Я киваю, потому что знаю это. Он доверил мне эту правду.

— Но... когда я с тобой, Джульетта... — он смотрит на наши руки, нежно проводя большим пальцем по моей коже. — Я сомневаюсь в этом убеждении. Когда я с тобой… Я хочу пробовать, надеяться. С... тобой.

Моё сердце бьётся, надежда наполняет меня.

— Дело в том... — Уилл хрипло откашливается. — Дело в том, что я не знаю, что придёт на место этого убеждения, если оно исчезнет навсегда. Я не знаю, будет ли это всё, чего, по твоим словам, хочет твоё сердце, или мы всё равно окажемся там, где я был раньше — вдруг тебе покажется, что, несмотря на все мои усилия, я предлагаю тебе лишь тень того, что нужно.

Я не могу выносить больше ни единого момента, когда Уилл будет вот так сомневаться в себе, только не тогда, когда он показал мне, насколько он способен демонстрировать любовь — семейную, платоническую, романтическую — когда он показывал мне любовь столькими разными способами, даже если это было под видом тренировки.

— Уилл, я бы никогда так не подумала...

— Пожалуйста, — хрипло говорит он. — Выслушай меня.

Я прикусываю язык, потому что это единственный способ заставить себя молчать, и киваю.

— Если бы я был более сильным мужчиной, — говорит Уилл, — я бы подождал, пока не узнаю наверняка. Пока я не смогу сказать тебе совершенно ясно, что когда я предложу тебе всё, чего ты заслуживаешь и чего желаешь, Джульетта, ты точно почувствуешь это, и ты никогда не усомнишься в силе моих чувств и значении этого...

Его глаза всматриваются в мои.

— Но я не такой. Я недостаточно силён. Я не могу больше ни секунды находиться в твоём присутствии и не говорить тебе. И пусть я, возможно, ещё не уверен, хватит ли тебе любви моего сердца... — Уилл прижимает к своей груди мою руку, зажатую в его ладони. — Но каждый уголок этого сердца, при всём его несовершенстве, принадлежит тебе, если ты этого захочешь. А если нет... Что ж, я пойму.

Я смотрю на него, моё сердце сияет изнутри, а на глаза наворачиваются слёзы. Радость переполняет меня, как вода, вырвавшаяся из-за плотины, сдерживаемая надежда хлещет наружу и разливается по мне. А за ней, быстро сменяя друг друга, грозит поглотить страх.

Я боюсь. Как и ожидалось, я так боюсь этого момента, когда я пойму, что снова влюбилась в кого-то. Потому что, в то время как Прежняя Джульетта стремилась к романтике, широко раскрыв объятия для неистовой любви, веря, что этого всегда будет достаточно, Прежняя Джульетта не знала разбитого сердца. Она не знала о том изнуряющем сомнении, о вызывающей панику боли, которые могут возникнуть, когда всё разваливается на части.

На этот раз, столкнувшись с возможностью получить то, на что я надеялась, то, чего моё наконец-то исцелившееся сердце вновь начало желать, я знаю, на что это будет похоже, если я отдамся этому, и всё закончится.

Это будет разрушительно.

Но.

Я переживу это. Потому что я сильная — сильнее, чем я думала вначале, когда в прошлом году моя жизнь развалилась на части. Если я чему-то и научилась за эти почти девять месяцев, так это тому, что я могу пережить гораздо больше, чем думала, и даже когда боль сбивает меня с ног, я могу подняться.

Так что да, я боюсь при мысли о том, что я наконец-то поддамся всем своим чувствам к Уиллу, услышав его скромное честное признание в том, что он беспокоится, вдруг я могу посчитать его недостойным. Я чувствую внутри себя ту же тревогу, что он может посчитать, будто я тоже не дотягиваю до него.

Но когда мы с Уиллом отправлялись в это путешествие, я пообещала ему, что мы оба будем храбрыми, что мы оба сядем на этот велосипед и прокатимся вместе. Я пообещала себе, что больше не буду прятаться от радостей жизни, от трепета любви, из-за страха боли, которую может принести их потеря.

Сначала я молчу, потом крепко прижимаю свою руку, всё ещё зажатую в его ладони, к его сердцу. И тогда я говорю ему, мой голос твёрд, а сердце бьется храбро:

— Я хочу этого. Я хочу тебя.

Его взгляд изучает мои глаза. Его рука крепко сжимает мои пальцы, и я чувствую, как под ними быстро бьётся его сердце.

— Правда?

Я киваю, зарываясь пальцами в его рубашку и притягивая его к себе.

— Так сильно. И мне нужно, чтобы ты услышал меня, Уилл. Ты сильный мужчина. Требуется нешуточная сила и мужество, чтобы открыть своё сердце, когда боишься, что тебе могут причинить боль. Не сила заставила бы тебя молчать о своих чувствах, пока ты не убедился, что можешь доверять, и что я бы увидела в твоём сердце всё, чего ты хочешь от меня — это был бы страх, — я прижимаю руку к его сердцу. — Ты храбрый, Уилл. И ты помогаешь мне чувствовать себя в безопасности и быть храброй, даже когда я сама боюсь. Потому что я боюсь. Я боюсь того, как много ты значишь для меня, как сильно я хочу этого, и не потому, что я не доверяю тебе или не верю в тебя, Уилл, а из-за того, как сильно я верю и доверяю тебе.

— Джулс, — надломленно шепчет он.

Я обхватываю его лицо ладонями и нежно провожу большим пальцем по щеке.

— Уилл.

В тот момент, когда я произношу его имя, внедорожник, стоящий через два места от нас, выезжает, освобождая место для его грузовика.

Мы косимся на освободившееся место, затем снова смотрим друг на друга и улыбаемся.

Спасибо, вселенная.

***

Дверь в мою квартиру с грохотом распахивается, и мы вваливаемся внутрь, отчаянно лаская друг друга руками. Наши поцелуи глубокие, с открытыми ртами, поглаживающими языками, стонами и вздохами. Наконец-то, наконец-то я снова целую его. Я готова расплакаться от колоссального облегчения.

Уилл шарит вокруг, нащупывая дверь, пока не натыкается на неё. Он захлопывает её с гулким звуком.

— Подожди, детка, — бормочет он, отрывая лицо от наших поцелуев ровно настолько, чтобы видеть, что он делает, запирая дверь на засов и поворачивая защёлку замка.

— Хватит ждать, — скулю я ему в шею, скидывая сапоги, затем приподнимаюсь на цыпочки и облизываю впадинку у него на горле.

— Бл*дь, — стонет он.

Уилл неуклюже разувается, пока я прокладываю дорожку поцелуев к его груди, затем он начинает вести меня задом наперёд по коридору, останавливаясь на полпути и прижимая меня к стене. Он замедляет наши поцелуи, его рука лежит на моём подбородке, удерживая меня на месте, его язык ласкает мой, медленно, нежно. Тепло разливается по моему животу.

— Ты такой вкусный, — бормочет он мне в губы.

Я ахаю в наш поцелуй.

— Ты тоже.

Он что-то бурчит, когда я провожу рукой вверх по его бедру, оказываясь так близко к его твёрдому, плотному весу, прижимающемуся к моему животу. Он нежно берёт мою руку и отводит её, переплетая наши пальцы, прижимая их к своей груди. Прямо над его сердцем.

Уилл смотрит на меня сверху вниз, стиснув зубы, глаза горят.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Я никогда ни в чём не была так уверена, — отвечаю я ему. — И если ты спросишь меня ещё раз, то моя натура доминатрикс покажется наружу.

Он со стоном смеётся мне в рот, пока я целую его, и я теряюсь в удовольствии от того, как его бёдра покачиваются рядом со мной, как тепло его тела прижимается к моему. Ноющее желание пульсирует между моих бёдер, в груди. Моя кожа покрыта капельками пота.

— Прикоснись ко мне, — умоляю я.

Уилл улыбается мне в шею, обхватывает руками мою спину и прижимает к себе. У меня перехватывает дыхание, когда он прокладывает дорожку поцелуев к моей ключице, а затем нежно прикусывает её.

— Я и прикасаюсь к тебе.

Я хватаю его руку и кладу её себе между бёдер, поглаживая именно там, где мне нужно.

Уилл чертыхается мне в шею. А потом хватает меня за ягодицы и приподнимает. Я обхватываю его ногами за талию, обвиваю руками за шею.

Мои пальцы зарываются в его волосы, пока я целую его, прижимаюсь к его твёрдому, плотному стволу прямо у моего паха.

— Я сейчас очень ненавижу одежду, — задыхаюсь я.

— Она хуже всего на свете.

— Говорит парень в юбке. Я практически вшита в эти брюки.

Уилл смеётся, пока ведёт нас через гостиную, по коридору прямо в мою спальню.

— Я бы хотел, чтобы этот килт был таким же простым, как юбка. Лучше бы на снимание его не ушло так много времени, как на надевание.

— Я прочла пару сотен романов о горцах, Уилл, — я нежно прикусываю его нижнюю губу зубами, вызывая у него стон удовольствия. — Я готова к этому и обещаю тебе, что килт будет снят в мгновение ока.

— Я собираюсь поймать тебя на слове, — он осторожно опускает меня, пока я не встаю на ноги. В том, что происходит дальше, нет ничего размеренного или контролируемого, никакого медленного, смакующего стриптиза. Я лихорадочно сбрасываю с его плеч клетчатый плед и стягиваю с него рубашку через голову. Уилл возится с пуговицами моего блейзера и чуть ли не срывает его с меня. Я дёргаю за пряжку его ремня, позволяя ему упасть вместе со спорраном на землю, затем дёргаю за плед, обёрнутый вокруг его тела, ровно настолько, чтобы ослабить его на бёдрах.

— Как ты это сделала? — спрашивает Уилл, задыхаясь и отбрасывая килт. — Мне пришлось завёртываться в него как в рулетик, а ты просто взяла и сняла.

— Я же говорила, что справлюсь, — когда ткань падает к его ногам, я издаю самый жалобный и нуждающийся звук. Я получила ответ на свой предыдущий вопрос — он действительно был в нижнем белье, но это всё равно восхитительное зрелище: серые боксёры с низкой посадкой на бёдрах и вздыбившиеся от его эрекции. Я накрываю его ладонью и сильно поглаживаю.

— Джулс, — умоляет Уилл, мягко отталкивая мою руку, опускается на колени, быстро расстёгивает пуговицу на моих брюках и тянет молнию вниз. Я держусь за его плечи, пока он стягивает с меня брюки по ногам, а затем помогает мне снять их окончательно.

Уилл встаёт и тянется к моим волосам, которые я начала теребить, но заколки и резинка для волос упрямо сопротивляются усилиям моих негнущихся пальцев.

— Позволишь мне? — спрашивает он.

Я смотрю на него снизу вверх, наше безумное отчаяние исчезло, и пространство между нами заполняет нежностью. Кивнув, я кладу руки ему на талию. Уилл наклоняется и ловко вытаскивает шпильки, целуя меня в висок, лоб, щёку после извлечения каждой из них. Он целует меня в губы, медленно и нежно, распуская мои волосы, затем снимает резинку. Я крепко сжимаю его талию и приподнимаюсь на цыпочки, с нетерпением желая большего.

Мои волосы падают на плечи, и он запускает в них руки, затем запрокидывает мою голову назад, трахая мой рот языком, именно так, как я хочу, чтобы он взял меня. Медленно и крепко, отстраняясь, заставляя меня преследовать его, пока он снова не погрузится в меня.

Я так взвинчена, что это убьёт меня. Я умру от ожидания.

Медленно, мучительно медленно Уилл проводит костяшками пальцев по краю моих трусиков. Взад-вперёд. Взад-вперёд. Я пытаюсь покачивать бёдрами, желая прикосновений в том месте, где мне это так отчаянно нужно, что я готова расплакаться.

Моё дыхание прерывистое. Я так изнываю. Я чувствую, что хватит одного его прикосновения там, где мне это нужно, и я взорвусь, как фейерверк.

— Пожалуйста, — умоляю я, покачивая бёдрами ему навстречу.

Уилл целует меня в шею, подбородок, прямо за ухом.

— Наберись терпения, Джульетта.

— Я не могу. Я не могу ждать.

Он хрипло смеётся, уткнувшись мне в волосы, затем вздыхает.

— Мне нравится, как сильно ты этого хочешь.

— Я хочу тебя, — говорю я ему на грани слёз, и мой голос охрип от желания. — Я так сильно тебя хочу.

— Я тоже хочу тебя, детка, — бормочет он мне в волосы. — Полегче, Джулс. Я позабочусь о тебе, — его дразнящие пальцы, наконец, опускаются ниже, задевая вьющиеся волоски, мой пах...

Я ахаю, когда он, наконец, опускается туда, где я вся мокрая, туда, где между ног всё пульсирует.

— Уилл, — снова ахаю я.

— Ты вся мокрая, — шепчет он, кружа вокруг моего клитора и наблюдая, как я бесстыдно трусь об его руку. Его прикосновения такие лёгкие, такие дразнящие.

— Что ж. Я только что два часа смотрела на Мэттью Макконахи, — нетвердо говорю я ему, закрывая глаза. — Разве можно меня винить?

Он смеётся в наш поцелуй.

— Так вот для кого это всё?

— Ты же знаешь, что это не так, — по мне пробегает дрожь, первое обещание разрядки уже зарождается во мне. — Это все для тебя.

Уилл стонет, когда я это говорю, и тянется ко мне сзади, несколькими умелыми движениями пальцев расстёгивая мой лифчик. Он спадает с моих рук, и Уилл стаскивает его, а затем отбрасывает в сторону.

— Посмотри на себя, — шепчет он. — Джульетта, ты абсолютно идеальна.

— Я не идеальна, — бормочу я.

— Для меня идеальна, — он наклоняется и целует меня прямо в сердце, над выпуклостью груди. Его нос опускается и задевает мой сосок.

— Уилл, пожалуйста, — умоляю я. — Пожалуйста.

— Какая требовательная женщина. Я пытаюсь насладиться тобой.

— Насладишься мной позже, — я провожу руками по его груди, по его эрекции. — Просто сначала заставь меня кончить.

Рассмеявшись, Уилл снова поднимает меня и подводит к кровати. Я плюхаюсь спиной на матрас, безвольно закидывая руки за голову, и улыбаюсь ему.

Уилл опускается на колени, хватает меня за бёдра и тянет к краю кровати.

— Так нормально? — спрашивает он.

Я отчаянно киваю.

— Очень даже нормально.

Схватив мои трусики, он стаскивает их с моих ног, а затем отбрасывает и их в сторону. Его руки скользят по моим бёдрам, пока он пристально смотрит на меня, стиснув зубы.

— Чёрт, ты такая красивая.

Я краснею, закрывая лицо рукой.

— Уилл.

Осторожно отведя мою руку назад, Уилл нависает надо мной, его ладонь скользит по моим рёбрам, обхватывает грудь, касается большим пальцем соска. Я прикусываю губу, когда он нежно теребит мой сосок, и едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Он смотрит на меня сверху вниз.

— Мне нужно, чтобы ты смотрела, Джулс. Мне нужно, чтобы ты смотрела на меня, когда я заставлю тебя кончить.