«Мы все — кучка чудаков. Весёлых чудаков. Я думаю, ты хорошо проведёшь время».

— Надеюсь, она права, — бормочу я себе под нос. Затем стучу в дверь.

Дверь почти сразу же распахивается, и на пороге появляется широко улыбающаяся Джульетта.

— Привееет!

Я чувствую себя так же, как в тот раз, когда несчастный старый мамин осёл, Яго, пнул меня прямо в грудь. У меня перехватывает дыхание, шок пронзает всё моё тело.

Господи, она прекрасна.

Джульетта стоит на пороге своей квартиры, её тёмные волосы собраны на макушке, и несколько мягких прядей ласкают её ключицы. На ней розовый вязаный свитер, из-под которого видна белая майка. Свитер съехал набок, цепляясь за край её плеча. Мой взгляд скользит вниз. На ней обрезанные джинсовые шорты, облегающие её широкие бёдра, бахрома которых касается кожи. Босые ступни, ногти на ногах накрашены в тот же розовый цвет, что и свитер.

Я поднимаю взгляд так быстро, как только могу, и судорожно сглатываю.

— Привет.

Отступая назад, она открывает дверь шире.

— Заходи.

Я делаю, как она говорит, и переступаю порог.

— Петруччо уже здесь?

— Да, — тихо отвечает Джульетта, закрывая дверь. — Когда он предупредил меня, что ты придёшь, я сказала, что это здорово, а потом как бы невзначай обронила, что встретила тебя на заднем дворе утром после вечеринки, сказала, что мы выпили по чашечке кофе и немного поговорили.

— Хорошо, — я протягиваю ей бутылку виски «Орсино», которую принёс с собой. — Держи.

Она берёт бутылку, осматривает её и протяжно присвистывает.

— Ух ты, тридцать лет? Это так щедро, Уилл, спасибо тебе! — улыбаясь мне, она говорит более мягким голосом: — Как у тебя дела? Беруши готовы к использованию?

Я похлопываю себя по карману, где лежит футляр для берушей, прикреплённый к связке ключей.

— Я подготовился.

— Отлично. Мы бываем шумными, по крайней мере, во время игры.

— Со мной всё будет в порядке.

Улыбка Джульетты становится шире. Наши взгляды встречаются.

Я хочу поцеловать её. Очень сильно. Я хочу обхватить ладонями её лицо и прижаться губами к её губам, заставить её растаять от моих прикосновений. Я хочу показать ей, что, может быть, я и не самый красноречивый собеседник, не самый обаятельный романтик или душа компании, но я вполне способный во многих других вещах. В таких вещах, от которых она почувствовала бы себя чертовски хорошо.

Но друзья так не поступают, а друзья — это всё, кто мы есть. Особенно сегодня, рядом с этими людьми.

Свитер сползает ниже, обнажая изгиб её плеча, гладкую, как атлас, кожу.

Меня охватывает жар.

Джульетта хватает свой свитер и натягивает его обратно на плечи. Это не помогает. Эта полоска её кожи, изгиб шеи, линия плеча запечатлелись в моём мозгу.

— Начинаем, — шепчет она.

Я делаю глубокий вдох и следую за ней к толпе.

***

С пивом в руке я оглядываю её квартиру. Белые стены залиты тёплым светом свечей. Сверкающий пол из тёмного дерева застелен большим ковром в радужную полоску. На диване и на соседнем клубном кресле по меньшей мере дюжина подушек цвета разных драгоценных камней. На стенах висят абстрактные произведения искусства в рамках, окружённые бесчисленными фотографиями. Рамки поменьше с большим количеством фотографий и рисунков весело расставлены на каминной полке рядом с засушенными цветами, которые торчат из ваз, украшенных разноцветными бархатными лентами. Это место уютное, тёплое и милое.

Совсем как сама Джульетта.

— Славное местечко, правда? — говорит Петруччо.

Я киваю.

— Очень славное.

Он улыбается, обводя взглядом квартиру и останавливаясь на двери в конце коридора.

— У меня здесь остались хорошие воспоминания.

Я нечасто умею читать подтекст, но по распалённому, ностальгическому выражению его лица нетрудно понять, что он думает об очень конкретных «приятных воспоминаниях», которые, как я предполагаю, включают в себя Кейт, когда она жила здесь.

Та самая дверь, на которую он смотрел, распахивается, и выходит мужчина примерно моего роста, но на этом наше сходство заканчивается. Он худощав, как бегун на длинные дистанции, гладко выбрит, с аккуратными завитками тёмно-русых волос, в очках в черепаховой оправе, в рубашке на пуговицах, рукава которой закатаны до локтей, и в классических брюках.

— Джейми! — зовёт Петруччо. — Вот и ты.

Мужчина улыбается в нашу сторону и протягивает руку, которая, к моему удивлению, оказывается влажной.

— Извини, — говорит он. — Я пришёл прямо из клиники. Только что помыл их.

Это значит, что Джейми вышел из уборной, на которую Петруччо только что любовно заглядывался, предаваясь воспоминаниям. Я смотрю на него в замешательстве. У него остались приятные воспоминания об уборной?

— Ничего страшного, — говорю я Джейми. — Рад с тобой познакомиться.

— Взаимно, — отвечает Джейми.

— Джейми, — говорит Петруччо, — это мой хороший друг Уилл Орсино.

— Со студенческих времён, — говорит Джейми, тепло улыбаясь. — Я слышал несколько интересных историй об этой главе вашей жизни. Рад, что наконец-то могу сопоставить всё это с реальным лицом, — он понижает голос. — Я также слышал, что ты мой коллега-интроверт.

Сначала я опешиваю, но через секунду до меня доходит. Он сказал «мой коллега-интроверт», а это значит, что он со мной в одной лодке.

— Ты всё слышал верно, — говорю я ему.

Джейми кивает и криво улыбается.

— Как один интроверт другому, скажу, хотя я и люблю вечера игр, иногда здесь всё становится чересчур. Я обнаружил, что балкон рядом с кабинетом — отличное место, чтобы подышать свежим воздухом и побыть в тишине. Если тебе в какой-то момент понадобится.

Я киваю, чувствуя, как у меня слегка опускаются плечи. Приятно осознавать, что я здесь не единственный, кому нравится общаться с людьми, но кто также бывает ошеломлён ими.

— Я ценю это, приятель. Спасибо.

Джейми кивает.

— Не за что.

— Нужно чего-нибудь выпить? — спрашивает Петруччо у Джейми.

— Действительно, нужно.

— Орсино привёз с собой виски своей семьи. Очень хорошая бутылка.

Джейми поднимает брови и смотрит на меня.

— Правда?

— Правда, — я киваю в сторону кухни. — Открыта и готова к тому, чтобы ей наслаждались Ты любишь виски?

— Обожаю, — говорит он. — На самом деле, я собираюсь быть честным и признаюсь, что я твой большой фанат, просто до сих пор пытался сохранять хладнокровие, но теперь, когда всё раскрылось, я буду откровенен: когда Кристофер упомянул, что ты и твоя семья владеете винокурней, я при следующем визите в бар просто из любопытства заказал «Орсино» пятнадцатилетней выдержки и, — он прижимает руку к сердцу, — я влюбился. Теперь это моё любимое. У меня в барной стойке есть все ваши сорта виски.

Я широко улыбаюсь.

— Серьёзно?

— Серьёзно, — говорит он. — Если бы я заранее знал, что ты будешь здесь, я бы обязательно принёс тебе на автограф свою бутылку двадцатилетней выдержки.

Петруччо улыбается, глядя в свой бокал.

Этот парень просто прелесть.

— Что ж, всегда есть следующий раз. Я буду здесь на следующих выходных. Рад буду это сделать.

Джейми оживляется.

— Так скоро? Что приводит тебя сюда? Ты живёшь на севере штата, не так ли?

— Да, но до конца месяца я буду приезжать в город на выходные.

Я рассказываю Джейми о работе, которую беру на себя вместо Имоджен, и не успеваю оглянуться, как уже отвечаю на его вопросы о процессе выдержки и дистилляции, обсуждаю с ним, какая выдержка лучше, Кристофер с кривой усмешкой извиняется и оставляет нас наедине с нашей беседой.

— А теперь у меня к тебе вопрос, — говорит Джейми, кивая на моё пиво. — Тебе никогда не надоедало виски из-за того, сколько времени ты с ним проводишь?

— Не-а, — я слегка пригубляю пиво, разглядывая бутылку. — Просто жарким летом я люблю холодное пиво, особенно из местной пивоварни, которая находится в городе напротив моей. Я люблю виски и всегда буду любить.

— Посмотрите на вас двоих, — говорит Джульетта, бочком подходя к нам. — У вас что, завязывается броманс?

— Я влюблён по уши, — сообщает ей Джейми. — Мы поговорили о виски; он ответил на все мои заумные вопросы. Я так много узнал о процессе выдержки. Само собой, я влюбился сильно и быстро. Однако Уиллу, возможно, нужно, чтобы мы двигались более неспешными шагами.

— Ты шутишь? Говорить о виски — это мой язык любви. Я безвозвратно пропал.

Джульетта улыбается нам.

— Что ж, это очаровательно.

Сестра-близнец Джульетты, Би, с которой Джульетта познакомила меня, когда я только вошёл, проносится мимо нас и открывает дверь квартиры.

— Спасибо, БиБи! — окликает Джульетта.

Когда я впервые увидел Би, это было немного шокирующе — встретить кого-то, кто так похож на Джульетту. Но потом я увидел все различия, и не только очевидные, такие как её густая чёлка, осветлённые кончики волос, множество татуировок, покрывающих её тело. Я смотрю на Джульетту, отмечая те отличия, которые заметил: её лицо сердцевидное в отличие от более овального у Би, губы более широкие, а ямочки на щёках более глубокие.

Джульетта улыбается мне, но её глазах выпучены и предупреждают. Я понимаю намёк. Я пялился на неё и мог выдать нас. С другой стороны, даже если бы мы были новыми друзьями, я бы пялился на неё. У меня же есть глаза, а она красавица.

— Привет! — вошли две женщины, и та, что пониже ростом, с густыми тёмными кудрями и лучезарной улыбкой, заключает меня в объятия. — Я Марго. А ты Уилл! Я так рада, что наконец-то познакомилась с тобой!

Я удивлённо смотрю на неё. Я понятия не имел, что Петруччо так много говорил обо мне.

— Э-э-э. Привет. Я тоже рад с тобой познакомиться, Марго.

— Приятно познакомиться, Уилл, — говорит та, что повыше, и бросает на Марго сухо-насмешливый взгляд. У неё выбритые волосы, покрашенные в ярко-розовый цвет, и дерзкая улыбка на лице. Она предлагает мне крепкое рукопожатие, которое я принимаю. — Я Сула.

— Приятно познакомиться, Сула.

— Окей, — говорит Марго, берёт меня под руку и ведёт на кухню. — Я была так рада познакомиться с тобой, потому что ты — производитель виски «Орсино», а я миксолог, — она отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. — Я собираюсь приготовить тебе свой знаменитый фирменный коктейль, в котором будет использован твой алкоголь! Если, конечно, ты не возражаешь.

Сула закатывает глаза.

— Да, дорогая, ты дала ему возможность очень легко отказаться.

Марго отмахивается от неё.

— Он скажет мне «нет», если захочет. Он большой мальчик, — её взгляд скользит по мне. — По-настоящему большой мальчик. Боже мой. И такой милый. Ты одинок?

Я заливаюсь краской.

— Не для себя спрашиваю, — говорит она, кивая головой в сторону Сулы. — Я окольцована вон с ней.

— О. Я, э-э... — я смотрю на Джульетту и понимаю, что не должен этого делать, но ничего не могу с собой поделать и поворачиваюсь к ней за советом. Она всё ещё улыбается, хотя это кажется немного натянутым, и ободряюще кивает мне. Я снова смотрю на Марго. — Да, я не женат.

— Но и не местный, верно? — настаивает Марго.

— С севера штата, — отвечаю я ей.

— Боже, мне там нравится, — говорит Сула, проходя мимо нас на кухню. Она открывает банку пива и делает глоток. — Такое великолепие, такая идиллия. Я хочу когда-нибудь купить маленький домик в глуши на севере штата. Это моя мечта на пенсии. Дом у чёрта на куличках.

— Ну, а пока, — говорит Джейми, — тебе всегда рады в коттедже. В последнее время мы с Би почти не бываем там.

Я поворачиваюсь к нему.

— У тебя там собственный дом?

Он кивает.

— Моя тётя оставила его мне. Домик уже давно принадлежит моей семье. У меня остались о нём хорошие воспоминания.

— Где именно? — спрашиваю я.

— Это в Иллирии.

Я широко улыбаюсь.

— Я там и живу.

— О-о-о, — визжит Марго и хлопает в ладоши. — Я просто обожаю видеть доказательства того, как тесен этот мир.

Разговор легко переходит на тему жизни на севере штата, задаётся ещё больше вопросов о винокурне, ферме, а затем Петруччо рассказывает несколько более безобидных историй со времён нашей учёбы в колледже. Становится немного шумно, но не до такой степени, чтобы мне захотелось надеть затычки для ушей. Джульетта была права: они весёлые люди. Разговаривать с ними не так уж и сложно.

Фирменный напиток Марго — это спритцер на основе классического коктейля «Пенициллин»: она добавила имбирное пиво, много льда, немного Куантро, немного лимона и апельсина — и это потрясающе. Я медленно потягиваю его, смакуя напиток почти так же, как я смакую Джульетту и её сестёр, оживлённо рассказывающих нам историю о том, как Петруччо во время ливня застрял в техническом этаже под крышей своего дома, пытаясь спасти Пака — у этого животного, похоже, не на шутку проказливая натура — и как понадобились все пятеро Уилмотов, чтобы вытащить его оттуда. (Технический этаж — это небольшое пространство под крышей или в подполье, где пролегают трубы; человек там может максимум проползти на животе, — прим) Как только они заканчивают, Джейми пробегает мимо нас к двери и открывает её для двух новых людей, входящих в квартиру — один с густой тёмной бородой и короткой стрижкой, другой с тёмными волосами, собранными в хвостик на затылке.

— Хамза! — Джульетта улыбается. — Тони! Вы пришли!

— Время игр! — вопит Би.

Все начинают разбредаться, но я позволяю себе немного задержаться. Это новая часть вечера, хореография которой мне неизвестна. Я подношу к губам фирменный напиток Марго и делаю глоток как раз в тот момент, когда мягкая рука опускается мне на спину. Я так сильно вздрагиваю, что чуть не расплёскиваю половину своего напитка из стакана. Я ловлю его в последнюю минуту, удерживая стакан в руке, когда волны напитка успокаиваются.

— Прости! — шепчет Джульетта.

Я смотрю на неё сверху вниз, и моё сердце бешено колотится.