— Я не так уж далеко, в паре часов езды на север. Я мог бы... приезжать на выходные? Также брать несколько выходных по будням, если нам это понадобится, и если это соответствует твоему рабочему графику.

— Сейчас я работаю из дома, — говорит она. — Пишу деловые тексты на фрилансе. Расписание гибкое. Мы можем спланировать всё с учётом твоей работы, — она смотрит на меня снизу вверх, с любопытством склонив голову набок. — А в чём заключается твоя работа?

У меня в кармане начинает пиликать телефон, и я узнаю рингтон, который я установил для Феста, своей правой руки и нашего директора по производству на винокурне и ферме.

— Кстати, о работе. Извини, — бормочу я, вытаскивая телефон из кармана и хмуро просматривая его сообщение, с облегчением понимая, что в нём нет ничего срочного; на самом деле, это далеко не срочное. У Феста слишком много свободного времени, и он помешан на просмотре всяких видео, где люди падают на задницу. Этот человек так сильно ржёт над этими чёртовыми видео, что аж плачет. Я всегда испытываю только вторичное смущение и сочувствие к этим бедолагам.

Я ставлю на видео реакцию «большой палец вниз», как я всегда делаю, когда он присылает эту хрень, и убираю телефон в карман.

— Это был мой директор по производству. Просто хотел убедиться, что ничего не загорелось. Моя семья владеет заводом по производству виски и небольшой фермой на севере штата. Моя работа, моя часть работы... Проще говоря, я слежу за тем, чтобы всё не пошло прахом. Фест, мой директор по производству, заботится о гладкой организации процессов и держит меня в курсе всего, когда я уезжаю.

— Так он что, типа... твой управляющий? — спрашивает она.

(Слово, которое использовала Джульетта в оригинале, звучит скорее как «управляющий поместьем» в историческом любовном романе, а не менеджер в бизнесе, — прим)

Я хмурюсь.

— Наверное... это подходит?

Она вздыхает, и на её лице появляется широкая улыбка.

— Ты и вправду словно из исторического романа.

Я хмурюсь ещё сильнее, когда она берёт меня под руку.

— Потому что я управляю фермой и винокурней?

Она похлопывает меня по руке.

— Не волнуйся, как только ты прочтёшь один исторический роман, всё станет понятно. Ну то есть, только если ты захочешь прочитать.

— Думаешь, мне стоит это сделать?

— Я думаю, если ты пытаешься узнать больше о романтике, то почитать об этом было бы полезно. Если изучение романтики — это тренировка в спортзале, то любовные романы — это твой протеиновый батончик, который так приятен на вкус, что хочется есть его на завтрак, обед и ужин, — она останавливается у подножия лестницы и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Ты не возражаешь? Против чтения любовных романов?

— Если ты думаешь, что это поможет, я приму любую помощь, которую смогу получить. У моей мамы много исторических романов. Я могу позаимствовать один из них, пока буду дома.

— Отлично, — улыбается она мне. — Я могла бы взять в своей библиотеке несколько современных романов и держать их наготове для тебя, когда ты будешь свободен для встречи?

— Мне подходит.

— Отлично, — радостно повторяет она. — Что ж, давай я дам тебе свой номер, тогда ты сможешь написать мне, когда определишься со своим расписанием, и мы сможем согласовать кое-какие планы.

Я замираю, когда до меня резко доходит, что будет включать в себя этот план, который мы разработали. У меня будет её номер телефона. Я буду переписываться с Джульеттой, буду проводить с ней время. Романтическое время с ней. Даже если это просто тренировка.

Джульетта наклоняет голову.

— Уилл? Что-то не так?

— Как мы объясним это Петруччо?

Она хмурится.

— А что тут объяснять?

— Кодекс дружбы, — напоминаю я ей.

У неё вырывается вздох.

— Здесь он тоже применяется? Когда это только для тренировки?

— Если он увидит меня с тобой, и мы будем вести себя, э-э... — я краснею, мои щёки горят. Ненавижу, как чертовски легко я краснею. — Романтично, то мне придётся кое-что объяснить.

— Хм, — Джульетта постукивает себя по подбородку. — Я могла бы приехать к тебе на север штата, и мы могли бы сохранить это между нами?

Я качаю головой.

— Вся моя семья слишком близко, и я живу в крошечном городке, полном назойливых сплетников. Все будут говорить только о нас, как бы мы ни старались остаться незамеченными. Мне придётся приезжать сюда. И я не... Я не хочу лгать Петруччо. Я знаю, что то, чем мы занимаемся — это наше личное дело, но он мой друг, и если я буду в городе и буду проводить с тобой время, я не хочу действовать тайком за его спиной.

— Справедливо, — задумчиво произносит она. — Я тоже не хочу ему лгать. Наверное… Я также не думаю, что нам нужно делиться всем, что мы делаем. Как ты и сказал, это наше личное дело. Я предлагаю компромисс: мы скажем Кристоферу, что сегодня утром у нас завязалась дружба, потому что, — она подмигивает мне, — так оно и было. Это официальное заявление, потому что мы скрепили это обещанием на мизинчиках. Если ты приедешь в город, и мы случайно столкнёмся или даже намеренно будем проводить время с ним, моими сёстрами, нашими друзьями, то мы не будем практиковаться, просто прибережём это для тех случаев, когда мы останемся только вдвоем.

Проводя рукой по подбородку, я обдумываю такой вариант.

— Это кажется разумным.

— Я тоже так думаю, — говорит Джульетта. — Кроме того, это же не та ситуация, когда мы на самом деле начинаем что-то романтическое и скрываем. Это всё будет просто для практики.

Я киваю.

— Я не собираюсь на самом деле флиртовать с тобой. Я просто... потренируюсь... флиртовать с тобой.

— Правильно, — говорит она. — Как два актёра, которые страстно целуются на съёмочной площадке. Я имею в виду, да, они целуются, но они не целуются, понимаешь?

Я едва сдерживаю желание судорожно сглотнуть. Я не думаю, что поцелуи с Джульеттой, будь то для тренировки или нет, будут похожи на что-то ещё, кроме поцелуев. И я думаю, что мне это очень понравится.

Это будет частью тренировки? Мы будем целоваться?