13–17 ноября 1859 года

В дороге до Воронежа

Ехать на санных полозьях оказалось не в пример приятнее, чем на колесах. Карета двигалась плавно, не подскакивала на ухабах или ямах и было ощущение, словно мы на яхте. Скорость тоже была невысока — снег выпал аж по колено и лошадям приходилось нелегко торить путь. Артюхов и вовсе приказал выдвинуться вперед двум офицерам верхом на свободных конях, чтобы те хоть немного протоптали дорожку для идущего следом транспорта. И так не высокая ранее скорость упала почти в два раза.

Зато воздух был чистый, морозный. Тучи разошлись, и яркое солнце освещало все вокруг, играя лучами на свежем снегу. А попутно еще и слепя лошадей и людей. Выглянув в окно, я поначалу засмотрелся на красивый пейзаж, но потом словил солнечного зайчика, от чего выступили слезы, и желание дальше любоваться окружающими красотами пропало.

В отличие от меня сестры нашли себе занятие в дорогу, купив у той крестьянской семьи, что нас временно приютила, еще пряжи. Поэтому обе сестры сейчас что-то вязали и обсуждали типы петель, какой узор лучше подошел бы шарфику, да сокрушались, что нет более качественных и более ярких ниток.

Вспомнились мои путешествия в будущем по железной дороге. Когда тоже едешь несколько часов к ряду и заняться нечем. Тогда я выходил из ситуации с помощью чтения книг, игр на мобильном телефоне, да редким разгадыванием кроссвордов. А сейчас чем мне заняться?

Чуть подумав, я достал тетрадь и принялся описывать наше путешествие, а к каждому эпизоду еще и зарисовку делал. Раньше думал, зачем разные люди в восемнадцатом и девятнадцатом веке вели дневник или писали мемуары и когда время на это находили, а вот сейчас мне подумалось, что это от скуки. Чем еще себя занять в пути, когда скорость твоего транспорта составляет максимум восемь километров в час? Тем и развлекался.

* * *

Дом Михайлова

Резкий уход Николая, да еще сопровожденный брошенной в раздражении фразой, вызвал у Бориса Романовича неподдельное изумление. Неужто его дочь все же согрешила на стороне и действительно непраздна, но ловко скрыла это? Не желая томить себя неизвестностью, мужчина решительно встал и отправился к Арине.

Распахнув без предупреждения дверь в комнату дочери, Михайлов застал ее в одном исподнем. Девушка сидела перед зеркалом и расчесывалась.

— Папа? — удивленно обернулась она. — Что случилось? Ты почему не постучался, я же не одета!

— Почему ты не сказала мне, что носишь дитя под сердцем? — проигнорировав праведное возмущение дочери, сам пошел «в атаку» мужчина.

— Что? Ты о чем вообще?

— Не притворяйся! Ты обещала мне, что помиришься с Николаем, а что в итоге? Почему я от него узнаю, что ты беременна?

— Николай? Он был здесь? — вскинулась Арина.

Только сейчас до мужчины дошло, что вряд ли бы его дочь, даже являясь законной женой Перова, стала бы встречать своего мужа полуодетой. Да и не знала ведь она о его приходе. Вообще посмотрев на ситуацию со стороны, до Бориса Романовича дошло, что все выглядит абсолютно абсурдно. Да, Арина любит читать романы и представлять себя на месте героинь, но актриса из нее неважная. Не смогла бы она так сыграть удивление. И тот же Николай… Узнал от Арины о ее беременности и тут же решил, что ребенок не от него? С чего бы? Не так много времени прошло с момента их раздельной жизни. От Винокурова Арина тоже не могла забеременеть, иначе бы еще раньше все вскрылось. А иных связей, насколько знал Михайлов, дочь ни с кем не имела. Мысль, что дочь могла «нагулять» дите от Тишкова, который был простолюдином, не пришла в голову мужчины, как абсолютно абсурдная и невозможная. Ведь тот не дворянин! И для Бориса Романовича был потрясением сам факт, что Арина позволила себе связь с настолько низким по статусу человеком. А уж про большее он и думать не мог.

— Оденься, нам надо поговорить, — выдохнув, ответил мужчина.

Через несколько минут Арина вышла в зал, уже в домашнем платье. В ходе разговора с дочерью, Борис Романович выяснил одно — Николай даже не дошел до комнаты своей жены. И беременной Арина быть не может. Не бывает у непраздных женщин «красных» дней. А у Арины они как раз начались. Она потому недавно и чудила, что у нее такая особенность — перед наступлением этого женского «проклятия» вести себя сдержанно Арине дается с трудом.

«Это что же получается… — задумался Борис Романович. — Николай выдумал про беременность? Для чего? Не захотел даже попытки примирения сделать, а все выставил, будто Арина виновата. Да и слуги о том слышали наши. Вот так он своих слуг против Арины настроил? Ну, погоди у меня! Я тебе этой выходки не прощу! По-хорошему же с тобой хотел, а ты…»

— Забудь про Николая, — мрачно заявил Борис Романович дочери. — Считай, нет у тебя больше такого мужа. Только дождись, когда вас официально разведут, а потом найдем тебе достойного мужа.

— Папа, — вдруг вскинулась Арина, — а как же… ну… моя «проблема»?

Михайлов поморщился.

— Неужто потерпеть не можешь?

— Сейчас-то могу, но сам видишь — иногда накатывает…

Девушка и впрямь из-за наступивших «красных» дней про мужчин сейчас не думала. Зато вспоминала, как ей невмоготу было раньше. Какие срамные мысли ее посещали. Как она решилась даже шантажом Романа Винокурова к себе в спальню затащить. Сейчас ей было стыдно, а тогда она считала, что поступает правильно. И вдруг отчетливо поняла — пройдут «красные» дни и желание почувствовать мужское естество в себе накатит с новой силой.

— Я подумаю, что еще можно сделать, — буркнул Борис Романович.

Девушка ушла, а мужчина вызвал к себе своего соглядатая — Сеньку. Через час тот зашел в кабинет.

— Собери все слухи, что сейчас гуляют по городу про мою дочь и Перова. Срок тебе — до вечера. И отправь кого-нибудь следить за Перовым. Я должен знать обо всех его перемещениях!

— Сделаю, барин, — суетливо поклонился мужичок.

План, как посильнее очернить зятя и ускорить процесс его развода со своей дочерью, уже сформировался в голове у Михайлова. Но чтобы не ошибиться, нужно больше информации. Если и была надежда у мужчины, что дочка образумится, а с Николаем удастся договориться не пороть горячку, то теперь сомнений у Бориса Романовича не осталось. Значит — надо действовать!

* * *

Поместье Уваровых

Откладывать Кристина не любила. И когда ей пришло на ум выставить Василию Большедубову требование свозить ее в столицу в качестве свадебного путешествия, тут же взялась за дело. Сначала упросила отца отправить Большедубовым приглашение, объяснив все тем, что хочет побольше пообщаться с будущим женихом перед помолвкой. Ведь дело-то не шуточное!

— Только глупостей не наделай, — нахмурился в тот момент Леонид Валерьевич. — А то и этого жениха потеряешь, как Романа. Что о тебе потом люди говорить станут? Еще пойдет слух, что ты непригодная…

— Да что ты говоришь такое, папа? — возмутилась тогда Кристина. — Не собираюсь я ничего дурного делать или говорить.

— Обещаешь? — с подозрением уточнил Уваров.

Кристина дала обещание с легким сердцем. Ну действительно, что такого-то? Она ведь и впрямь не собиралась ничего плохого делать. А если жених непригодный, то связывать с ним свою судьбу она точно не будет!

И вот сегодня Василий в компании своего отца приехал к ним с визитом. Старшие мужчины после приветствий удалились в кабинет, а Кристина осталась с Василием в зале под присмотром няни Стефании. Та сидела в дальнем углу, чтобы с одной стороны не мешать общаться молодым людям, а с другой — вовремя пресечь любое неположенное непотребство.

К теме с поездкой в столицу Кристина подошла не сразу. Помнила, чем в прошлый раз закончилась ее нетерпеливость, когда она Роману подобное требование с первых минут высказала. И первый час она добросовестно поддерживала разговор на общие темы. Попутно оценивала, как молодой парень думает, какие у него планы на собственное будущее, есть ли какие-то амбиции… И чем дольше длился их разговор, тем сильнее Кристина разочаровывалась. Ведь невольно она сравнивала Василия с Романом. Винокуров, как вернулся из столицы, тут же бросился помогать отцу поднимать поместье. От своего папы Кристина знала, что из Романа сыпались предложения по преобразованию поместья как из рога изобилия. А часть своих задумок он уже воплотил в жизнь, что тоже было в пользу Романа. Его слова не расходились с делом. Но вот Василий… Предел его мечтаний — выиграть в штос большую сумму денег. К ведению хозяйства в поместье он не имел никакого отношения. Даже не знал, сколько у их рода крестьян! А когда Кристина уточнила — помогает ли Василий отцу вести дела, парень лишь отмахнулся.

— Да он и сам не старый, справляется.

— Неужели никогда не просил тебя ни о чем? — не поверила девушка.

— Ну, пару раз я ездил по нашим деревням по его просьбе — смотрел, вовремя ли собрали урожай. Но это такая скука! Вот бы как Григорий в столицу уехать! — загорелись глаза Василия. — Вот там — жизнь! Я с ним много общался, когда он возвращался к нам на пару недель.

Кристина тут же поняла, что Василий имеет в виду князя Елецкого, чьи земли «пошли с молотка». Еще недавно девушка и сама восхищалась этим дворянином, но сейчас, увидев, как тот потерял буквально все из-за карточных долгов и ее отец сумел даже прикупить часть земель князя, мнение о нем у Кристины изменилось.

«Неужели и я так рассуждала? — неприятно удивилась про себя девушка. — Кутить в столице — это прекрасно, но если потерять все земли, то на что дальше-то жить?»

До потери Елецким своих земель Кристина даже предположить не могла, что кто-то может забрать у помещика его имущество. И вот — она увидела перед собой потенциального «Елецкого». Да, такой ее точно заберет в столицу, вот только… а что будет, когда он проиграется, как князь, и они останутся без поместья? На что им дальше-то жить?

Однако Василий о таком не задумывался. Он воспринимал как данность, что поместье Большедубовых приносит деньги, как раньше поступала и сама Кристина. Разговор с молодым человеком принес ей разочарование и словно «отрезвил». С другой стороны она решила довести дело до конца и все же задать волнующий ее вопрос и посмотреть, как на него ответит Василий.

— Путешествие в столицу в честь помолвки? — удивился вопросу парень. И тут же оживился. — Отличная идея! Может, хоть на это отец даст добро, а не скривится, словно от зубной боли. Ты прекрасно это придумала! Повезло мне с невестой, — расплылся в улыбке парень.

«И почему раньше он показался мне более самостоятельным и умным? — мысленно скривилась Кристина. — Вон, Роман не спрашивал у отца разрешения куда-то ехать, а просто уведомил».

Затем Кристина вспомнила, что прежние разговоры Василий вел в присутствии своего отца. Наверняка он просто при нем боялся что-то не то сказать, а тут в приватной обстановке расслабился.

Когда через полчаса их отцы вышли из кабинета и поинтересовались, как идет разговор у молодых, Кристина лишь убедилась в своем предположении. Василий тут же стал более собран, даже поза, в которой он сидел на диване, изменилась. Никакого упоминания про карточные игры и о своем желании пойти по пути князя Елецкого не было и в помине. Зато о своей поездке по деревням по заданию отца тоже не преминул вставить, красуясь уже для Леонида Валерьевича, и никакого пренебрежения или досады в голосе у него не было.

«Вот актер! — мысленно хмыкнула девушка. — И какой же он — настоящий? Сейчас, или когда наедине со мной говорил?»

Как бы то ни было, но теперь желания выходить за Большедубова у Кристины не осталось. Любая женщина неосознанно ищет стабильность. Да, хочется и романтики и сюрпризов, но лишь приятных. Осознание же, что в один далеко не прекрасный момент можно остаться ни с чем из-за своего спутника жизни любви к нему не добавляет. Поэтому, когда Большедубовы покинули их поместье, Кристина тут же кинулась к отцу.

— Папа — я не выйду за Василия! — заявила она ему. И прежде чем нахмурившийся отец успел что-то возразить, она добавила. — Он восхищается князем Елецким и хочет пойти по его пути! Неужто тебе нужен такой зять?

Мужчина тут же закрыл рот, и задумался. Побуравил дочь подозрительным взглядом, после чего сухо изрек:

— Разберемся. Пока иди к себе.

* * *

14 ноября 1859 года

Царицын

Александр Иванович Кулаков только вернулся из своего путешествия в Османскую империю и был в весьма довольном настроении. Пусть там и теплее, но дома воздух как-то ближе, несмотря на приближающуюся зиму. А еще — он хорошо расторговался. Как и предполагал купец, ему удалось угодить одному из визирей султана тем нарядом, который для Кулакова нарисовал Роман Винокуров. Даже денежное подношение удалось снизить, из-за чего и товаров закупить на обратный путь больше.

Заскочив домой буквально на часок, Александр Иванович тут же отправился в бордель Совиной. Терять из вида молодого Винокурова не хотелось, а у Екатерины Савельевны всегда можно получить самые последние вести, да и плоть свою потешить. Совместить приятное с полезным. После долгого пути — самое оно.

— Давненько вас не было, — встретила желанного посетителя Екатерина Савельевна.

Александр Иванович как обычно пришел к ней тайно. Очернять свою репутацию походами в бордель уважаемому купцу не к лицу. Тем более при живой-то жене! Которую Кулаков никогда и не любил и женился лишь по указке отца.

— Сами знаете — дела, — ответил мужчина. — А у вас что нового? Удивите меня чем-нибудь?

Вопрос он задал не просто так, втайне надеясь, что Роман и для Совиной подготовил еще чудные наряды. Но тут его ждало разочарование. Новые девушки у Екатерины Савельевны появились, а вот наряды — нет. Что купца серьезно огорчило. Не соврала, выходит, ему сутенерша, когда сказала, что Роман Винокуров отказался с ней дальше сотрудничать. А когда Кулаков спросил, где сейчас находится юноша, чтобы самому с ним поговорить, то и вовсе огорошила:

— В Петербург поехал в составе каравана Николая Карловича Краббе.

Вот это было уже гораздо хуже. А ведь купец успел уже пообещать визирю, что в следующее свое возвращение в Османскую империю новый наряд для девушек гарема привезет! И как теперь быть?

— Давно? — мрачно уточнил Кулаков.

— Чуть меньше недели назад, — был ему ответ.

Узнав такую новость, у Александра Ивановича даже «опробовать» новых фей Совиной желание пропало. Его мысли лихорадочно заметались в поисках выхода из сложившейся ситуации. Визирь ждет новые наряды. Если их не будет, возникшее доверие к Кулакову тут же рухнет. Восстановить его будет очень сложно, а главное — дорого. Радужные мечты о наращивании торгового оборота с Османской империей так и останутся мечтами. Искать другого человека, способного придумать наряд для девушек из гарема визиря? Но кого? И где? Роман тем и заинтересовал купца, что его творения были ни на что не похожи и при этом — вызвали самый живой отклик в душах турков.

«А если догнать караван? — пришла Александру Ивановичу мысль. — Меньше недели — значит, они и до Воронежа еще не успели добраться. Всадник одвуконь будет гораздо быстрее, чем целый караван. Вот только… согласится ли Роман? В прошлый раз еле его уговорил. Вот если бы у него была нужда в деньгах… А ведь может такая и есть! В столице все в разы дороже, чем у нас. Юноша он конечно пробивной, но при этом расчетливый. Пожалуй, если заинтересовать его хорошей суммой, то может выгореть! Вот только кого отправить вдогонку? Или самому поехать?»

Самому отправляться в путь не хотелось — итак только-только домой вернулся. С другой стороны, юный дворянин может не согласиться разговаривать с доверенным лицом Кулакова. А вот с ним лично — вполне. И большую сумму доверять одиночке не хочется. В пути всякое бывает. Скажет вот такой «доверенный», что его ограбили — и как узнать, врет ли человек или нет?

Со вздохом купец понял, что если он хочет сдержать перед визирем слово, то надо ехать и догонять караван с Винокуровым самому. Еще и охрану себе взять. И сделать это в ближайшее время!

— Ладно, показывай, что там у тебя за новенькие появились? — пробурчал купец, обращаясь к Совиной.

Пусть и нужно поспешать, но уж этот день он еще может себе позволить отдохнуть в городе.

* * *

Дорога до Воронежа

Запись своих «мемуаров» не заняла меня надолго. Хватило суток, чтобы я законспектировал все, что со мной пока что произошло в пути, да сделал зарисовки к каждому эпизоду. Наши остановки разбавляли монотонное путешествие, иначе и вовсе умом можно тронуться.

Во время коротких остановок я не только разминал ноги, но и делился впечатлениями о пути с другими офицерами, спрашивал их, как они себя занимают в пути. Оказалось — некоторые все же позаботились о своем досуге, приобретя книги и журналы. И благосклонно пообещали ими поделиться, когда закончат читать.

Мужики из труппы развлекали себя песнями, байками и просто разговорами. Им все было в новинку, да и узнать друг друга получше это было прекрасным способом. Я даже на долю мгновения пожалел, что не еду вместе с ними.

Во время остановок на ночевку было уже гораздо интереснее. Договориться о постое — это ладно, много времени не занимало, да и искал нам жилье Тихон. Но ведь спать я отправлялся не сразу. В отличие от тех же возниц, я с сестрами Скородубовыми и другие пассажиры каравана в пути не устали, а вот недостаток общения был. Поэтому собирались в группы по интересам, чтобы просто пообщаться, попеть, да поделиться впечатлениями от прошедшего дня. Последнее — это так, из разряда «разговоров о погоде» среди аристократов.

Воспоминания о поездке на поезде из прошлой жизни навели меня на мысль создать свой собственный кроссворд. Почему бы и нет? И себя займу, пока мы едем, и будет о чем вечером с другими участниками каравана поговорить.

Мысль оказалась очень удачной. Когда я показал первый кроссворд на вечернем привале, пришлось объяснять, что это такое. Так я понял, что кроссвордов ныне еще никто не придумал. То, что Аня с Настей о них не знали, для меня был не показатель. Девушки всю жизнь провели в Царицыне, а вот за границей вполне могли что-то такое удумать. Зато недоумение в глазах столичных офицеров дало мне понять — я открыл «непаханое поле», и по прибытию в Петербург можно будет посетить какое-нибудь издательство и предложить им идею. В обмен на гонорар конечно. Вопрос денег, на которые мне и девушкам придется жить в столице, меня не отпускал.

Вопрос с репетированием песни для сестер не то чтобы подвис в воздухе, но собраться всей труппой и спокойно попробовать исполнить песню «Я с тобой» не получалось. Для этого надо было выгружать половину груза, чтобы добраться до инструментов труппы, а этого никто не собирался делать. Поэтому пока я старался максимально вспомнить мелодию и перевести ее в ноты. А дальше — расписать партии для каждого инструмента.

Из всей труппы лишь Григорий Лукьянович слегка «выпадал». С мужиками он не общался — это было «ниже его достоинства», на вечерние посиделки во время остановок выходил, но больше молчал. И в целом человеком он оказался замкнутым, что еще сильнее отдаляло его от коллектива. Даже старик Завадский не гнушался говорить с мужиками, набранными в нашу группу, пусть и соблюдая дистанцию, но при этом без высокомерия.

Николай Карлович после того памятного разговора больше к теме новой песни не возвращался. А я старался ему не давать для этого повода, из-за чего сдерживал себя, чтобы не выдать «новые» песни.

В целом наше путешествие вошло в некую колею. Да, скучно. Зато поломок и аварий больше не было. Аня с Настей, когда у них закончилась пряжа, присоединились к моему развлечению — и мы вместе стали составлять новые кроссворды. Ночевки в деревнях стали обыденностью. Работа над проектом «дома на колесах» слегка застопорилась. Девушки посчитали, что ничего нового придумать там уже нельзя, а я переключился на кроссворды, а по вечерам — разговоры со спутниками. Но через четыре дня после того памятного выхода из деревни Акимово в наше размеренное путешествие ворвался неожиданный фактор.

Я как раз сидел в карете и напрягал голову — какие еще слова можно составить и какой вопрос к ним придумать, как снаружи раздался чей-то крик. А затем карета стала быстро замедляться.

— Что случилось? — стукнул я в форточку и спросил Тихона.

— Не знаю, господин, — ответил парень. — Но не к добру эта остановка…