Уилл пристально смотрит на меня, притягивая к себе. Я кладу руку на его бьющееся сердце и улыбаюсь, довольная, сонная, такая невероятно счастливая.

— Это было, — шепчу я, останавливаясь, чтобы сделать столь необходимый глоток воздуха.

— Идеально, — шепчет Уилл. Его рука ложится поверх моей, там, где она лежит на его бешено бьющемся сердце. Он заглядывает мне в глаза.

Я качаю головой, улыбаясь.

— Что такое? — спрашивает он, затаив дыхание.

Я наклоняюсь и дарю ему нежный, продолжительный поцелуй.

— Подумать только, мы только начинаем.

Уилл улыбается в ответ на мой поцелуй. И этим поцелуем, своими нежными руками, притягивающими меня к себе, ищущими меня под простынями, он говорит мне, что он здесь, со мной — с широко раскрытыми глазами, изумлённый дорогой, которая ждёт нас впереди, дорогой, по которой мы пройдём вместе до самого горизонта.

Дорогой, полной возможностей.

Глава 36. Уилл

Прогуливаясь по полю полевых цветов под руку с Джульеттой Уилмот, я улыбаюсь, и моё сердце так переполнено, что, кажется, вот-вот лопнет.

Джульетта тоже улыбается мне. Послеполуденное солнце целует её кожу, согревает щёки, зажигает искры в глазах.

— Я люблю твою семью, — говорит она.

Моя улыбка становится шире. Я всё ещё наслаждаюсь воспоминаниями о ланче со всей моей семьёй, где Джульетта сидела с нами за столом. Как легко она вписалась в их ритм, в шумные разговоры, в шутки и смех, как она уже покорила Элеонору, которая сидела у неё на коленях, когда мы закончили есть.

— А они любят тебя. Я же говорил, что так и будет.

Вокруг нас сияет пышная красота лета — золотое солнце, высокая лимонно-зелёная трава, море пурпурных, фиалковых и лютиково-жёлтых цветов. В любой другой день я бы застыл на месте, любуясь великолепным видом, необъятной красотой, окружавшей меня. Но не сегодня. Потому что здесь Джульетта. И её красота — единственная красота, которую я вижу.

— Я рада, что ты был уверен, — говорит Джульетта, притворно сердито глядя на меня. — Я, однако, очень нервничала из-за моего первого ужина в семье Орсино.

— Всё в порядке, — говорю я ей. — Я был рядом, чтобы сгладить ситуацию, пока ты не почувствуешь себя комфортно. В конце концов, так и поступают партнёры.

Джульетта улыбается.

— Да, это так, — она наклоняет голову. — Какой у тебя знак Зодиака?

Я хмурюсь.

— Кажется, Лев? А что?

Её глаза расширяются.

— Подожди, а когда у тебя день рождения? — её глаза расширяются ещё сильнее. — Я не знаю, когда у тебя день рождения!

У меня вырывается смешок.

— Уилл, я паникую — я призналась тебе в любви и прошлой ночью позволяла делать со мной восхитительно грязные вещи, но я не знаю, когда у тебя день рождения!

— Ах, — я обнимаю её и притягиваю к себе. — Я тоже не знаю, когда у тебя день рождения. Это не значит, что мы меньше любим друг друга. Просто это значит... что нам ещё многое предстоит узнать, — я смотрю на неё сверху вниз, радуясь, что беспокойство исчезает с её лица. — Когда у тебя день рождения?

— 20 июня, — говорит она мне. — Я Близнецы.

— 15 августа, — говорю я ей.

— Определённо Лев, — говорит она, и её улыбка возвращается. Она улыбается мне.

— Что такое? — спрашиваю я.

Джульетта снова сжимает мою руку в своей.

— Две вещи. Во-первых, я смогу отпраздновать твой день рождения вместе с тобой — он уже не за горами! И, во-вторых, мы отлично подходим друг другу с астрологической точки зрения.

Я улыбаюсь.

— Я как можно скорее составлю для тебя список подарков на день рождения, но могу дать подсказку: все подарки будут приниматься в спальне.

— Говоришь как настоящий Лев, — она прикусывает губу, и в её глазах вспыхивает огонь, затем она притягивает меня к себе для поцелуя.

— Астрология, Зодиак… Ты веришь в эти штуки?

— Я нахожу это интересным, — она смотрит на меня с любовью в глазах. — А ты веришь?

— До этого момента я так не думал, но... — я сжимаю её руку. — Думаю, меня можно убедить, если там написано что-то хорошее о том, что мы с тобой будем вместе.

Джульетта издаёт тихий удовлетворённый звук. Оглядев окрестности, она счастливо вздыхает и снова сжимает мою руку.

— Мне здесь нравится, — говорит она.

Глядя на неё сверху вниз, я чувствую, как учащается мое сердцебиение. Потому что я хочу, чтобы мы поскорее об этом поговорили. Думает ли она, что могла бы построить жизнь здесь, со мной.

И захочет ли она этого.

Я сжимаю её руку в ответ.

— Я рад.

— Итак, — говорит Джульетта, когда мы снова начинаем идти и проходим мимо коровника. — Гугл сообщил мне, что коровы живут максимум двадцать лет. А это значит, что либо Лютик, корова, которая обратила тебя в вегетарианство, очень древняя, либо я на самом деле познакомилась с Лютиком 2.0.

Я улыбаюсь.

— Ты веришь в реинкарнацию, Джульетта?

Она тихо смеётся.

— Не знаю. А ты?

— Да, — отвечаю я ей. — И для меня дух Лютика воссоединился с Лютиком 2.0 и продолжает жить в ней. Или я просто слишком опустошён её смертью и отчаянно нуждаюсь в чём-нибудь, что помогло бы мне избежать моего горя.

— У тебя такая милая, чувствительная душа.

— Со стволами деревьев вместо бицепсов, — напоминаю я ей, делая притворно серьёзное выражение лица.

Джульетта смеётся.

Я убираю её руку со своей и поворачиваюсь к ней лицом. Я подхожу ближе, пока не вижу сине-зелёные крапинки в её радужках, их серые как штормовое небо края.

— Что тут смешного?

Она наклоняет голову. Её рука ложится мне на сердце. На её губах появляется нежная улыбка.

— Я просто люблю тебя, мой сильный и молчаливый, нежный гигант.

— Нежный гигант, да?

— Угу, — бормочет она, приподнимаясь на цыпочки.

Я завладеваю её губами в страстном, любящем поцелуе. Затем наклоняюсь, перекидываю её через плечо и шлёпаю по заднице.

Джульетта пронзительно кричит, вспугивая стаю птиц с деревьев.

— Уилл Орсино! Что ты делаешь?

— Просто соответствую своему описанию!

Она смеётся мне в спину и тоже шлёпает меня по заднице.

— Тогда продолжай, нежный гигант!

— Куда? — спрашиваю я.

Она прижимается ко мне, и я сдвигаю её, опуская Джульетту так, чтобы она могла обхватить меня ногами за талию, а её платье высоко задралось на бёдрах. Она нежно целует меня и говорит:

— Домой.

Я смотрю на неё, и моё сердце бешено колотится, когда я пытаюсь найти в себе мужество, которого она заслуживает.

— Как думаешь... когда-нибудь ты сможешь назвать это место своим домом? Как думаешь, ты можешь захотеть прожить жизнь здесь, со мной?

Джульетта смотрит на меня сверху вниз, и в её глазах светится любовь, пока её рука лежит на моём сердце.

— Я думаю, это звучит как воплощение мечты.

Эпилог. Уилл

Один год спустя

Я могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз в своей жизни я плакал, и даже тогда это доходило только до того, что у меня перехватывало горло и глаза были на мокром месте. Это всё, что я когда-либо позволял себе, несмотря на то, что внутри меня жила какая-то тяга, ноющее желание сдаться. Но каждый раз я моргал и останавливал себя, с трудом сглатывал, прочищал горло, преодолевал это. Каждый раз я отказывал себе.

Сегодняшний день компенсирует всё это.

Прекрасным летним вечером я стою на земле моей семьи, где проходит эта свадьба, и смотрю, как Джульетта идёт к алтарю, не сводя с меня глаз и широко улыбаясь. Она держится молодцом — уравновешенная и великолепная, в тёмные локоны искусно вплетены жёлтые как масло чайные розы и небесно-голубой дельфиниум, её бёдра покачиваются, пока лёгкий ветерок развевает её голубое платье, заставляя его танцевать вокруг её роскошного тела, словно воду.

Я смотрю на неё, стоя в конце прохода, и две слезинки стекают по моим щекам, повторяя путь тех, что были до них. Я просто в раздрае, бл*дь.

— Терпеть не могу сообщать плохие новости, — тихо говорит Петруччо уголком рта, едва поворачивая голову, чтобы говорить через плечо, — но если ты в таком раздрае, когда она подружка невесты, тебе придёт пи...

— Да знаю я, — ворчу я, всё ещё глядя на Джульетте. — А теперь, будь добр, заткнись.

Он тихо хрюкает, поворачивая голову обратно к проходу, а затем воздух со свистом покидает его лёгкие, когда к нам направляется Кейт. Затем раздаётся подозрительно влажное откашливание.

Уголок моего рта растягивается в улыбке.

— Карма тебя настигла? — спрашиваю я.

— Заткнись, — бормочет Кристофер, вытирая уголки глаз.

Когда Джульетта доходит до конца прохода, она подмигивает мне. У меня слегка подкашиваются колени.

Я смотрю, как она отходит, а затем поворачивается к стороне невесты, устремив взгляд в конец прохода, где в любой момент может появиться Би под руку с Биллом и Морин.

Но я не смотрю в конец прохода. Ещё нет. Потому что Джульетта — это всё, на что я могу смотреть, когда свет отражается от её скул, её полных, мягких губ. Тёмная прядь волос падает ей на лицо, и она заправляет её за ухо, затем поудобнее берёт изящный букет, который держит в руках. Моё сердце сжалось, когда в прошлом году я подслушал, как Би обсуждала с ней удобный размер букета, потому что она не хотела, чтобы Джульетта держала что-то, что было бы тяжёлым для её запястий и пальцев. Мне нравится, что сёстры Джульетты любят её и в большом, и в малом, что они заботятся о ней так же, как я стараюсь делать это каждый день.

Когда Кейт подходит к алтарю, она присоединяется к Джульетте плечом к плечу. Она улыбается Кристоферу и наклоняется к Джульетте, указывая на свою щёку, одними губами говоря: «У тебя тут что-то на лице».

— Женщина, — хрипло бормочет Петруччо. Боковым зрением я замечаю, как он вытирает очередную слезу со своего лица.

Тихое звучание акустической гитары, мелодия перебираемых струн, эхом разносящаяся в воздухе, становится всё насыщеннее, когда к ней присоединяется другая гитара, громкая и живая. Мой взгляд, наконец, следует за взглядом Джульетты и останавливается на её сестре Би, которая стоит в конце прохода в своём длинном кружевном платье, держа родителей за руки, на её тёмных волосах покоится венок из жёлтых и голубых цветов, а в руке она крепко сжимает букет в тон. Би сияет, глядя прямо на Джейми, пока она и её родители делают свои первые шаги по проходу между рядами.

У Джейми вырывается тихий звук, и я смотрю в его сторону, где он стоит в своём тёмно-синем костюме, не сводя глаз с Би, прижав руку к сердцу и вцепившись пальцами в ткань, как будто это всё чересчур, как будто он не может сдержать всё, что чувствует, пока смотрит, как она идёт к нему.

Мне знакомо это чувство. Я испытываю его каждый день, когда просыпаюсь и вижу Джульетту в своей постели: она тихо похрапывает, рот приоткрыт, волосы в беспорядке разметались по подушке. Я просто лежу и смотрю, как восход солнца согревает её кожу сквозь занавески, как поднимается и опускается её грудь при каждом ровном вдохе, и это кажется чудом. Что она любит меня, что она устроила свою жизнь здесь, что это не дикая, несбыточная надежда, что однажды она согласится жить здесь не только временно, но и всегда.

Я уже десять месяцев ношу в кармане кольцо. Я купил его утром того дня, когда Джульетта переехала ко мне, потому что я уже знал то, что буду знать всю оставшуюся жизнь — что я люблю её всем сердцем, что я хочу каждый день, который она мне подарит, что я хочу построить с ней жизнь и делать всё, что в моих силах, чтобы сделать её бесконечно счастливой.

Столько раз я почти делал это, почти опускался на одно колено, искал в себе слова, которые могли бы выразить, как сильно я люблю её, как сильно я хочу, чтобы мы жили долго и счастливо. Но это немного пугает — делать предложение кому-то, кто прочитал восемьсот любовных романов (и не останавливается на достигнутом), кто плачет во время каждого безумного, экстравагантного признания в любви в романтических комедиях; кому-то, кто умеет так красиво выражать свои романтические чувства.

Я не способен на экстравагантные слова, как бы ни старался. За последний год я тоже прочитал изрядную долю любовных романов, и каждый вечер, когда я смотрю романтические комедии, я сижу на диване с Джульеттой в объятиях, пытаясь впитать каждую деталь из этих книг и фильмов, чтобы придумать идеальный способ и время, чтобы сделать ей предложение стать моей женой. Мне никогда не казалось, что того, что я спланировал, будет достаточно, чтобы восхитить её так, как я хочу. Я мог бы пнуть себя за то, что исчерпал самый романтичный жест, который я смог придумать на сегодняшний день, — спеть ей серенаду на гитаре, пока она стояла надо мной на моём балконе.

Я наблюдаю, как Джульетта берёт букет Би и передаёт его Кейт, которая плавно присоединяет его к своему собственному. Когда Джульетта поворачивается ко мне, когда её глаза встречаются с моими, это поражает меня до глубины души, это знание, это понимание:

Нет такого понятия, как «идеальный» момент или «идеальные» слова. Или, может быть, совершенство гораздо проще, чем я думал. Может быть, совершенство — это не «как» или «когда», а «что». Правда в том, что я люблю Джульетту и хочу провести с ней остаток своей жизни. Может быть, этого достаточно.

Как будто она знает, что разгорается во мне, словно пламя, вспыхивающее от осознания, Джульетта широко улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

Чуть больше года назад мы с Джульеттой поклялись всегда быть честными, никогда не сдерживаться и не скрывать нашу правду.

Я не могу медлить больше ни одного дня, чтобы сдержать своё слово.

***

— Уилл! — Роуэн, дочь Сулы и Марго, выкрикивает моё имя и в тот же миг прижимается к моим ногам, крепко обхватывая меня руками. — Давай потанцуем!

— Я только что сбежал от Элеоноры, — жалуюсь я про себя, но всё равно беру Роуэн на руки, потому что не могу ей отказать.

За прошедший год я стал ещё одним почётным дядей Роуэн, моей традиционной партнёрши по «Угадай, кто» на вечере игр в городе и такой же любительницы собак. Я обожаю её, и если бы после трёхчасовых отчаянных попыток я не был так близок к тому, чтобы наконец-то поймать родителей Джульетты и попросить у них благословения, я бы согласился потанцевать, не задумываясь.