Морин и Билл стоят рядом и оживлённо беседуют с моими родителями. Это было бы идеально.

— Уиллллллллл! — умоляет Роуэн. — Танцевать!

— Давай! — кричит Элеонора с танцпола, скользя лунной походкой. — Ты только что танцевал со мной! Что тебя останавливает?

Я вздыхаю и поднимаю глаза к небу, умоляя найти выход из этого положения, который не разобьёт сердце маленькой Роуэн.

Когда я снова опускаю взгляд, мой взгляд сразу же находит Джульетту на другом конце танцпола, где она стоит с Тони, Хамзой, Кейт и Петруччо, запрокинув голову от смеха. Как будто почувствовав, что я смотрю на неё, она поворачивается и встречается со мной взглядом. Улыбка озаряет её лицо, когда она смотрит на Роуэн в моих объятиях, и на то, как Элеонора придвигается ко мне.

— Я действительно безвольная тряпка, — ворчу я, разворачиваясь вместе с Роуэн к Элеоноре.

— Уиииии! — визжит Роуэн.

Мы танцуем всю песню с Элеонорой — зажигательная композиция, которую я не узнаю, но, кажется, она навевает особую ностальгию для Джейми и Би, которые, широко улыбаясь, отплясывают на танцполе. Когда музыка заканчивается, я спасаюсь от настойчивого требования дошкольницы станцевать на бис, когда её мамы подбегают и подхватывают её на руки.

— Давай дадим Уиллу шанс очаровать кого-нибудь ещё, — говорит Марго.

Сула подмигивает мне, затем указывает за плечо, туда, где за столиком на краю танцпола сидят родители Джульетты, и вокруг них больше никого нет.

— Иди к ним, — говорит она.

— Как ты... — я хмурюсь, когда она похлопывает меня по плечу.

— Если бы в твоих глазах были лазерные лучи, ты бы прожёг их насквозь, — говорит мне Сула. — К тому же, я видела, как ты смотрел, как Джулс идёт к алтарю, — она подмигивает. — Я могу сложить два и два.

Бьянка, двоюродная сестра Джульетты, заглядывает в комнату, Ник рядом с ней.

— О, ты собираешься это сделать? Я не могу дождаться! Когда это произойдёт? Сегодня вечером? Завтра?

— Что сделать? — спрашивает Роуэн.

Элеонора тоже заглядывает в наш маленький кружок.

— У меня такое чувство, что мы делимся секретами.

— Э-э-э, — Бьянка морщится, понимая, что мы на опасной территории. Маленькие дети не умеют хранить секреты. — Мы... планируем... поиграть…в «Извини»! — говорит она Роуэн и Элеоноре.

(«Извини» — это настольная игра, где игроки перемещают свои фишки по игровому полю, пытаясь первыми вернуть их на базу, — прим)

— «Извини»! — кричит Роуэн, хлопая в ладоши. — Я хочу поиграть прямо сейчас!

Элеонора уже тащит Бьянку к длинному столу, уставленному настольными играми, сияющими в свете гирлянд, развешанных между деревьями над головой.

Ник ободряюще кивает мне и широко улыбается, отступая назад вслед за Бьянкой и Элеонорой.

— У тебя получится, Уилл.

— Удачи! — говорит Марго с широкой улыбкой на лице.

— Для чего? — кричит Роуэн.

Сула щекочет Роуэн.

— Пошли уже. Пойдем, возьмём по пирожному и поиграем в «Извини»!

Как только они направляются к игровому столу, я делаю глубокий вдох и направляюсь к Биллу и Морин.

— Уилл!

Я замираю, затем медленно поворачиваюсь, и мой план снова рушится из-за единственного человека, который способен меня остановить.

Джульетта улыбается, подходит ко мне и кладёт руки на мою грудь, скользя ладонями вверх по рубашке.

— Привет.

Я нервно сглатываю, когда обнимаю её за талию.

— Привет.

Она наклоняет голову, её пристальный взгляд изучает мой.

— Всё в порядке?

Я смотрю на неё сверху вниз, и весь стресс и тревога по поводу того, что нужно найти её родителей, спросить их, сделать этот последний шаг, прежде чем я смогу попросить её выйти за меня замуж, улетучиваются.

— Всё замечательно, — честно говорю я ей, — теперь, когда ты здесь.

Джульетта сияет.

— Подумать только, раньше ты считал, что не можешь флиртовать, даже если бы от этого зависела твоя жизнь.

— Я и не мог, и мы оба это знаем.

Она вздыхает и обнимает меня за шею.

— Похоже, ты быстро учишься. Сколько я себя помню, ты умел отлично флиртовать.

— У меня был отличный учитель, — напоминаю я ей.

— Я была твоим товарищем по романтическим тренировкам, — она бросает на меня притворно сердитый взгляд. — Я не была твоим учителем. То, что ты понял со мной, ты мог бы понять с кем угодно — тебе просто нужно было поверить в такую возможность, Уилл.

— Нет, — тихо отвечаю я, прижимая её к себе. — Я бы ни с кем этого не понял, я бы не захотел этого ни с кем другим. Только с тобой.

Её глаза наполняются слезами. Она качает головой.

— Я так сильно люблю тебя, Уилл Орсино.

— Я люблю тебя, Джульетта Уилмот, — я нежно целую её. — Всем сердцем.

Джульетта наклоняется ко мне, и её голос становится мягким и негромким.

— Уилл, — я знаю этот голос, что он означает, чего она хочет, когда так произносит моё имя. Моё тело вибрирует от желания. — Я вроде как хочу убраться отсюда.

— Вот и ты, Уилл! — голос Билла разрушает этот момент, заставляя Джульетту подпрыгнуть в моих объятиях.

— Папа! — Джульетта натянуто улыбается и отступает на шаг, её щёки порозовели. — Ты искал Уилла?

— Искал, — он улыбается ей, затем поворачивается ко мне, приподнимая брови. — Есть минутка?

Я киваю, и моё сердце внезапно учащённо бьётся в груди.

— Да, сэр.

Джульетта берёт меня под руку, но Билл наклоняется и накрывает её ладонь своей.

— Мне нужно поговорить только с Уиллом, птичка.

Джульетта хмурится, переводя взгляд между нами, и убирает свою руку с моей.

— О... конечно.

Билл подмигивает в её сторону.

— Мы с твоей мамой хотим ещё кое-что разузнать о том, э-э... участке дальше по дороге, на который мы смотрели.

Её глаза расширяются.

— Вы присматриваете дома?

Билл дёргает себя за воротник. Этот человек лжёт так же плохо, как и я.

— Смотрим, да. Ну, знаешь, просто... смотрим.

— Джулс! — Кейт окликает Джульетту, подзывая её, Би и фотографа с фотоаппаратом в руках, которые идут через танцпол. — Общее сестринское фото!

Улыбка Джульетты возвращается.

— Иду! — она поворачивается и быстро и нежно целует меня в щёку. — Найди меня, когда закончишь.

Я киваю, обхватываю её лицо ладонями, и мой большой палец касается её щеки. Её улыбка становится шире.

— Так и сделаю. Обещаю.

Мы с её отцом наблюдаем, как Джульетта направляется к своим сёстрам. Билл вздыхает с облегчением.

— Чуть не спалились.

Я поворачиваюсь к нему.

— Я бы спросил, как ты узнал, что я хочу с вами поговорить, но, видимо, у меня на лице написано намерение, — я потираю подбородок, скучая по густой бороде, которую до сих пор часто ношу, чтобы скрыть выражение своего лица. К свадьбе я сбрил её коротко, почти до лёгкой щетины. И то выражение, которое появилось на лице Джульетты, привело к очень приятным занятиям, из-за которых мы вчера чуть не опоздали на репетицию свадебной церемонии.

— Считай это чутьём, — говорит Билл. Он обнимает меня за плечи и улыбается. — А теперь пойдём посмотрим, как ты превратишь Морин в лужицу радости.

Джульетта

У меня всё тело ноет. И на то есть самые благие причины. Мы танцевали часами, прыгали вверх-вниз, завершая вечер песней «Shout!», проявляли чрезмерную физическую активность, играя в шарады в пижамах с нашими друзьями и сёстрами, которые задержались у Уилла после того, как Джейми и Би уехали с территории Орсино на своей винтажной машине, направляясь в дом Джейми на севере штата всего в пятнадцати минутах езды отсюда.

И, конечно же, прошлой ночью Уилл основательно и восхитительно вымотал меня, начиная с той секунды, когда он закрыл дверь за последним задержавшимся гостем и прижал меня к ней.

Я счастливо вздыхаю, переворачиваясь в постели на спину. Я открываю глаза и щурюсь от яркого солнечного света, зная, что увижу — Уилл лежит в постели рядом со мной, приподнявшись на локте, смотрит на меня сверху вниз, уголки его губ тронуты мягкой улыбкой.

Но сегодня на нём нет улыбки. Только завораживающий, красивый взгляд. Эти большие, светло-серо-зелёные кошачьи глаза и утренний свет, согревающий его кожу.

Я осторожно касаюсь маленькой ямочки на его подбородке.

— На что ты смотришь?

— На самую красивую женщину в мире, — тихо произносит он.

Широкая улыбка расплывается на моём лице, пока я качаю головой и легко провожу пальцем по его шее, играя с каждой веснушкой цвета корицы, которая ведёт к его груди.

— Чушь какая.

Уилл нежно проводит пальцами по моим волосам, убирая их с моего лица.

— Правда.

Я сжимаю его запястье и смотрю на него снизу вверх. Моё сердце так переполнено, так счастливо, что сияет, как солнце за окном. Каждое утро я просыпаюсь, даже в самые тяжёлые дни, когда моя грудь сжимается от тревожности, и страхи пробираются сквозь трещины моей уверенности, я так невероятно счастлива, что Уилл здесь, что он всё это видит, что он любит меня за это.

Я — один большой комок любви, надежды и радости.

И дело не во вчерашней свадьбе, хотя я просто обожаю свадьбы — в конце концов, я безнадёжный романтик. Дело не только в том, что я испытываю восторг от того, что вижу свою близняшку счастливой в браке и разделяю эту невероятную радость с Уиллом. Это не потому, что я была свидетельницей сердечных клятв, танцевала, смеялась и играла всю ночь напролёт со своими любимыми людьми, как бы прекрасно это ни было.

Я просто до головокружительного отчаяния хочу выйти за него замуж. Я так давно этого хочу, что даже не могу вспомнить, когда не чувствовала себя готовой сказать ему, что хочу его не только сейчас, но и всегда.

Я никогда не испытывала такой любви, как эта, и знаю, что никогда больше не испытаю. То, как мы с Уиллом любим друг друга, подобно тем прекрасным цветам, которые вьются по шпалере у нашего дома — растут, изгибаются, сплетаются воедино, заботливо лелеемые и щедро взращиваемые, чтобы они могли цвести и радовать глаз, меняясь в зависимости от времени года, но всегда вплетённые друг в друга, даже в самые суровые месяцы, в самые холодные дни. Женщина, которой я становлюсь, когда люблю Уилла — это лучшая версия меня, и это не потому, что я всегда являюсь лучшей версией себя, а потому, что Уилл любит меня всю, и я могу любить его так же сильно, ведь у нас есть общие недостатки, страхи и хрупкость, и мы знаем, что наша любовь не обременена этой правдой, а только крепнет от того, как мы их переживаем, и ничто не может быть лучше этого.

— Уилл, — шепчу я, кладя руку ему на сердце.

Его глаза всматриваются в мои, когда он накрывает мою руку своей и нежно поглаживает костяшки пальцев.

— Джульетта.

— Уилл... Уилл... — у меня вырывается тихий смешок. Я не в первый раз сталкиваюсь с лингвистической проблемой наличия партнёра по имени Уилл, которому хочется задавать вопросы в будущем времени. (Вопросы будущего времени вроде «ты женишься на мне?» задаются с глагола will, который звучит точно так же, как имя Уилл, поэтому это звучит как повторение его имени раз за разом, — прим) Из нас двоих я обычно та, у кого всегда есть слова наготове, но прямо сейчас я теряю дар речи, пытаясь придумать, как бы мне выразить, как сильно я его люблю, как сильно я хочу выйти за него замуж.

— Уильям Кэмпбелл Монтег Орсино... — я прочищаю горло, улыбаясь ему, чувствуя, как в уголках моих глаз начинают скапливаться слёзы. — Ты... ммхмм!

Меня прерывает тёплое, твёрдое прикосновение его губ к моим, его большое, тяжелое тело мягко вдавливает меня в матрас. Я задыхаюсь от его поцелуя, когда Уилл обхватывает мою грудь и касается большим пальцем обнажённого соска.

— Позволь мне, — шепчет он мне в шею. Его губы скользят по моему подбородку, по горлу.

Моё сердце замирает. Понял ли он, о чём я собиралась его спросить? Он имеет в виду то, о чём я думаю? Я хочу надавить на него, требуя ответа. Я не хочу больше ждать ни секунды, но Уилл Орсино — знаток моего тела, и когда он устраивается всем своим весом у меня между ног, все слова на моём языке растворяются без следа.

— Я люблю тебя, — хрипло произносит он, протягивая руку между нами и лаская меня, влажную и горячую, отчего мои бёдра приподнимаются навстречу его прикосновениям.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я ему, и мой голос срывается на хныканье, когда он нежно гладит и дразнит меня. Его твёрдый член упирается мне в бедро, когда он вводит в меня палец, затем другой. Я громко и хрипло стону, когда он прижимает ладонь к моему клитору.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Пожалуйста, не заставляй меня ждать.

Уилл удерживает мой взгляд, мягко убирая руку и обхватывая себя за основание.

— Не буду, — он наполняет меня каждым твёрдым, горячим дюймом своего тела, его пристальный взгляд не отрывается от моего, и я знаю, что он знает, что, хотя поначалу это так расстраивало его, теперь он читает между строк моих слов лучше, чем кто-либо другой. — Я не заставлю тебя ждать, — грубо говорит он, входя глубоко в меня, отстраняясь, а затем снова входя в меня. — Обещаю, Джульетта.

Моё тело слишком ноющее и расслабленное, чтобы внести существенный вклад в процесс, и Уилл это знает. Это не первый раз, когда я хочу секса, но мне нужно, чтобы он делал всю тяжёлую работу. Он без особых усилий приподнимает меня за бёдра и подкладывает мне под зад толстую подушку. Затем он обвивает меня руками и прижимает к себе, и наполняет меня снова и снова, так что всё, что мне нужно делать, всё, что я могу делать — быть обнимаемой, любимой, получать всё, что он хочет мне дать.

Обвивая руками его шею, я прижимаюсь губами к его губам, наше дыхание прерывистое, наши поцелуи медленные и глубокие. Жар пронизывает меня насквозь, тугое наслаждение скручивается в моих грудях, когда они трутся о жёсткие, упругие волоски цвета корицы на его груди, глубоко внутри меня, где он так идеально ласкает и наполняет меня, в ноющей, сладкой пульсации между моих бёдер, которую он разжигает с каждым движением своих бёдер.