Он тянется за подушкой и, приподняв мою голову, подкладывает подушку под меня, так что у меня не остается другого выбора, кроме как видеть, как он будет ласкать меня ртом. Он целует меня, его язык проникает в мой рот, его руки блуждают по мне, дразня каждый восхитительно чувствительный дюйм моей кожи. Его ладонь скользит по моему бедру и притягивает ближе к нему, раскрывая меня шире, а затем он обводит мой клитор, слегка касаясь его. Я выгибаюсь под его прикосновениями, всхлипывая в наш поцелуй.

Когда Уилл снова опускается на колени у края кровати, он обхватывает мою попку обеими руками, как мужчина, готовящийся к пиршеству. Его язык плашмя скользит прямо по моему центру, затем касается клитора. Я вскрикиваю, мои руки взлетают к его голове, зарываются в волосы.

Он вводит палец внутрь меня, и я прикусываю губу, издавая стон удовлетворения. Мои бёдра напрягаются на его плечах.

— Так хорошо, — я лихорадочно киваю. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он урчит у моего клитора и добавляет второй палец. Раскалённое добела удовольствие сжигает меня, неистовый огонь полыхает в моих венах.

Следующим движением его языка Уилл обводит мой клитор, создавая горячий влажный водоворот, от которого мои глаза закрываются. Я крепче сжимаю его волосы.

— Вот так, — шепчу я. — Мне это нравится.

Он повторяет это снова и снова, медленно поглаживая вверх, затем влажными ритмичными кругами. Он широко разводит пальцы свободной руки, проводит ими по моему животу, рёбрам и обхватывает мою грудь, теребя сосок.

Я тяжело дышу, страстно желая разрядки. Каждый раз, когда я уверена, что не способна на большее, Уилл показывает мне, что это ещё не всё.

— Быстрее, — умоляю я. — Вот так прекрасно, только быстрее.

Он сгибает пальцы и начинает трахать меня по-настоящему, его язык всё ещё кружит, влажный и горячий, но быстрее и быстрее. Я задыхаюсь, дёргаю беднягу за волосы, но я так близко, прямо на грани. Когда он погружает пальцы глубже в меня, мои ноги дёргаются вверх, рефлекторно сгибаясь в коленях. Я едва могу дышать, это так интенсивно, так невероятно приятно — его влажный и тёплый язык на моём клиторе, его толстые согнутые пальцы внутри меня, его мягкие волосы, задевающие мои бёдра, его большая, грубая рука, обхватывающая мою грудь, нежно ласкающая мой живот.

— Кончи для меня, Джулс, — он отрывается от моего клитора ровно настолько, чтобы поцеловать внутреннюю сторону моего правого бедра, затем левого. — И смотри на меня, когда будешь это делать.

Я заставляю себя посмотреть на него сверху вниз, чувствуя, как моё тело напрягается, а соски становятся напряжёнными и чувствительными, ноющими от его прикосновений. Он тоже смотрит на меня, его лицо лихорадочное, глаза блестят, щёки раскраснелись, и он проводит языком по моему клитору раз, другой, затем обводит его...

Я выкрикиваю его имя, сжимаясь вокруг его пальцев, пульсирую на его ладони, мои бёдра выгибаются вверх с каждой наэлектризованной и ослепляющей вспышкой удовольствия, которая пронзает меня.

Мой оргазм длится вечно, одна великолепная волна за другой накатывают на меня, пока Уилл медленно облизывает меня, целует мои бёдра, нежно проводит пальцами по моему клитору, где я такая чувствительная, что едва могу это вынести.

Задыхаясь, я раскрываю объятия.

— Уилл, — хриплю я. — Иди сюда.

Не колеблясь ни секунды, он встаёт, наклоняется надо мной и поднимает выше на кровати. Затем он опускается на матрас рядом со мной, заключая меня в объятия.

Я провожу рукой по его сердцу, вверх по груди к волосам, всё ещё хватая ртом воздух, пока смотрю на него снизу вверх. Я обхватываю ладонями его лицо и притягиваю к себе, целуя долго и медленно.

— Это, — говорю я ему, затаив дыхание, — был лучший оргазм в моей жизни. Я собираюсь проспать целый месяц.

Уилл смеётся, хрипло и низко.

— Пока что нет, Джульетта.

Я морщу лоб.

— Ты же не надеешься добиться от меня ещё одного?

— Ещё одного? — он качает головой, убирая волосы с моего лица. — Не-а. Я думал, что сегодня вечером мы немножко перевалим за десятку

Из меня вырывается хриплый смех.

Уилл прижимает меня обратно к матрасу, нависая надо мной.

— Ты сомневаешься, что я справлюсь?

Я качаю головой, всё ещё смеясь.

— Я сомневаюсь, что смогу это пережить.

— Я знаю, что ты сможешь, — мягко говорит он, целуя меня между грудей, в ямочку на шее, за ухом. — Я собираюсь подарить тебе это, Джульетта, я обещаю тебе. Потому что ты этого заслуживаешь. Потому что я неделями фантазировал о том, как я мог бы прикасаться к тебе и изучать тебя, дразнить и доставлять тебе удовольствие, заставлять тебя кончать снова и снова.

Я дрожу, когда меня захлёстывает новая волна желания.

Уилл чувствует это и улыбается, уткнувшись носом мне в волосы.

— Вот это моя девочка.

Я вздыхаю, когда его рука скользит у меня между ног.

— Уилл, — шепчу я.

— Хм? — он нежно целует меня, водит своим носом по моему.

— Я действительно думаю... ах! — я прикусываю губу, когда он обводит мой клитор.

— Что ты думаешь? — бормочет он мне в шею. Целует за ухом.

Моё тело тёплое и расслабленное от оргазма, от этой новой нити удовольствия, пронизывающей меня от его прикосновений, но моё тело также затекло и ноет от многочасовых танцев, от боли, с которой я борюсь с тех пор, как проснулась.

— Я думаю, — тихо говорю я, — что как бы сильно я ни хотела, чтобы ты доставил мне столько оргазмов за одну ночь… Я также не знаю, действительно ли я смогу это пережить.

Уилл замедляет прикосновения, его глаза всматриваются в мои. Я волнуюсь, что он отстранится, что он посчитает, будто я ему отказываю. Но он этого не делает. Он просто наклоняет голову и нежно целует меня.

— Всё, чего я хочу — это чтобы тебе было хорошо, Джульетта. Как бы это ни выглядело. Скажи мне, что тебе нужно, и я выслушаю.

Я сглатываю комок в горле и целую его в ответ. Я обвиваю рукой его шею и притягиваю к себе, прижимаясь бёдрами к его руке, показывая, что по-прежнему хочу этого.

— Ещё разок, — шепчу я.

Он улыбается мне в губы.

— С радостью.

Глава 28. Уилл

Я просыпаюсь и медленно моргаю, щурясь от яркого утреннего света, наполняющего комнату Джульетты. Моим глазам требуется некоторое время, чтобы сфокусироваться, но затем я вижу её, сидящую на кровати рядом со мной, её волосы растрёпаны и пушатся ореолом вокруг головы. Моя вчерашняя рубашка облегает её тело, соскальзывая с плеча.

Она улыбается.

— Привет.

Я смотрю на неё снизу вверх и улыбаюсь.

— Привет, красавица.

Руки и ноги у меня отяжелели, я всё ещё не могу прийти в себя после сна, но мне нужно прикоснуться к ней. Моя рука скользит по прохладным, мятым хлопковым простыням к атласной гладкости её бедра. Я обхватываю его, проводя большим пальцем по её коже.

— Как тебе спалось? — спрашиваю я.

— Я заснула, когда целовала тебя, — говорит она, приподняв брови, — и не шевелилась, пока не проснулась десять минут назад. Так что я бы сказала, что спала чертовски хорошо, хотя и не собиралась засыпать именно в тот момент, когда я заснула. По-видимому, достаточно двух оргазмов от тебя, и я впадаю в кому.

Я широко улыбаюсь, вспоминая, какой красивой она была, когда кончила, запрокинув голову, приоткрыв сочные губы, разметав тёмные волосы по подушке, выкрикивая моё имя. У меня вырывается счастливый вздох.

— Рад это слышать.

Джульетта закатывает глаза, но улыбается.

— Как тебе спалось?

— Как убитый.

Её улыбка слегка увядает, когда она смотрит мне в глаза, и я понимаю, что сейчас произойдёт, и в груди у меня поселяется страх.

— Перед тем, как заснуть, я попыталась прикоснуться к тебе. Ты сделал то же самое, что и вчера вечером, когда мы вошли в квартиру. Вместо этого ты взял меня за руку и держал её. Ты... остановил меня. Прошлой ночью ты только отдавал, Уилл. А я не получила возможности дать что-то в ответ.

Я судорожно сглатываю, и тревога пронизывает меня.

— Что я могу сказать? Отдавать — это мой язык любви.

«Любовь». Это слово взрывается в комнате, как бомба.

— Это подарки, — тихо говорит она.

Я хмурюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Этот язык любви называется «подарки», — говорит она.

Джульетта переплетает свои пальцы с моими и кладёт мою руку к себе на колени, пристально смотрит на неё, прослеживая вены на тыльной стороне, на моём запястье, на предплечье.

— Но я думаю, что, возможно, ты думаешь о другом языке любви — служении.

(В русском переводе книги «Пять языков любви» этот язык обычно называют «помощь». Но если дословно переводить термин с английского, получится «акты служения», отсюда и последующая игра слов, — прим)

Я медленно сажусь и прислоняюсь к изголовью кровати. Я борюсь с нервозностью, не зная, к чему это приведёт.

— Ты хочешь сказать, что я хорошо обслужил тебя прошлой ночью, Джульетта?

Она многозначительно смотрит на меня.

— Ты же знаешь, что так и было, — другой рукой она начинает массировать мою руку, ту руку, которая прикасалась к ней прошлой ночью, которая изучала её, доставляла ей удовольствие и заставляла её раскрыться. Из меня вырывается стон, когда она массирует основание моего большого пальца.

— А теперь, — тихо говорит она, не сводя с меня глаз. — Я хочу служить тебе. Но, Уилл, ты должен позволить мне.

— Я знаю, — говорю я ей, с трудом сглотнув. — Я просто... запаниковал. Ты была измотана, а я был... очень взвинчен. Я не хотел просить тебя о большем, чем ты, по твоему мнению, должна была дать, или причинять тебе боль, когда тебе и так было больно.

Джульетта кивает.

— В этом есть смысл, — на её губах появляется лёгкая улыбка. — Но ты бы не причинил мне боль. И я бы сказала тебе, если бы не смогла справиться с тем, чего ты хотел. Как ты думаешь, в следующий раз ты сможешь довериться мне и попросить о том, чего хочешь, даже если не уверен, что я скажу?

Наши взгляды встречаются. Наши пальцы танцуют друг с другом.

— Да, — шепчу я. — Да, — между нами повисает тишина, пока мы смотрим друг на друга. — Иди сюда? — я киваю в свою сторону.

Джульетта подползает ко мне, устраивается поудобнее, прижимается ко мне. Я обнимаю её одной рукой и ещё теснее привлекаю к себе, так что её голова оказывается у меня на груди, затем хватаю её за бедро и перекидываю его через своё. Её голова тяжело покоится у меня на груди, её грудь прижата к моей, её бёдра давят на мои собственные, и от этого меня омывает умиротворяющим спокойствием.

Сжимая её бедро, целуя в лоб, я пытаюсь сказать ей, что я хочу говорить больше, что я хочу объяснить, но слова ускользают от меня. Это просто... тяжело.

— Я... — мои слова обрываются, когда я пытаюсь начать. — Я... в прошлом не... испытывал удовольствия, получая то, что дарил тебе прошлой ночью. Ну, нет, это не совсем так. Мне это нравится, но часто бывает трудно получить удовольствие, когда оно приходит с прикосновениями, которые мне не нравятся, когда я беспокоюсь, что если я попрошу того, чего я хочу, моя партнёрша почувствует... неудобство, — я смотрю на неё сверху вниз, пытаясь смягчить то, в чём только что признался. — К тому же, когда я заставляю тебя кончать, это действительно доставляет удовольствие и мне.

— Что, если, — шепчет Джульетта, обхватывая моё лицо ладонью и проводя большим пальцем по моим губам, — я сказала бы тебе, что когда я заставляю тебя кончать, это приносит удовольствие и мне?

Воздух вырывается из моих лёгких, когда её бедро поднимается выше по моей ноге.

— Что, если, — она целует меня в шею, в подбородок, — я сказала бы тебе, что мысль о том, как ты говоришь мне всё, что тебе нравится, как я делаю это и даю тебе всё, что тебе нужно, чтобы ты кончил, делает меня непристойно влажной?

Моя рука скользит с её плеча вниз по бёдрам. Я сжимаю её попку.

— Джулс, — выдыхаю я.

— Что, если... — бормочет она мне в ключицу, нежно покусывая зубами; её ладонь скользит вниз по моей руке и тоже находит мою ладонь. — Я бы сказала, что была бы рада, если бы ты показал мне, если бы ты научил меня всему, что тебе нравится, чтобы я могла доставить тебе удовольствие, которого ты заслуживаешь?

— Джульетта, — умоляю я. Я даже не знаю, о чём прошу, просто я потрясён тем, насколько комфортно я себя чувствую с ней, как сильно хочу её, каким смелым она заставляет меня быть.

— Уилл, — мягко произносит она, глядя на меня снизу вверх.

Я наклоняю голову и целую её, притягивая к себе. Джульетта улыбается в наш поцелуй, её рука обхватывает мой подбородок.

— Покажешь мне? — шепчет она.

Я киваю, с трудом сглатывая. Держа её руку в своей, я прижимаю её к своему сердцу.

— Давление, — шепчу я. — Вот что приятно.

Она улыбается.

— Ладно. Значит, никаких лёгких, дразнящих прикосновений.

Я качаю головой.

— Что ещё? — тихо спрашивает она.

Я медленно провожу её рукой по своей груди, затем по животу. Мои бёдра подпрыгивают, когда наши руки касаются головки моего члена. Я возбуждён, почти до боли, от того, как приятно прикасаться к ней вот так, от воспоминаний о том, как я довёл её до оргазма прошлой ночью.

Её рука лежит на моём бедре, и я убираю руку.

— Прикоснись ко мне, — говорю я ей.

Джульетта широко улыбается, её глаза горят, как голубое пламя, и она прикусывает губу, когда её мягкая, тёплая рука ложится на мой живот, как я ей показывал, на мои бёдра. Я приподнимаю их навстречу её прикосновениям. Ниже, ниже, пока она не вцепляется в простыню, не откидывает её, обнажая каждый горячий, ноющий дюйм моего тела прохладному утреннему воздуху.

Джульетта тянется назад, открывает ящик прикроватной тумбочки, затем поворачивается ко мне с маленькой бутылочкой масла в руке.

— Большие пальцы вверх? Большие пальцы вниз?

— С отдушкой? — спрашиваю я. От многих сильных ароматов у меня болит голова.