РИДЛИ

Эзра долго смотрел на меня, прежде чем произнести хоть слово, и мне оставалось только ждать. Ждать и смотреть, насколько скверной окажется его реакция. Он может запретить мне посещать заведение, что станет ударом сразу по нескольким фронтам. Может обругать меня прямо здесь. Я не видела в нем жестокости, но могла и ошибаться.

Но я уже видела все это раньше. Сталкивалась со всем этим. И могла справиться со всем, что бы ни встало на моем пути.

— Что тебе нужно от Эм? — голос Эзры был низким, не агрессивным, но в нем слышалось предупреждение.

Я посмотрела ему прямо в глаза, надеясь, что он увидит честность в моих.

— Я хочу найти ублюдка, который ее похитил.

Карие глаза вспыхнули удивлением.

— Ты частный детектив или что-то в этом роде?

— Или что-то в этом роде.

— Она ведущая одного из крупнейших подкастов о настоящих преступлениях, — произнес голос, когда стул напротив меня отодвинули. Долговязый подросток с волосами цвета воронова крыла и кольцом в губе сел без приглашения, черная одежда подчеркивала его готический образ. — Она в одиночку раскрыла три дела и нашла новые зацепки почти в дюжине других.

Взгляд Эзры метался туда-сюда между подростком и мной.

— Это правда?

Я боролась с желанием поерзать на своем месте.

— Не совсем в одиночку. Я добиваюсь успеха только с помощью общин, в которые попадаю.

Мужчина прищурился.

— Я ни о чем не буду говорю без разрешения Эм.

Любопытство разгорелось с новой силой. Его ответ казался слишком резким для случайных коллег по работе. Возможно, он просто защищал Эмерсон из-за пристального внимания прессы после похищения. Маленькие сообщества могут быть замкнутыми, а их жители становились бульдогами, пытающимися защитить друг друга.

— Я бы никогда не заставила кого-то говорить со мной. Будь то жертва или кого-то еще. — Это было правдой. Если семья или жертва не хотели со мной разговаривать, я их обходила стороной. Я понимала, как больно копаться в травме. Переосмысление всего этого может быть подобно вскрытию затянувшейся раны.

Но я также знала, что иногда повторное открытие этой раны — именно то, что нужно для полного исцеления. Я просто надеялась, что однажды смогу найти его и для себя.

Эзра смотрел на меня долгое, тяжелое мгновение.

— Ни черта не скажу, пока не получу разрешение от Эм. — И с этим он пошел прочь с разъяренным выражением лица.

Мальчик напротив меня тихонько присвистнул.

— Обычно Эзру не так-то просто разозлить.

Я перевела взгляд на него, пытаясь оценить его возраст и понять, кто он. Одежда, подводка для глаз и кольцо в губе были маской. Мне нужно было увидеть, что скрывается под всем этим. Но на это нужно время.

— Все справедливо. Я влезаю в то, что более чем болезненно.

Я бы предпочла ярость, даже гнев, а не слезы. Слезы каждый раз портили мне настроение.

— Но ты же пытаешься помочь. Ты всегда помогаешь, — возразил мальчик.

На моих губах заиграла улыбка.

— Так ты слушаешь шоу?

Его голубые глаза сверкнули.

— Каждую чертову неделю. Это огонь. Я также бываю на ваших форумах и в социальных сетях. Когда ты опубликовала вступление к Шейди-Коув, я обалдел. С тех пор рыскаю по городу в надежде увидеть тебя.

Теперь я не могла удержаться от смеха.

— Что ж, вот она я. Ты скажешь мне свое имя?

— Черт, да. Я Дин.

— Приятно познакомиться, Дин.

— Это так чертовски дико. «Список виновных» в нашем сраном городке, — пробормотал Дин. Мои брови приподнялись, а его щеки покраснели. — Извини. Просто здесь никогда ничего не происходит. Так чертовски скучно.

Но это была неправда. Кое-что произошло, и это наложило отпечаток на город и его жителей.

— Я могу показать тебе все вокруг, — продолжил Дин. — Познакомить тебя с людьми. Но не уверен, что они будут разговаривать. Люди очень оберегают Эмерсон. Я слышал, что в свое время «Дейтлайн»⁶ хотели сделать что-то по этому делу, а город практически закрыл им доступ. Я понимаю. Она ведь даже не выходит из дома.

Похоже, я была права насчет того, что жители Шейд-Коув присматривают за Эмерсон. И была рада этому, даже если это означало, что моя работа окажется сложнее. Но мое внимание привлекло кое-что еще, сказанное Дином.

— Ты имеешь в виду, что она нечасто приезжает в город?

— Нет, я имею в виду, что она вообще никогда не приезжает в город, — сказал Дин. — Я не видел ее с тех пор, как мне было шесть лет. Мои родители дружили с ее мамой, так что они иногда приходили к нам на ужин.

— Дружили? — спросил я.

— Ее мама умерла через пару лет после похищения Эмерсон. Сердечный приступ.

Черт. Я уже знала, что отец Эмерсон умер, когда она была еще маленькой. Получается девушка осталась совсем одна в этом мире.

— Ее брат привозит ей продукты и вещи из города. Я слышал, что все ее посылки и вещи сначала попадают к нему. Она никогда не покидает своего дома.

То чувство, которое я испытывала в глубине души, немного улеглось. Беспокойство все еще было, но теперь его вытеснила ярость. Гнев на человека, который перевернул жизнь Эмерсон с ног на голову одним неосторожным поступком, наплевав на причиненные им страдания.

Я изо всех сил старалась не показать своей ярости.

— Не знала, что у нее есть брат.

Об этом не говорилось в статьях, которые я читала, но их скудные подробности обретали смысл теперь, когда я знала, что жители Шейди-Коув сплотились вокруг Эмерсон. Чтобы заставить их открыться, мне нужно было убедить Эмерсон, что я смогу дать ей исцеление.

Дин кивнул.

— Разные отцы, но одна мама. Он старше на лет десять, но они очень близки.

Очевидно, я многого не знала об этом деле, и это чувство мне не нравилось. Я хотела быть максимально подготовленной, когда вступала в дело. Но в данном случае мне не нужно искать нужную информацию в интернете, и это было очевидно. Я схватила свой ноутбук и засунула его в сумку.

— Что ты делаешь? — спросил Дин, нахмурив брови.

— Мне нужно встретиться с Эмерсон, пока кто-нибудь не отговорил ее от разговора со мной. — С учетом того каким защищающим был этот город, и того, что я отправила запрос в полицию на документы, время уже шло.

— Я мог бы помочь тебе, — предложил Дин, в его глазах было столько надежды. — Буду твоим стажером или кем-то вроде того.

Я ухмыльнулась, вставая со стула и запихивая оставшиеся вещи в сумку.

— Я обязательно дам тебе знать, если у меня появятся еще вопросы.

Он нахмурился и опустился на стул.

— Ты меня отшиваешь.

— Да, — признала я. Нельзя было допустить, чтобы ребенок впутался в мое расследование. — Но ты можешь съесть мой буррито в качестве утешения.

При этих словах он слегка оживился.

— Я мог бы умять один. Они суперские.

Я хихикнула.

— Все в твоем распоряжении. — Дин пододвинул к себе тарелку, а я взяла свой кофе. — Увидимся.

— Увидимся, — отозвался Дин, его рот уже был набит буррито.

Я поспешила к двери, но не упустила холодный взгляд Эзры, который он бросил мне вслед. Почему-то мне казалось, что я не получу больше рекомендаций по меню, когда в следующий раз войду в кафе.

Отперев велосипед, я запрыгнула на него и надела шлем. Я уже выучила карту города и точно знала, где находится дом Эмерсон. Ехать придется долго, поскольку она жила за городом, но, скорее всего, я буду выглядеть менее устрашающе, если появлюсь на велосипеде, а не в фургоне. К тому же, я не была уверена, что у меня есть время вернуться за машиной. Я мчалась наперегонки со временем.

Включив электропривод, я отправилась в путь. Несмотря на то что торопилась, я не могла не любоваться улицами, по которым ехала. Как только выехала за пределы центра города, передо мной предстали самые разные кварталы, от небольших старых домов до новостроек. Я проехала через район, который казался более неблагополучным, с заросшей травой и трейлерами, видавшими лучшие времена.

Но стоило мне выехать за черту города, как недвижимость увеличилась в размерах. Дома здесь выглядели так, словно располагались на нескольких акрах земли, с обширными дворами, а некоторые — с прилегающими к ним другими зданиями. На дороге выросли высокие сосны, отбрасывающие жуткие тени на асфальт.

Я увидела знак «Спрюс-лейн» и направила свой велосипед туда, деревья становились все гуще. Дорога превратилась из цементной в грунтовую, и я поблагодарила свои счастливые звезды за то, что обзавелась велосипедом с вездеходными шинами. На одном из деревьев висела табличка «Тупик — только для владельцев недвижимости». Это был не официальный уличный знак, но предупреждение могло привести меня в наручники, если бы нашелся слишком ретивый коп.

При этой мысли у меня в голове возникло лицо Кольта. Ворчливая гримаса, а затем намек на юмор, когда он угрожал выписать мне штраф. Я чертовски надеялась, что он не окажется слишком ответственным офицером, если Эмерсон позвонит в департамент шерифа.

Как раз в тот момент, когда мне показалось, что деревья поглотят меня целиком, дорога вышла на просеку. Сквозь просвет в деревьях пробивалось солнце, освещая дом, который был создан для солнечных лучей. Внешняя окраска была ярко-желтой, не неоновой, а как само солнце. Крыльцо было выкрашено в белый цвет, а все доступные поверхности были усыпаны цветами. Их было так много, что я не понимала, как один человек может за ними ухаживать.

Остановив велосипед, я лишь на мгновение застыла на месте. Дом не соответствовал своему местоположению в глубине леса, и все же он был здесь как нельзя к месту. Медленно я слезла с велосипеда и опустила подножку.

Я знала, что в моем рюкзаке есть все необходимое. Я путешествовала налегке, когда речь шла о самом необходимом. Мой телефон мог работать в паре с двумя беспроводными микрофонами, которые я всегда держала под рукой на случай импровизированного интервью. Но я никогда бы не стала совать микрофон кому-то в лицо. Особенно тому, кто прошел через то, что пережила Эмерсон.

В моем мозгу замелькали образы, которые нарисовали жуткую картину того, что ей пришлось пережить. Паника, когда ее ударили, темнота, сомкнувшаяся вокруг нее. Ужас, когда она очнулась связанной в кузове автомобиля. Только я видела не лицо Эмерсон, когда она вырвалась из мешка и бросилась из несущегося на скорости грузовика. Это было лицо Эйвери.

Я на мгновение зажмурила глаза, пытаясь вытеснить картинки из головы. Когда снова открыла их, то сосредоточилась на цветах. Прекрасная радуга, ни одного одинакового цветка.

Глубоко вздохнув, направилась к ступенькам. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы заметить камеры. Те, что находились под карнизом, и та, что располагалась над дверью. Это не плохо. Надеюсь, Эмерсон не увидит никакой угрозы, когда посмотрит на меня.

Я не спешила. Не торопилась с каждым шагом, надеясь, что дала Эмерсон шанс подготовиться, сделать все необходимое, чтобы она чувствовала себя в безопасности. На коврике перед дверь было написано: «Надеюсь, вы любите собак». Не успела я постучать, как с той стороны послышалось глухое «гав», за которым последовал более громкий лай и даже вой.

Экспертная система раннего предупреждения.

Я подняла руку и постучала в дверь. Лай усилился, а затем затих, как будто собак поместили в другую комнату. Затем я услышала, как повернулся один замок, другой и, наконец, третий. Каждый звук впивался невидимыми ножами в мою грудь, но я изо всех сил старалась сохранить спокойствие.

Медленно дверь приоткрылась. Пространство было меньше фута, но это позволило мне впервые увидеть Эмерсон Синклер воплоти. Первой мыслью было, что девушка потрясающе красива. Ее золотисто-русые волосы волнами рассыпались по плечам, а глаза были гипнотического лесного оттенка, в которых переплетались золотой и зеленый цвета. Второй мыслью было то, что у нее очень большая собака.

Пальцы Эмерсон сжимали ошейник собаки, стоящей между ней и мной. Бернский зенненхунд, если я не ошибаюсь. И хотя он был массивным, пес не выглядел угрожающе. Но у меня было ощущение, что все может измениться, если я сделаю хоть какое-то движение против его хозяйки.

Эмерсон окинула меня взглядом, в котором смешались настороженность и замешательство.

— Чем могу помочь?

— Привет. Я Ридли Сойер. — По дороге я снова и снова прокручивала в голове то, что хотела ей сказать, но внезапно все вылетело из головы, а язык отяжелел во рту, словно я только что побывала у стоматолога и получила укол новокаина.

— Эй? — она сказала это как вопрос, и я ее не винила.

— Прости. Я… у меня подкаст. Я работаю с нераскрытыми делами, и твое попало ко мне на стол.

На лице Эмерсон застыла непроницаемая маска, как будто она внезапно изменила цвет мира на оттенки серого.

— Я не говорю об этом. — Даже сами слова прозвучали оцепенело. Лишенные каких-либо эмоций.

Я хорошо понимала ее. Сочувствовала ей. Чувствовала больше, чем она когда-либо узнает. Но все же сделала глубокий вдох и продолжила.

— Понимаю. Правда. Просто хочу сказать тебе одну вещь, а потом, если ты захочешь, чтобы я ушла и никогда не возвращалась, уйду. Обещаю.

На лице Эмерсона вновь забрезжила жизнь, появился намек на цвет.

— Хорошо...

— Я думаю, что твое похищение было первым в череде похищений, нападений и убийств. Думаю, человек, похитивший тебя, впоследствии похитил еще двадцать три человека. И его так и не нашли, а дела так и не связали.

У Эмерсон отвисла челюсть.

— Двадцать три?

Я кивнула.

— Я хочу найти его. Хочу заставить его заплатить за то, что он сделал. Но еще больше хочу, чтобы семьи обрели покой и справедливость. Это не вернет их любимых, но может помочь им начать по-настоящему выздоравливать.

Это было больше, чем просто желание. Это была настолько отчаянная потребность, что я почти одичала от своей целеустремленности. Но мне было все равно. Я сделаю все, что потребуется, чтобы найти ответы. Все что угодно, кроме как заставлять выживших, таких как Эмерсон, говорить. Неважно, насколько глубока была потребность раскрыть это конкретное дело. Я никогда не украду чью-то свободу воли и не стану таким же монстром, как он.

Эмерсон приоткрыла дверь еще немного. Я смогла разглядеть прихожую, заставленную картинами и эскизами всех размеров, форм и видов. Ее пальцы крепче сжали дверную ручку.

— Почему?

Я нахмурилась в замешательстве.

— Почему ты хочешь найти его? — спросила она. Ее голос не дрожал, и хотя все, что касалось ее положения здесь, от камер до того, что она не покидала свою крепость, говорило о том, что девушка живет в страхе, в этом голосе не было ничего слабого. — Хочешь больше рейтингов своему шоу? Или хочешь быть тем, кто раскроет это дело и получит награду?

— Я хочу справедливости. — Это слово вибрировало в воздухе между нами, и сила его связывала нас вместе. — И не хочу, чтобы он причинил боль еще хоть одной душе, чтобы разрушил еще одну семью. И если он начал с тебя, ты единственная, кто может помочь мне найти его.

Глаза Эмерсон расширились от шока, но затем в них промелькнула стальная твердость. Я знала, что у этой женщины должно быть достаточно силы, чтобы освободиться от монстра и выпрыгнуть из кузова грузовика, пройти несколько миль со сломанным бедром, чтобы найти помощь, чтобы, несмотря ни на что, выжить.

Она открыла рот, чтобы заговорить, но раздался не ее голос. Это был мужской, знакомый голос с хрипотцой. И он был полон ярости.

— Убирайся к черту с собственности моей сестры.