17 ноября 1859 года

Дорога до Воронежа

Караван окончательно встал, а шум на улице стал нарастать. Сидеть в карете и ждать отчета от Тихона было не по мне, хотелось самому узнать, что же произошло — неужели опять поломка, только на этот раз у другой кареты?

Я выбрался наружу, по пути захватив свое пальто. В лицо тут же ударил морозный воздух. Это внутри у нас тепло благодаря печке, а на улице не меньше минус пяти. Голоса раздавались с конца нашего каравана, туда-то я и направился. С передних карет тоже начали подтягиваться люди.

Уже через пять минут я увидел несколько всадников, которые пробирались по обочине. Впереди двигался какой-то крупный мужчина. Он пристально всматривался в каждую карету, периодически о чем-то спрашивая возниц, мимо которых проезжал. Те неизменно махали ему рукой вперед. Тут он заметил меня и ускорился. Когда всадник приблизился, я с удивлением узнал в нем старого знакомого — купца Кулакова.

— Здравствуйте, Александр Иванович, — кивнул я мужчине, когда тот подъехал ближе.

Тот ловко соскочил с коня и расплылся в улыбке.

— И я вас рад видеть, Роман Сергеевич. Собственно, вас и ищу.

— Что-то случилось? — заявление купца меня удивило.

— Мы можем поговорить наедине?

Тут до нас добрался Георгий Витальевич. Артюхов тут же поинтересовался причиной остановки каравана, а как узнал о желании Кулакова, поморщился.

— Это срочно? Неужели нельзя было подождать до ближайшей деревни?

— У меня важное дело к Роману Сергеевичу. Оно не займет много времени, — заверил купец.

Махнув рукой, Артюхов скомандовал общую остановку. Пока мы с купцом будем разговаривать, люди смогут размять ноги да сходить «до кустиков», если у кого есть желание. Мы же с Александром Ивановичем двинулись к моей карете. Из нее уже выбирались Настя с Аней.

На Кулакова девушки смотрели с удивлением. Лично они не были знакомы, пришлось их представить друг другу.

— Вы уж простите, прекрасные дамы, — обратился к сестрам купец, — но я хочу временно забрать вашего Романа. Для приватной беседы. Уступите нам на несколько минут место в вашей карете?

— Мы не против, — переглянувшись с сестрой, ответила Аня.

Настя же с интересом смотрела на меня. В ее глазах я прочитал, что после ухода Кулакова мне придется в обязательном порядке рассказать — что же понадобилось от меня купцу.

— А у вас тут хорошо, — с удивлением заметил Александр Иванович, когда залез внутрь. — Даже жарко. Не поделитесь, как этого добились?

Я кратко рассказал о переделке кареты. Одобрительно покивав, мужчина скинул теплое пальто и перешел к делу.

— Роман Сергеевич, я предлагаю вам повторить нашу сделку. Помню, вы не особо горели желанием в прошлый раз рисовать новые наряды, но я исполнил свое слово — никто не знает, что вы сделали рисунок для меня. Так почему бы нам не повторить удачную сделку?

Предложение Кулакова застало меня врасплох. Когда я только узнал от Совиной в первый раз, что он меня ищет, то был сильно удивлен. Затем мне поведали о настырности Александра Ивановича. Это человек, который всегда добивается того, чего хочет. Или почти всегда. Что я вижу и сейчас. Зачем ему новые женские наряды, я могу лишь гадать. Ну не для блудниц же он их собирает? Раньше можно было так подумать, однако такой человек не сорвался бы из дома и не догонял нас по не самым хорошим дорогам лишь ради удовлетворения желания посмотреть на девушку в новом наряде. Такое у меня сложилось о нем впечатление. То есть, Кулакову это нужно для чего-то другого. Для чего — могу лишь гадать. Сейчас важно иное — а что он предложит? О чем я и спросил.

Александр Иванович предлагал ни много ни мало — пятьсот рублей за набросок нового наряда. Не спорю, деньги мне нужны и даже очень. А тут — буквально сами в руки идут! Но раз он все бросил и помчался меня догонять, то можно и поторговаться.

— Как вы правильно заметили, Александр Иванович, я не горю желанием и дальше рисовать подобные наряды, — спокойно сказал я, но без резкого тона.

— И все же, вы меня сильно выручите, — продолжил настаивать Кулаков. Затем вздохнул и добавил. — Уверен, у вас есть сумма на вашу поездку, но в столице все гораздо дороже, чем в нашей глуши. А как я вижу, с вами две дамы. Неужели эти… шестьсот рублей будут вам лишними?

Есть! Правильно я решил поторговаться. Вон, уже цена за мою работу выросла на сто рублей.

— Вы конечно правы, и сумму предлагаете хорошую, но разве она меня «спасет», если мои дамы решат пробежаться по бутикам Петербурга?

Тут и Александр Иванович понял, что я не категорически отказываю, а все же торгуюсь и расплылся в улыбке. Минут пять мы приводили аргументы друг другу, почему я не могу взять его заказ, а купец упирал на то, что мне и самому это выгодно. Могли бы и дольше поторговаться, но караван долго ждать не может. Потому сошлись на восьмистах рублях. Это гораздо больше, чем я получил от отца в дорогу из отложенных на постройку салона накоплений.

— Хорошо, — наконец «сдался» я. — Тогда не будем никого задерживать. Караван продолжит движение, и в пути я сделаю для вас рисунок нового наряда. А вы можете нас пока обогнать и подождать в ближайшей деревне на пути. Там я вам и передам работу.

Покидал карету Кулаков весьма довольный результатом. Не знаю, может я и больше мог с него стребовать, но девушки успели уже подмерзнуть и портить отношения с офицерами, которые ждали завершения нашего разговора, не хотелось. К тому же надо будет еще и объясниться с ними во время длительной остановки — зачем меня Кулаков искал. И не думаю, что стоит говорить о нашей сделке. Тот же Краббе может возмутиться, что ему пришлось ждать, пока я свои материальные проблемы решаю.

— Все, можем выдвигаться, — сказал я Ивану Куренкову, который стоял поблизости и разговаривал со спутниками купца.

Кстати, если они в курсе, зачем Александр Иванович меня догонял, то прямо врать адмиралу не стоит.

После моей отмашки старшему вознице люди стали постепенно возвращаться в кареты. Мои дамы тоже залезли обратно, и Настя тут же первым делом спросила, что от меня хотел Кулаков.

— Как и любой купец — предложить выгодную сделку, — хмыкнул я, доставая тетрадь.

— И что за сделка? — не унималась невеста.

— А вот сейчас вы все сами и увидите, — с заговорщицким видом посмотрел я на нее.

Ну что ж, надо подумать, что же из нижнего женского белья будущего я еще не рисовал…

* * *

Поместье Уваровых

Леонид Валерьевич был озабочен тяжкими думами. Кристина была своевольной девушкой, но прямо никогда не врала ему. Однако все случается впервые. Василий Большедубов не выглядел картежником и кутилой. И отца своего слушался, в дела поместья опять же вникал. Поэтому после слов Кристины мужчина посчитал, будто между ними произошла какая-то размолвка, но помня их прошлый разговор, девушка и пошла на уловку. Единственной, кто мог пролить свет, что произошло между его дочерью и Василием, была няня Стефания. Именно она присматривала за благочестием девушки и должна была все слышать. Ее-то Уваров и позвал на разговор. Но тот не внес никакой ясности. По словам няни — никакой размолвки между молодыми людьми не было. Мило общались, улыбались друг другу, а в конце Василий еще и громко заявил, что рад, какая ему жена достанется.

— Ну а про карточные игры или князя Елецкого они что-то говорили?

— Я не прислушивалась, господин, — ответила женщина. — Но иногда долетали слова… да, вроде обсуждали они князя. Но что про него говорили — то я не могу сказать.

Отпустив тогда женщину, которая не внесла ясность, а лишь добавила новых вопросов, Леонид Валерьевич и впал в мрачные думы. Если Кристина не врет, то от помолвки нужно отказываться. А ведь он уже многих знакомых и друзей на нее пригласил! И резкий отказ со стороны Уваровых сильно ударит по их репутации. Но если говорит правду, то отдавать за кутилу и транжиру свою дочь помещик точно не будет. Это же поставить крест на ее будущем и будущем своих внуков. Требовалось как-то проверить слова Кристины, но как?

Напрямую ни у кого не спросишь. Соглядатая тоже не подошлешь, да и нет таких на службе у помещика. А время поджимает — неизвестно, сколько его уйдет на проверку слов дочери, а после помолвки пути назад почти и не будет. Сейчас можно просто отказаться пусть и потеряв в репутации, но после помолвки отказ от последующего венчания ударит по роду в разы сильнее.

И тут Уваров вспомнил про их капитана-исправника. Вот уж кто должен знать, что творится на землях помещиков! А уж такой ушлый, как Василий Емельянович, и подавно!

— И объезд у него уже на следующей неделе должен быть, — кивнул своим мыслям Уваров. — Вот и поговорим.

* * *

Дом Михайловых

— Да ты что? Так и сказал? — округлила глаза подруга Арины — Ирина.

— Да, представляешь? — возмущенно воскликнула девушка. — Я о том от папеньки узнала. Ну как он мог подумать, что я на стороне бастарда нагуляю⁈ Я ему всегда верна была! Теперь точно — развод!

— А до того еще сомневалась? — удивилась ее подруга.

— Папа очень не хотел этого, — вздохнула Арина. — И уговорил меня все же помириться с Николаем. Написал ему, я ждала нашего разговора. Представляешь — мне надо было извиниться перед ним! Я и на это ради папеньки готова была пойти. Но сейчас — нет! Пусть все знают, какой он фантазер! А еще меня романтичной натурой называл. Мол, это я себе фантазирую и в облаках летаю.

— Мужчины, — фыркнула согласно Ирина. Потом подумала и добавила. — А что собираешься делать, когда разведешься?

— Искать другую, более подходящую партию. И теперь — сама буду выбирать, — вскинув голову, заявила Арина.

— А Борис Романович согласится? — усомнилась Ирина, помня, что за Перова Арина вышла по указке отца.

— Конечно, — уверенно заявила девушка. — Это же он мне такого негодного мужа дал. А я — лучше себе найду!

— И как искать будешь?

Вот тут Арина не сразу нашлась с ответом. Ведь и правда — сказать это одно, а выполнить — совсем иное.

— Ну, мы же приемы устраиваем. Там и познакомлюсь, — все же выкрутилась девушка.

— А я вот переписываюсь с одним кавалером, — вдруг выдала свою тайну Ирина.

— Да ты что? — прижала ладони к щекам Арина. — У тебя же муж есть! Как Андрей на это смотрит?

— А он не знает. И ты никому не говори!

Слово за слово, и Ирина рассказала, как нашла себе «друга для души». Замуж девушку выдали тоже не по собственной воле, и с мужем отношений доверительных не сложилось. Он относился к Ирине как к необходимости. Терпел, но в дела не посвящал, знаков внимания не оказывал, да и в средствах сильно не баловал.

— Мне даже кажется, что у него любовница есть, — скатившись до шепота, делилась с Ариной подруга.

Друга по переписке Ирина нашла случайно. В одной из газет был раздел, где оставляли объявления о том, что ищут «родственную душу». Вот в какой-то момент Ирина и решилась написать по адресу, оставленному в объявлении. Боялась, что муж может о том узнать. Переживала, что не сойдется характером с человеком из объявления…

— Но все сложилось чудным образом, — с горящими глазами завершила свой рассказ Ирина. — Ты бы читала те стихи, что он мне присылает! — закатила она мечтательно глаза. — Какими комплиментами одаряет! Я делюсь с ним своими тревогами, а он не отмахивается, а переживает мне. Даже иногда советы дает!

— А как ты мужу эту переписку подала? — с загоревшимся взглядом спросила Арина. — Или он о ней так и не узнал?

— Как тут скроешь, когда все письма ему в первую голову доставляют, — пробурчала Ирина. — Сказала, что интересуюсь поэзией, и мне присылают самые свежие сборники.

— И он поверил?

— Ему будто все равно, — буркнула Ирина. — Лишь плечами пожал, да больше не спрашивал.

Ирина вскоре ушла, но мысль в голову своей подруги заронила. Почему бы и ей не найти «друга для души»? А когда разведется, то можно будет и встретиться с ним! А там… Арина даже глаза зажмурила, окунувшись в свои мечты. Как рядом с ней будет тот, кто ее понимает. Будет хвалить ее. Дарить комплименты. Они смогут обсуждать интересные книги и воплощать сцены из них в жизнь! Вдвоем…

— Как это романтично, — прошептала девушка.

Теперь у нее появилась новая цель. И папа не станет ей препятствовать даже сейчас, пока она не разведена. Ведь ничего предосудительного она не делает.

* * *

Дубовка

— Ну и зачем ты на этот раз пришла? — с неприязнью спросила Софья Александровна Дарью.

Девушка после отъезда Антона временно покидала город — ей нужно было убедиться, что в поместье не возникло проблем. Да и стряпчему необходимо было показать, что именно она хочет оставить за собой. Но как только этот вопрос был решен, она тут же вернулась в город и первым делом отправилась к Зубовым.

— У меня есть для вас важная новость, — начала Дарья, чуть дрогнувшим голосом. Она волновалась. Как отреагирует Софья Александровна на новость о беременности можно лишь предполагать. Но учитывая ее неприязнь — вряд ли она обрадуется. Вместе с тем Дарья считала, что достаточно выждала времени и теперь ее будет сложно поймать на том, что ребенок не от Антона. — Я непраздна.

Зубова ответила не сразу. Поначалу ее глаза удивленно расширились, а рот приоткрылся. Но затем взгляд с шокированного сменился на злой.

— Поздравляю, — криво усмехнулась женщина. — И что?

— Это ребенок Антона. И ваш будущий внук. Или внучка, — закончила Дарья, словно бросаясь в омут с головой и поспешно добавила. — Я была у врача. Срок маленький, не больше двух недель.

— Что ж ты так быстро своему законному мужу наследника не подарила-то? — процедила Зубова.

— Вы сами знаете, что у Юрия Семеновича по мужской части были проблемы, — поджала губы Дарья. — И раньше вы на меня, как на врага, не смотрели. Что я вам сделала? — перешла она в наступление. — Разве плохо, что мы с Антоном полюбили друг друга?

— Ты мне зубы-то не заговаривай, — перебила девушку Софья. — Знаю я все о вашей «любви». Сын мне рассказал, да ты потом и сама подтвердила.

Дарья поняла, что готовясь отвечать ничего не знающим людям о подоплеке событий и своей связи с молодым Зубовым, сама себя нечаянно убедила, будто они с Антоном и правда влюбились друг в друга. И вот — выдала эту же версию той, кто знает, как было на самом деле.

— Как бы то ни было, у нас с вашим сыном будет ребенок, — пожала губы Дарья. — И в обществе не поймут, если вы на меня волком смотреть будете. Или хуже того — начнете травить.

— В обществе-то как раз поймут, — усмехнулась Софья Александровна. — Достаточно пустить слух, что мы для Антона иную партию нашли, а ты вмешалась.

— И потому вы решили загубить собственного внука? — продолжала давить Дарья.

В ответ ей было молчание. Девушка не боялась, если после родов ребенок не будет похож на Антона, а лицом пойдет в Романа. Они ведь братья, пусть и двоюродные. Кровь все равно одна. Можно сказать, что дите пошло ликом в родственников по линии бабушки.

Наконец Зубова прервала тишину.

— Что ты хочешь теперь-то? Не просто же так это все мне сказала?

— Беременность не скрыть, — пожала плечами девушка. — Да я и сама давно хотела испытать на себе все прелести материнства. От вас же прошу посодействовать нашей скорейшей свадьбе с Антоном. До того как родится дитя. Поможете? — просительно закончила Дарья.

— Посмотрим, — мрачно буркнула Софья Александровна. — А сейчас — уйди с глаз моих. Мне нужно принять… эту новость.

* * *

Дорога до Воронежа

Во время нашего с Кулаковым торга я все же сумел выяснить, для чего ему понадобился новый женский интимный наряд. Вот же жук! Навел мосты с султанским двором действуя через чисто мужской инстинкт. Поэтому скажем привычный в будущем костюм нижнего белья — лифчик, трусики и те же чулочки — не подходил. Ну, я так думаю, хотя сейчас никто подобного точно не носит.

Вообще все эти гаремы и Восток у меня ассоциировались с танцем живота и свободными полупрозрачными одеждами. Поэтому я и решил нарисовать что-то в подобном духе. Сначала в технике скетча набросал женский силуэт. Затем нарисовал широкую ткань, что как шарф обхватывает шею девушки сзади, а спереди не завязывается, а спускается вниз крест-накрест. Каждая сторона «шарфа» благодаря своей ширине спокойно прикрывает одну грудь, после чего концы этой ткани уходят к поясу и крепятся к юбке на попе. Юбка же состоит из полос, крепящихся лишь к поясной ткани, свободно спадая к полу. Так при каждом движении эти полоски будут приоткрывать кожу девушки, в том числе и «самое сокровенное». При исполнении танца живота это должно сильно будоражить воображение и распалять желание у мужчины-зрителя. Спина получалась оголенной, а грудь хоть и прикрыта, но в любой миг ткань можно сдвинуть в сторону. Подумал, и все же добавил на голове девушки небольшую ткань, которая будет скрывать лицо от глаз до подбородка. Наверное такую полоску и сейчас используют, но тем же лучше — и дань традиции, получается, отдаю и новое привношу.

Пока я рисовал, девушки с интересом смотрели мне под руку. Но я был благодарен им, что не отвлекали. Зато когда поняли, что я закончил работу, Настя тут же спросила:

— И вот ради этого господин Кулаков мчался много верст не жалея лошадей?

Невеста была искренне удивлена, а на ее лице любопытство боролось с брезгливостью.

— Выглядит так… срамно, — прошептала Аня с другого бока. — Мне кажется, даже наши блудницы постесняются такое носить.

— Почему же? — удивился я. — Такой наряд ведь не для улицы, а для спальни.

— Не знала, что у тебя настолько… — запнулась она, — богатая фантазия. Но для чего это господину Кулакову? Неужто решил свою супругу в это одеть?

— Нет. Сделает наряд для гарема одного визиря при турецком султане. Только прошу вас о том не распространяться. Вам я доверяю, а Александр Иванович просил держать все в тайне.

— Как скажешь, — легко дала слово Аня.

— Хорошо, — уже менее охотно, но все же кивнула Настя.

Я смотрел на рисунок и думал, а вдруг у турков есть что-то похожее? Тогда купец не добьется своей цели, и вместо расположения при дворе султана получит насмешки, или еще что похуже. Хорошие отношения с Александром Ивановичем будут разрушены. Еще и врагом моим станет. Поэтому я все же нарисовал и «классический» наряд нижнего белья из будущего, который сначала отверг. Благо там тоже ничего сложного нет — вместо отсутствующих ныне резинок можно и завязки использовать. Отдам ему оба рисунка, а там пусть сам решает, как с ними поступить.

Кстати, «классика» девушкам показалась тоже довольно срамной, но к ней они отнеслись с большим интересом. Ведь ее можно носить под верхней одеждой в отличие от первого варианта.

Время в работе пролетело незаметно, поэтому, когда Тихон предупредил нас, что мы приближаемся к очередной деревне, я удивился.

— Прежде чем заняться лошадьми, найди купца, скажи ему — что я буду ждать в карете, — сказал я парню.

— Сделаю, господин, — охотно отозвался парень.

Караван медленно стал втягиваться в деревню. Выехавший вперед Артюхов уже успел поговорить со старостой и сейчас раздавал указания — кому у какого подворья остановиться. За несколько дней пути уже сложился некий порядок, поэтому все делалось без суеты и довольно быстро.

Остановились мы еще спустя четверть часа после того, как первый дилижанс оказался на околице деревни. Тихон проворно спрыгнул с облучка и помчался искать Кулакова, а я с девушками пока вышел на улицу. Рядом тут же оказался местный крестьян — хозяин подворья, около которого мы остановились. Он же и проводил моих дам внутрь, передав их там своей жене. И пока девушки размещались, ко мне подошел Александр Иванович.

— Ну как? — напряженно спросил он меня. — Все готово? Или вам еще нужно время?

— Все здесь, — махнул я рукой на карету.

Мы переместились внутрь, и я показал купцу свои наброски. Его приятно удивило, что их было два, а не один, как мы изначально условились. Отдав мне оговоренную плату, Кулаков не стал сразу покидать меня. Время вечернее и заночевать он решил тоже в этой деревне. Теперь никакой спешки у него не было, и обратный путь купец решил преодолеть более спокойным темпом. Потому мы разговорились. Александр Иванович уточнял — когда я собираюсь вернуться обратно, смогу ли нарисовать новые рисунки и в какую цену. Тут я не стал ему ничего твердо обещать, лишь обозначив, что наше дальнейшее сотрудничество возможно. Про сроки тоже ничего определенного я ему пока сказать не мог.

Прервал нас Тихон.

— Господин, — постучался парень в окно, — тут его превосходительство адмирал хочет вас видеть.

Вот похоже и пришло время разговора с Краббе. Наверняка сейчас буду объяснять — насколько оправдана была остановка каравана в пути.