Наша кожа гладкая, простыни сбились и запутались вокруг нас. Мы такие, какими я всегда хотела нас видеть — заворожённые и переплетённые друг с другом, настолько близкие, насколько это возможно. Сердца бешено колотятся, пока мы двигаемся. Мои бёдра отчаянно, беспомощно двигаются навстречу его, Уилл крепко и собственнически сжимает мою задницу, двигая меня вместе с собой.

Он издаёт глубокие, отрывистые стоны, когда я снова и снова выдыхаю его имя.

— Джулс, — шепчет он сквозь мои поцелуи, — полегче, детка. Позволь мне, — повторяет он, — позволь мне дать тебе то, что тебе нужно.

Я прикусываю его губу.

— Ты сказал, что не заставишь меня ждать.

— Женщина, — у него вырывается хриплый смех. — Я действую настолько быстро, насколько это возможно.

У меня тоже вырывается смешок, но он превращается в крик удовольствия, когда Уилл опускается ровно настолько, чтобы взять в рот мой сосок, слегка прикусывая его, затем другой, посылая восхитительные ощущения, пронизывающие меня насквозь. Я хватаюсь за его волосы, провожу пальцами по его спине. Он поднимает голову, целуя восхитительно нежное местечко на моей шее под ухом, и входит в меня, затем садится, не отстраняясь, только двигает своими бёдрами, описывая крошечные, ужасающе идеальные круги. Мои глаза закатываются, а потом зажмуриваются. Наслаждение пронзает меня, как молния, проносясь по моему телу, заставляя выгибаться навстречу ему.

Я выкрикиваю его имя, потому что всё это — блаженство, шок от интенсивности, чистая, волнующая эйфория разрядки — не может оставаться во мне.

Уилл дрожит, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него, и каждый тугой спазм сотрясает меня и заставляет задыхаться.

— Джулс, — выдавливает он хрипло и низко, отстраняясь, чтобы встретиться с моими глазами. Его лицо напрягается, челюсти сжимаются, грудь вздымается. — Люблю тебя. Я люблю тебя...

Я наблюдаю за ним, на его лице отражается удовольствие, его рот приоткрывается, по телу пробегает дрожь, пока он изливается в меня. А потом я притягиваю его к себе, он ложится всем весом на меня, и я целую его, пока он двигается во мне, наслаждаясь каждой последней волной своей разрядки.

— Я люблю тебя, — шепчу я ему в губы.

Уилл снова дрожит, падая на меня, затем увлекает за собой, перекатываясь на бок.

— Мы... — он тяжело дышит, — так запутались в этих простынях.

Я улыбаюсь ему, сонному и удовлетворённому, обхватывая ладонями его лицо.

— Я знаю. Но ни капельки не возражаю.

Он тяжело вздыхает и крепко сжимает меня в объятиях. Мои глаза начинают закрываться. Я чувствую, как его губы, тёплые и мягкие, прижимаются к моему лбу.

— Спи, детка, — шепчет он. — И Джульетта?

— Хмм, — сонно бормочу я.

— Когда ты проснёшься и оденешься, могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно, — говорю я ему, едва подбирая слова, настолько я ошеломлена и восхитительно устала. — О каком?

— Надень фиолетовое платье, — Уилл нежно целует мои волосы. — Ты знаешь, то самое.

***

На этот раз, когда я просыпаюсь, мои глаза ещё даже не открылись, но я уже знаю, что всё по-другому. Уилла здесь нет. Его слова, произнесённые прерывистым шёпотом, всё ещё звучат, как слабый свет, наполняющий нашу спальню, тёплый и искрящийся обещаниями.

«Позволь мне».

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку, и радостно, но нервно ворочаюсь на теперь уже расправленных простынях.

Я резко сбрасываю их и выбираюсь из постели. Я ополаскиваю лицо, причесываю растрепанные со сна волосы. Я надеваю лавандово-фиолетовое платье, в котором была на нашем первом свидании, неуклюже, цепляясь за дверной проём, надеваю кроссовки в цветочек, которые тоже были на мне.

Моё отражение приветствует меня в зеркале ванной, пока я чищу зубы. Блестящие глаза, раскрасневшиеся щёки. Надежда бьётся во мне в такт с моим сердцем.

А потом я спускаюсь по лестнице, держась за перила, не так быстро, как хотелось бы, но так быстро, как только могу. Я распахиваю дверь и останавливаюсь как вкопанная.

Уилл, в той же тыквенно-оранжевой рубашке, что и на нашем первом свидании, стоит под шпалерами с глициниями и розами.

Я хватаюсь за дверной проём, стараясь не упасть.

Но это чертовски трудно. Уилл улыбается мне своей мягкой, милой улыбкой, предназначенной только для меня. Гектор сидит у его ног, высунув язык и тяжело дыша. Он смотрит на меня, сильно постукивая хвостом по брусчатке, и я понимаю, как трудно ему подчиниться приказу Уилла сидеть и ждать.

Ждать меня.

Я медленно отталкиваюсь от дверного проёма и закрываю за собой дверь. Я делаю один шаг к Уиллу, затем другой, и стук моего сердца отдается в ушах.

Гектор скулит, переводя взгляд между нами.

— Сидеть, — снова говорит ему Уилл, не сводя с меня глаз.

— Он может подойти, — мягко говорю я ему. Гектор снова начинает скулить, глядя на Уилла. Я питаю слабость к Гектору, и мы все трое это знаем.

— Он может подождать, — говорит Уилл, не сводя с меня своих потрясающих глаз, когда я подхожу ближе. — Мне пришлось ждать тебя тридцать четыре года, Джульетта. Он может подождать тридцать четыре секунды.

Я тихо смеюсь, но к моему горлу подступают слёзы.

Наконец, я в шаге от Уилла, под сенью цветов, окутанная их пышным, прекрасным ароматом.

Я не отрываю взгляда от Уилла, пока провожу рукой по голове Гектора, а затем ощущаю на своей ладони его шершавый, как наждачная бумага, тёплый и влажный язык.

— Джульетта, — тихо произносит Уилл. — Привет.

Моё сердце сжимается. Те же слова, что он сказал на нашем первом свидании, когда я шла через кафе, а он наблюдал за каждым моим шагом.

Я играю свою роль, но моя улыбка дрожит, когда я пытаюсь не заплакать.

— Привет, Уилл.

— Я не собираюсь предлагать тебе рукопожатие, — говорит он, цитируя самого себя.

У меня перед глазами всё застилают слёзы.

— Потому что на этот раз, — продолжает Уилл, — я точно знаю, что должен тебе предложить, — медленно, не отрывая от меня взгляда, он опускается на одно колено.

По моим щекам бегут слёзы. Я поднимаю руки к лицу, сердце бешено колотится, кончики пальцев становятся влажными, а из глаз продолжают литься слёзы.

— Виола Джульетта Уилмот, — тихо говорит Уилл, — чуть больше года назад я разработал с тобой безрассудный план, основанный на убеждении, что любовь, которую ты хотела, была последним, что я когда-либо получу. С тех пор я многому научился: что у тебя самое щедрое сердце и ты обладаешь прекрасным даром любить людей так, что они чувствуют себя чертовски любимыми, что я несовершенен, как и ты, но мы идеально подходим друг другу, я и не подозревал, что это возможно.

— Я знаю, мы начинали с убеждённости, что никогда не разделим меж собой романтическую любовь, и как бы ни было ужасно сейчас думать о том, что я когда-либо буду находиться в твоём присутствии и делать что-либо, кроме как любить тебя всем своим существом, я никогда не пожалею о том, с чего мы начали. Потому что, если бы мы этого не сделали, у меня никогда не хватило бы смелости, я бы никогда не попытался, у меня никогда не было бы шанса узнать, что я могу любить тебя, а ты можешь любить меня, и это было бы трагедией.

Я подхожу ближе, моё платье скользит по его согнутому колену, и я обхватываю ладонями его красивое, дорогое моему сердцу лицо. Я больше не пытаюсь сдерживать слёзы. Я просто стою над ним, люблю его, слушаю его, давая волю слезам. Собачий хвост Гектора виляет в воздухе, пока он обнюхивает плечо Уилла, затем утыкается носом в моё бедро, и его довольное собачье пыхтение — единственный звук в тишине, которая повисает между нами, как затаённое дыхание.

Ветер танцует в воздухе, ерошит выгоревшие на солнце медные волосы Уилла, колышет моё платье, пока я смотрю на него сверху вниз. Я не тороплю события, не произношу ни слова и не нарушаю его тишину. Я глажу его по щеке и жду.

Уилл с трудом сглатывает, его глаза тоже наполняются слезами, и когда он говорит, его голос хриплый, срывающийся от эмоций.

— У меня не часто находятся подходящие слова, не говоря уже о тех идеальных, которых ты заслуживаешь. Но у меня есть вот что: сердце, полное любви, и оно принадлежит тебе, навсегда, если ты меня примешь. Если так... — он тяжело вздыхает, и его рука сжимает мою, крепко прижимая к своей щеке. Затем он лезет в карман и достаёт резную деревянную шкатулку. Он осторожно открывает её, обнажая солнечно-золотое кольцо с ослепительным бриллиантом в форме звезды. — Джульетта, ты выйдешь за меня замуж?

Я киваю, улыбаясь так широко, что у меня болят заплаканные щёки.

— Ничто не сделает меня счастливее. Да, Уилл, — я смеюсь сквозь слёзы, наклоняясь к нему, когда он надевает кольцо мне на палец. Я наблюдаю, как он расстёгивает специальную застежку, которая расширяет кольцо, позволяя ему легко скользнуть по моему часто опухающему суставу. Затем он застёгивает застежку до щелчка, и кольцо плотно прилегает к основанию моего пальца. Я смотрю на своё прекрасное кольцо, прекрасное не только для моих глаз, но и для моего сердца, затем на Уилла, смеясь, плача, сгибаясь пополам от радости. — Я выхожу за тебя замуж!

Он вскакивает, яростно подхватывает меня на руки и кричит так громко, что куры, живущие рядом с домом, вздрагивают от громкого крика и, шурша перьями, бросаются врассыпную. Гектор лает и радостно кружит вокруг нас, а я обнимаю Уилла за шею и целую его со всей любовью, которая у меня есть.

— Я хотел сделать это уже десять месяцев, — бормочет он, глядя на меня сверху вниз.

Мои глаза расширяются, когда он осторожно опускает меня обратно на землю.

— Десять месяцев?

Его глаза сияют на солнце, когда Уилл кивает, его пристальный взгляд встречается с моим, и он просто говорит:

— Да. Я не ждал, когда узнаю, что хочу на тебе жениться. Я ждал, чтобы спросить. Я хотел, чтобы это был идеальный момент. Идеальные слова...

Я нежно провожу ладонью по его руке, качая головой.

— Это было прекрасно, — говорю я ему. — Этот момент, эти слова, — всё ещё обнимая его за шею другой рукой, я притягиваю его к себе для долгого, любящего поцелуя и шепчу: — Потому что этот момент принадлежит нам, и эти слова были твоими, прямо из твоего сердца. Ничто не может быть прекраснее.

Он мягко улыбается, затем наклоняется и снова целует меня.

— Ты сказала «да».

— Конечно, я сказала «да», дурачок. Ты видел себя? Ты мандариновое видение высокой и поджарой мужественности. Как я могла отказать?

Уилл притворно сердито смотрит на меня сверху вниз.

— О, просто уморительно.

— Мне нравится, что ты надел её, — шепчу я, удерживая его взгляд. — Мне нравится абсолютно всё в этом моменте. Мне нравится, как я счастлива с тобой, Уилл. Я знаю, что мы не всегда будем счастливы, что настанут тяжёлые времена и боль, но… Я так рада, что встречу их вместе с тобой. И когда жизнь снова станет мягче, теплее и расцветёт, мы справимся с этим, там, где нам и положено быть. Вместе.

Он прижимается своим лбом к моему и обнимает меня, и на мгновение вокруг не остаётся ничего, кроме тёплого летнего ветерка, колышущего траву, и сладкого аромата цветов под навесом, глухого стука лап Гектора по грязи и нашего мягкого, ровного дыхания.

Но затем за спиной Уилла раздаются аплодисменты, улюлюканье и свист, заставляющие нас вздрогнуть.

Мы оба оборачиваемся и смотрим через плечо Уилла. Смех покидает меня, как всплеск шампанского, шипучего и наконец-то свободного.

На заднем крыльце родительского дома стоят сестры Уилла, его племянница и племянник, а также Роуэн, облокотившаяся на перила и приложившая ладошки к глазам, как бинокли. Мои родители стоят плечом к плечу с его родителями, наши матери обнимают друг друга и явно плачут. Там также есть Кейт и Кристофер, Сула и Марго, Тони и Хамза, Ник и Бьянка и, по какой-то необъяснимой причине, Джейми и Би.

Я изумлённо смотрю на них всех. Вчера вечером, после свадьбы, только мои родители остались на ночь у родителей Уилла. Все остальные сняли номера в отеле в городе, который сестра Уилла, Имоджен, и её муж открыли в начале этого года.

— Что, черт возьми, они все там делают? — спрашиваю я. — Ты сказал им?

— Нет. Но я простоял здесь два часа, бросаясь палку Гектору, пока ты спала, так что они должны были заметить и догадаться об этом, — Уилл вздыхает. — Опасности жизни в маленьком городке. Слухи распространяются быстро.

Я улыбаюсь, кладу голову ему на грудь и машу им всем. Они все машут в ответ, и мои сестры подпрыгивают на месте, Джейми свистит, положив два пальца в рот, Кристофер аплодирует над головой так громко, что кажется, будто раскаты грома разносятся по полю.

— Мне это нравится, — я поднимаю на него взгляд. — Я люблю тебя.

Мы смотрим друг другу в глаза. Уилл улыбается и нежно обхватывает ладонями моё лицо.

— Я очень рад, детка. Я тебя люблю. Так чертовски сильно.

— Мы собираемся пожениться, — говорю я ему.

Уилл улыбается, глядя на меня сверху вниз.

— Да, непременно, — он украдкой целует меня ещё раз, а затем говорит: — Не то чтобы они этого ещё не поняли, но как ты смотришь на то, чтобы мы всё равно пошли и сказали им?

Я улыбаюсь ему так ослепительно, что даже солнце блекнет в сравнении. И затем я вкладываю свою руку в его ладонь.

— Я бы сказала, что это звучит идеально.

КОНЕЦ

Чтобы не пропустить перевод других книг Хлои Лиезе (в апреле 2026 мы ждем от нее новинку), подписывайтесь на наши сообщества:

ВК: https://vk.com/vmrosland

Телеграм: #rosland_translations