— Хочешь уйти отсюда?

Я хмурюсь в замешательстве. Мой взгляд скользит по её сёстрам и всем её друзьям, разбросанным по танцполу. Она не волнуется, что они увидят, как мы уходим вместе?

— Ты уверена? — спрашиваю я.

Её губы изгибаются в улыбке.

— Я уверена. Секундочку!

Она забирает свою трость с моего локтя, затем направляется к своим сёстрам, наклонив голову и разговаривая с ними. Они обе смотрят в мою сторону и улыбаются. Я понятия не имею, что она им говорит, но я испытываю облегчение от того, что, что бы это ни было, они, кажется, не возражают.

Джульетта подходит ко мне и обхватывает меня за руку.

— Как ты относишься к тому, — перекрикивает она музыку, — чтобы тоже получить свой маленький сюрприз?

***

Обычно я не люблю сюрпризы, но я доверяю Джульетте. Она спрашивает, не хочу ли я отвезти её прямо домой — я хочу, но не потому, что устал и готов вернуться к себе, а потому, что я хочу отвезти её обратно в её квартиру, сорвать с неё одежду и заставлять кончать, пока она не начнёт умолять меня остановиться, пока она будет не в силах вынести ещё одну порцию удовольствия.

Очевидно, я не могу сказать ей этого, поэтому говорю ей правду, пусть и не всю правду: что я не устал, что я готов к чему-то другому, лишь бы это было не очень шумным.

И, руководствуясь этим критерием, мы отправляемся в путь, следуя указаниям не моей австралийской Сири, а Джульетты, которая прижимает свой телефон к груди и говорит мне, куда и когда поворачивать, твёрдо решив не дать мне заглянуть в карту на её экране.

Я послушно следую её указаниям, и когда мы в последний раз поворачиваем налево, я всё ещё не знаю, чего ожидать от пункта нашего назначения, который, как утверждается, находится прямо за углом. Когда я вижу, что это такое, я резко жму на тормоза.

Парковка автокинотеатра расположена прямо у кромки воды, слева — высокий широкий экран, справа — панорама центра города, мерцающая за рекой.

Автокинотеатр.

(Имеется в виду кинотеатр под открытым воздухом, где люди смотрят фильм, сидя в своих машинах, — прим)

— В чём дело? — говорит Джульетта. Её рука опускается на моё бедро и нежно сжимает его. — Всё равно слишком громко? Мы можем заняться чем-нибудь другим.

— Нет, — я качаю головой, затем смотрю в её сторону, пытаясь выдавить улыбку, хотя у меня это плохо получается.

Реакция Джульетты подтверждает это.

— У тебя такой вид, будто ты страдаешь от желудочно-кишечного расстройства.

Из меня вырывается хрюкающий смешок. Кажется, я в шоке. Впервые с тех пор, как мы начали ходить на свидания, она сама выбирает, куда нам пойти, и вот что она выбрала.

Автокинотеатр.

Место, которое для моей семьи почти священно, которое имеет такое особое значение, о котором она никак не может знать.

Это знак? Или я просто хочу, чтобы это было знаком само по себе?

— Я в порядке, — говорю я, сжимая её руку. — Обещаю. Ты просто... приятно удивила меня. Я бы поспорил на грузовик, что мы поедем в боулинг.

Выражение её лица становится удручённым.

— О. Мы вполне могли бы поехать туда, если ты хочешь. Особенно учитывая, — она указывает на табличку у входа, — что сегодня вечер романтических комедий. Может быть, ты не в восторге от атмосферы...

— Джульетта, — я снова сжимаю её руку. — Мне будет отлично и тут. Обещаю на мизинчике.

Это убеждает её. На её лице появляется улыбка, она откидывается на спинку сиденья и хлопает в ладоши.

— Уиии! Сегодня показывают «Как отделаться от парня за 10 дней». Один из моих любимых. Ты смотрел?

Я качаю головой.

— Но я, само собой, новичок в этом жанре.

Она улыбается мне.

— Тебе понравится.

И она права, мне это нравится. Я смеюсь над всеми этими выходками, над абсурдными попытками Мэттью Макконахи и Кейт Хадсон измотать друг друга, которые в конечном итоге заставляют их влюбиться друг в друга. В конце у меня на глаза наворачиваются слёзы. Мне это чертовски нравится.

Бл*дь, облако, на котором я парю, когда фильм заканчивается, почти такое же приятное, как эндорфины после тяжёлой тренировки. Кажется, в моём будущем предвидится марафон романтических комедий.

— Папоротник любви! — восклицает Джульетта, когда мы выезжаем с парковки. — Ну кто до этого додумался? Как я могу проникнуть в их мозг? У меня такое чувство, что каждый раз, когда я пытаюсь написать смешной момент, он получается далеко не таким смешным, каким я хотела бы его видеть.

— Ты пишешь романтическую комедию? — спрашиваю я, перестраиваясь в другую полосу.

Она немного молчит, потом говорит:

— Я вроде как в черепашьем темпе работаю над историческим романом, но, по крайней мере, я бы хотела, чтобы это был исторический роман-комедия.

Я кошусь в её сторону.

— Это невероятно, Джулс. Могу я почитать, что у тебя уже есть?

— Боже, нет! — вопит она, хлопая себя ладонями по щекам. — Ты шутишь? Это настоящий кошмар на двадцать тысяч слов, которые я постоянно подправляю и переписываю, но никогда не продвигаюсь дальше. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы это было твоим введением в исторические романы.

Я улыбаюсь, ускоряясь.

— Ну, это не было бы введением. Я уже прочитал три исторических романа, и я подсел.

— Что? — она наклоняется через консоль. — Как? Когда?

— Позаимствовал их у своей мамы, точнее, стащил тайком. Она бы ужасно злорадствовала, если бы узнала, что я наконец-то поддался, хотя она почти два десятилетия кричала на меня, чтобы я попробовал.

Джульетта вздыхает, затем говорит дрожащим голосом:

— Скажи мне, что это не были исторические романы про горцев.

— Я мог бы ответить так... — я быстро улыбаюсь ей, затем снова смотрю на дорогу. — Но я же обещал на мизинчике, что буду с тобой честным.

Глава 27. Джульетта

Я не стану на него набрасываться. Я не стану на него набрасываться. Я не стану на него набрасываться.

Но, боже мой, он читал романы о горцах. Целых три!

«Возьми себя в руки, Джульетта».

Я выдыхаю, когда Уилл проезжает на своём грузовике по моему кварталу, а впереди маячит мой многоквартирный дом. Я справлюсь с этим. Я справлюсь с тем, что мой приятель по тренировкам романтики, этот милый мужчина, который стал моим другом, читал мой любимый вид любовных романов. Я могу смириться с тем, что он появился сегодня вечером в костюме горца, танцевал до упаду со мной и моими друзьями, смеялся и плакал во всех нужных местах романтической комедии, которую я обожаю. Я могу справиться с этим и засунуть своё желание к нему обратно в тот похотливый шкаф, откуда оно появилось...

Вот только в этом-то и проблема. Моё желание к Уиллу уже не просто физическое. Я даже не уверена, когда именно, но это случилось давно, и теперь это желание заполнило целую комнату — комнату, на двери которой написано слово, о котором мне страшно даже подумать, не говоря уже о том, чтобы назвать.

Но я знаю, что это такое. И то, что я не думаю об этом слове и не произношу его вслух, не делает его менее реальным — оно просто есть, вплетённое в ткань нашего совместного времяпрепровождения.

Вот в чём заключается ирония судьбы. Я начала это путешествие с Уиллом, мужчиной, с которым, как я решила, было безопасно идти по пути романтической любви, потому что он не уверен, что ищет её в своей собственной жизни, или, по крайней мере, казалось, что он был уверен, что не ищет её со мной; чьё место в жизни Кристофера сделало его безопасным, строго под запретом. Я была так уверена, что Уилл — идеальный человек, который мог бы стать моим партнером по тренировкам на этом пути, чтобы снова чувствовать себя в безопасности и начать доверять себе, оставаясь при этом романтичной, потому что он был последним человеком, в которого я могла влюбиться.

Но именно этим всё и закончилось.

Уилл останавливает грузовик у моего дома и включает поворотники. Во всём квартале нет ни единого свободного места, ему негде припарковаться; ему придётся высадить меня и продолжить свой путь. Я безмерно разочарована. Если это знак Вселенной держать свои чувства при себе, то я глубоко возмущена этим, даже если знаю, что это было бы разумно и безопасно.

Может, я больше не хочу быть в безопасности.

Раздираемая, измученная тем, как сильно я хочу действовать в соответствии со своими чувствами, я поворачиваюсь на сиденье так сильно, как только могу, и смотрю Уиллу в лицо, ища в его глазах ответ на свои вопросы — «Хочешь ли ты меня так же, как я хочу тебя? Как ты думаешь, смог бы ты когда-нибудь захотеть того же, что и я? Смог бы ты захотеть этого вместе со мной?»

Но, несмотря на все его разговоры о том, как он выражает свои мысли на лице, не скрывая их за густой бородой, я не могу найти ни единой чёртовой зацепки.

Поэтому я сосредотачиваюсь на том, что знаю точно — как чудесно было провести с ним каждый вечер, каким замечательным он был.

— Спасибо тебе, Уилл. За всё это. Ужин. Поход на вечеринку вместе со всеми. Автокинотеатр. Это было... очень, очень здорово.

Он кивает, крепко сжимая руль.

— Да, это действительно было так, — тихо говорит он. — Спасибо тебе, Джулс.

Это тот момент, когда он откроет дверцу своей машины, быстро обойдёт вокруг грузовика и поможет мне спуститься. Это тот момент, когда я обниму его на прощание, не прижимаясь к нему, как кошка во время течки, а затем сама поднимусь в свою квартиру.

«Но пока что рано», — шепчет тихий голос внутри меня.

Я замираю на мгновение, этот голос эхом отдаётся в моей голове, что-то внутри подсказывает мне, что это правильно.

— Уилл.

— Хм?

Желание пронизывает меня, когда его взгляд устремляется к моим губам, а мой — к его. Каждая клеточка моего тела наполняется страстным желанием.

— Почему ты на самом деле ударил по тормозам, — осторожно спрашиваю я, — когда понял, что я выбрала автокинотеатр?

Уилл молчит, пристально всматриваясь в мои глаза. Он издаёт долгий, медленный вздох.

— Обещание на мизинчиках, — тихо говорю я. — Помнишь?

Он медленно берёт меня за руку и сжимает её в своей. Он немного колеблется, затем говорит:

— Возможно, это звучит... странно, но в моей семье есть традиция. Когда ты приводишь кого-то в... автокинотеатр... это место, куда ты приводишь человека, которого любишь.

Моё сердце вырывается из груди.

— Что?

Он смотрит на свою руку, сжимающую мою.

— Всё началось с моего прадеда. Когда он был молод, Иллирия не была такой застроенной, как сейчас, и делать там было особо нечего. Когда в городе появился автокинотеатр, это стало большим событием, и автокинотеатр стал тем местом, куда все ходили в подростковом возрасте, куда ходили пофлиртовать и получить удовольствие от обычных развлечений. Прадед был красивым, обаятельным парнем, им интересовались многие девушки, и он водил их на свидания — на озеро ловить рыбу, есть мороженое в кафе, гулять по городу. Но никогда не в автокинотеатр, потому что это он приберегал для женщины, к которой относился бы серьёзно. В первый день, когда он познакомился с моей бабушкой, он спросил её, не хочет ли она сходить в автокинотеатр.

Боже мой, что может быть романтичнее? Мои глаза наполняются слезами.

— Потому что он знал?

— Потому что он знал, — подтверждает Уилл. — «Как удар молнии», — так он всегда говорил. «Когда я увидел её, — говорил он, — это было как удар молнии, прямо в сердце — я понял, что люблю её и всегда буду любить».

Его рука нежно сжимает мою.

— И так это стало традицией, — рассказывает он мне. — Мой дедушка делал то же самое с моей бабушкой. Потом мой папа с моей мамой. Они ни разу не водили даму в автокинотеатр, пока не понимали, что она та самая, — он улыбается про себя. — Мои родители до сих пор ходят в автокинотеатр на каждую годовщину свадьбы.

— О, — выдыхаю я, прикладывая руку к сердцу.

— Я никогда не думал, что сделаю это, — тихо продолжает Уилл. — Потому что... исходя из… ты знаешь, как у меня всё получалось, когда я пробовал встречаться с кем-то... Я вроде как перестал надеяться, что когда-нибудь дойду до этой стадии.

Моё сердце разрывается от боли. За то время, что мы были вместе, мне потребовалось собрать все свои силы, чтобы не оспорить представления Уилла о том, на что, по моему мнению, он должен надеяться, о том, какую любовь может подарить ему достойный человек и как сильно они будут любить то, что он даст им взамен. Сейчас мне почти больно держать себя в руках, но я это делаю. Даже если с того момента, как мы начали, я поклялась себе, что сделаю всё возможное, чтобы показать Уиллу, что женщина, достойная его, будет любить его романтически и чувствовать себя такой же любимой, как он. Как бы сильно я ни хотела, чтобы он увидел те же возможности, что и я, надеялся на то же для себя, на что надеюсь я, я не могу сделать этого за него. Я сделала всё, что могла, пока мы практиковались, и это всё, что я могу сделать, чтобы выстроить мост к его вере в то, что это возможно — вторая половина моста должна исходить от него.

Уилл смотрит на меня снизу вверх, и его глаза не отрываются от моих.

— Поэтому когда ты... — его горло судорожно сглатывает. — Когда из всех мест, которые ты могла бы выбрать для нас, ты выбрала автокинотеатр, это... это повлияло на меня. Это заставило меня задуматься, и это не первый раз, когда я задумываюсь об этом, Джульетта, но, чёрт возьми, я был чертовски близок к тому, чтобы задаться вопросом... — его голос срывается. Он крепко сжимает челюсти. — Я собираюсь кое-что сказать, и если это не то, что ты хочешь услышать, мне нужно, чтобы ты пообещала, что скажешь мне это, хорошо?

Моё сердце колотится о рёбра.

— Обещаю, — шепчу я.

Уилл удерживает мой взгляд и говорит:

— Я долгое время верил, говорил себе, что не стоит надеяться найти это с кем-то, не стоит пытаться снова после того, как мне... причиняли боль, так много раз, когда я это делал.