11–13 ноября 1859 года

Немного придя в себя, я полез на улицу. Все равно карета стояла, а разобраться — что случилось — было необходимо. Картина мне предстала нерадостная.

Одна из наших лошадей лежала на боку и никак не могла подняться. Тихон, видать от резкого рывка вперед, улетел под копыта лошадей и получил удар по голове. Сейчас он как раз выползал на обочину, а с его волос капала кровь. Другие экипажи не могли не заметить наших проблем и тоже остановились.

— Что произошло? Ты как? — подошел я к слуге.

— Ох, голова моя садовая, — протянул с мукой в голосе парень.

Я аккуратно убрал его руку и присмотрелся, насколько тяжела травма.

— Рассечение, надо бы промыть и забинтовать, — сделал я вывод.

Доктора у нас в караване не имелось, потому ничем еще помочь парню я не мог. Приказав подбежавшему от соседней кареты вознице найти чистую тряпку и воды, я пошел к лошади. Та встать сама так и не могла. Приглядевшись, я понял причину всей суматохи. В дороге была выбоина, которую сначала притопило водой, она замерзла, а затем и снежком припорошило. Вот в эту выбоину и попала лошадь копытом. От чего споткнулась и полетела кубарем. Похоже, еще и ногу травмировала.

— Выпрягать надоть, — прокомментировал увиденное еще один подбежавший возница. — Позволите, ваше благородие?

— Делай, — махнул я рукой.

Сам вижу, что дальше Пятнышко не сможет нормально запряженной идти. Хорошо если хотя бы своим ходом сможет двигаться.

— Что случилось? — подтянулся к нашей карете Николай Карлович.

Народу вокруг собиралось все больше и больше. Я кратко рассказал о том, что сам думаю.

— Все видел лишь Тихон, но сами видите, в каком он состоянии… — махнул я рукой в сторону парня, которому уже промывали рану.

— У нас же есть запасные кони? — повернулся адмирал к начальнику колонны Артюхову.

— Так точно, ваше превосходительство!

— Замените лошадь Романа Сергеевича. Эту кобылу в поводу поведем.

— Если она сможет идти, — буркнул старший возничий Куренков, оглядывая копыто освобожденной из упряжи лошади.

— Хоть шагом-то двигаться способна? — уточнил Краббе.

— Только шагом, — вынес вердикт мужик.

— Георгий Витальевич, выделите человека, который поведет кобылу за нами следом. Доберемся до ближайшей деревни и там остановимся. Погода, как я смотрю, тоже решила против нас пойти, — поднял взгляд на низко висящие тучи адмирал.

Да уж, тут он прав, скоро снег пойдет. Через четверть часа вместо Пятнышко впрягли другую лошадь, а Тихону уже перебинтовали голову. Парень немного пришел в себя, хотя его и мутило. Но выполнять обязанности кучера он был способен. Да и нашу карету трясет в разы меньше, чем любой иной транспорт, потому и заменять его не стали. Однако продвижение наше замедлилось.

Девушки после такого внезапного пробуждения и последующего разбора события были в весьма возбужденном состоянии.

— А Тихон не свалится в пути? — тараторила Настя. — А если он опять под копыта упадет? И снова мы в аварию попадем?

— Тихон не сам упал, а потому что лошадь споткнулась, — урезонивала ее Аня.

— Но сейчас-то ты видела его вид? Того и гляди — свалиться. Ветерка малого достаточно, чтобы его опрокинуть! А затем и мы под откос пойдем.

— Успокойся, — вздохнул я. — Я с ним говорил. Он на диван назад откинется и будет ехать, не упадет. А лошади не дурные, сами знают, куда ногу поставить и движемся мы шагом.

— Вот только недавно твоя кобыла поставила ногу не туда, и что случилось? — продолжала волноваться Настя.

— Там снегом припорошено было. Случайность. Вон, перед нами три дилижанса проехало — и никаких проблем у них не произошло. В дороге всякое бывает.

Угомонилась девушка лишь, когда мы до деревни добрались. К счастью, до нее нам оставалось всего около двух километров — полчаса неспешной езды. А выбравшись из кареты, я возблагодарил бога, что мы остановились. Слушать причитания Насти и не сорваться на нее, чтобы прекратила, с каждой минутой становилось все тяжелее.

— Как себя чувствуешь? — первым делом подошел я к Тихону.

— Лучше, господин, — устало ответил парень. — В голове шумит чуток, но отлежусь.

— Не тошнит? — уточнил я.

— Пару раз к горлу подкатывало, но удержал.

А вот это плохо — похоже у него сотрясение. Не тяжелое, но точно есть. Где бы только доктора толкового найти? Мысленно я сделал себе еще одну пометку — при первой возможности обзавестись «аптечкой». Хоть какой-нибудь. Те же чистые бинты гораздо лучше были бы, чем та тряпка на голове Тихона, которую нашел возница с соседней кареты.

В деревне появление нашего каравана вызвало переполох. Особенно то, что мы не проехали мимо, а остановились на околице. Слуги принялись искать место для нашего постоя, договариваясь через старосту — где и сколько комнат нам могут выделить за денежку малую. Я дополнительно позвал Ивана Куренкова, чтобы он позаботился о Тихоне.

— Сам видишь, — говорил я старшему вознице, — парню оклематься надо, пока он свои обязанности выполнять не способен. Дашь человека, который его подменит?

— Тимофею скажу, — почесав бороду, ответил мужик. — Он пока ваших лошадей обиходит.

Как назло еще и снег повалил. Не зря Николай Карлович переживал по этому поводу. Да такой густой, что дальше сорока метров и не видно ничего было.

— Задержимся мы здесь, — заявил Краббе, собрав старших офицеров и пригласив меня, как лидера гражданских в караване. — Надо транспорт наш с колес на сани переставить. Сейчас вон сколько снега навалит — увязнем без саней.

Говорил он больше для меня, потому как остальные офицеры были бывалыми путешественниками и все прекрасно понимали. Я спорить тоже не стал, лишь добавил, что мой слуга этим заняться не сможет из-за травмы. И с лошадью надо было что-то решать. Ее довели до деревни, но в ближайшее время как тяговая сила она бесполезна. И в целом будет весь караван тормозить.

— Попробуй договориться с кем-нибудь из местных крестьян, — предложил мне Георгий Витальевич. — У них скотина имеется, к тому же прямо сейчас ничего возить не надо. Обменяй свою кобылу на местную, здоровую, а уж они ее выходят.

Другого варианта я тоже не видел. Что ж, придется так и поступить. Хотя к Пятнышку я уже успел привыкнуть, но такова лошадиная доля — коли перестала тянуть, то обычно забивают и лошадь в корм идет. Тут ей повезло, что есть шанс оклематься.

Ну а пока — ищем место на постой и ждем, пока завершится снегопад, и возницы сменят колеса на сани…

* * *

Царицын. Дом Михайлова

— Господин, — постучался в кабинет Бориса Романовича лакей, — к вам господин Невеселов. Просит принять.

— Зови, — махнул рукой аристократ и с удовольствием потянулся.

Засиделся он за бумагами, и сделать небольшой перерыв будет замечательно. Как глава дворянского собрания мужчина часто решал спорные моменты между разными помещиками и дворянами, но чтобы выполнить эту обязанность и не нажить себе кровного врага, приходилось вникать в тонкости разборок. И изучать не только то, что ему сказали сами дворяне, но и читать донесения того же Сеньки, которому Михайлов поручал сходить и «понюхать» воздух в домах спорщиков. Вот соглядатай и приносил кучу сведений, которые получал путем прямого наблюдения, да из разговоров с дворней спорщиков, с которыми Борису Романовичу требовалось ознакомиться и вычленить главное — первопричину спора и чего на самом деле хотят противники. Аристократ не раз и не два благодаря такой скрупулезной работе находил не очевидный выход из положения. За что и был ценим в обществе и получил за глаза прозвище «скользкий змей».

— Вижу, идете на поправку, — с улыбкой после приветствия заметил Борис Романович, кивнув на руку архитектора.

— Да. Повязку сняли вчера, но двигать ей пока сказали с осторожностью.

— Полагаю, вы не просто так пришли? — сев за стол, перешел к делу Михайлов.

— Конечно. Я нарисовал три проекта будущего массажного салона и хотел бы обсудить, над каким мне работать.

С собой у Антона Антоновича был кожаный тубус, из которого он достал три ватмана. Оглянулся, выискивая, на что бы их можно было повесить, но ничего подходящего не нашел. Потому просто положил пока два своих наброска на стул, а третий развернул и стал держать на вытянутой здоровой руке.

— Вот, поглядите, — принялся расписывать свое творение Невеселов. — Тут представлен самый простой и дешевый вариант, но все в рамках задания.

— Хмм… — протянул мужчина, вглядываясь в рисунок. — Это вы так бревна изобразили?

— Да, все верно, — кивнул архитектор. — Все здания в этом варианте сделаны из бревен. Покрытие — просмоленные доски, общий стиль — наш, посконно-русский. Это самый дешевый и быстро возводимый вариант.

— Нет, мы за дешевизной не гонимся, — отмел предложение в сторону Борис Романович. — Что там у тебя еще есть?

— Второй вариант, — Антон Антонович убрал первый ватман, а вместо него взял со стула новый. — Все то же самое, но выполнено из кирпича. Расположение зданий я не менял, но общий их вид из-за другого материала выглядит иначе.

— Да уж вижу, — пробурчал Борис Романович, вглядываясь в рисунок и пытаясь представить, как весь массажный комплекс будет выглядеть на местности. — Уже лучше. Ну а что у тебя на третьем чертеже?

— Самый дорогой вариант, — снова поменял лист ватмана в руках Невеселов. — Тут строить будет хоть и из кирпича, но отделка камнем. Мрамором в первую очередь. И так как массажный салон вы хотите расположить на берегу реки, то здесь кроме самого комплекса я продумал еще и благоустройство прилегающей территории. В частности — облагораживание участка у реки и превращение его в набережную с небольшим причалом — для гостей из иных городов, кто прибудет на своей яхте, к примеру. У Романа Сергеевича тоже есть яхта, насколько мне известно, на ее габариты и ориентировался. Ну и кроме зданий комплекса тут мной были добавлены беседки для отдыха, обустроенные дорожки, разметка клумб… Такой проект будет строиться гораздо дольше, но на определенном этапе строительства уже можно будет ввести его в эксплуатацию. Для начала поставить все основные сооружения, а потом уже взяться за набережную и парковую зону.

— Вот это уже гораздо лучше! — тут же одобрительно закивал Борис Романович. — Вот это и черти!

— Как скажете, — кивнул довольный Антон Антонович.

Ему и самому хотелось создать такое здание, которое станет жемчужиной их земель. Чтобы оно прославилось на всю страну, а вместе с ним прославило и имя Невеселова. Но он понимал, что заказчику этот вариант мог показаться слишком расточительным. Тот же помещик Рюмин, к примеру, точно бы остановился на первом чертеже, если бы ему вообще в голову пришло ставить подобный салон.

Когда Невеселов ушел, Борис Романович задумчиво покосился на бумаги. Затем глянул на часы — время близилось к обеду. Если сейчас он вновь погрузится в изучение поступивших сведений, то его обязательно снова прервут. Чего бы очень не хотелось. Потому решительно встав с кресла, мужчина пошел в зал. Можно немного и отдохнуть с чашечкой чая у камина.

Именно там его застал Николай Перов, приглашение на встречу которому Михайлов отправил практически сразу после памятного разговора с дочерью.

— Здравствуйте, Николай Васильевич, — кивнул зятю мужчина и указал на свободное кресло, — присаживайтесь. — Когда Перов с угрюмым взглядом сел на предложенное место и получил от слуги кружку с чаем, Борис Романович с полуулыбкой заметил. — А вы не спешили меня навестить.

— После тех слухов, что вы распустили обо мне? — раздраженно фыркнул мужчина. — Будто я как мужчина бессилен — вот и мучается ваша дочь? Потому и требует развода?

— Эти слухи распускал не я, — покачал головой Михайлов. — Вы сами обидели Арину, а уж обиженная девушка чего только не учудит.

— Это я-то ее обидел⁈ — вскинулся Перов. — Да она…

— Хватит, — оборвал зятя Борис Романович. — Я тебя не ругаться позвал.

Николай недовольно поджал губы.

— И для чего же? — хмуро спросил он.

— Арина дала мне твердое обещание, что больше не будет смотреть на других мужчин. Она раскаялась за свое поведение и хочет вернуться, — глаза Перова довольно блеснули, что не осталось незамеченным Михайловым. — Ты не больно-то радуйся! — повысил он голос. — Сам мою дочь до такого довел!

— САМ⁈ — не удержался от негодования Николай.

— Именно! Пошел у нее на поводу, разрешив позировать перед другим мужчиной в непристойном виде — раз, — загнул палец Борис Романович. — Отказался выполнять свой супружеский долг, унизив тем самым Арину — два, настроил ваших слуг против собственной жены, сделав ее жизнь невыносимой — три. Мне продолжать⁈

Крыть Перову было нечем. Убедившись, что собеседник не может ничего возразить, Борис Романович смягчился.

— У Арины хватает недостатков. Самый главный из которых — чрезмерная увлеченность романами. Так реши эту проблему и все у вас наладится.

— И как это сделать? — скривился Николай.

— Вы уже больше года женаты, а детей у вас нет. Те слухи, о которых ты упоминал, не на пустом месте взялись. Разве кто-нибудь в них бы поверил, если бы у вас ребенок был? Чего тянете-то?

— Арина не хотела, — буркнул мужчина.

— И ты ее послушал, — усмехнулся Борис Романович. — Так чего сейчас на нее дуешься? У вас кто глава в семье — ты или она?

— Но если я начну вводить свои правила, она же к вам жаловаться побежит. Она не раз мне тем грозилась!

— А ты не подумал, что я тебя поддержать могу? — вкрадчиво произнес Михайлов. — Одно дело, если ты мою дочь непотребство делать заставляешь, или потворствуешь тому, и совсем иное — когда свои законные права мужа отстаиваешь. Я для тебя что отец второй должен быть! Ты меня не бояться должен, а за советом идти! — давил Михайлов. — Чего же позволяешь собой крутить, словно у тебя и чести то нет?

Слышать такое Николаю было неприятно. Он бы давно уже встал и ушел, но тесть был прав. Да и зла, судя по его словам, не желал мужчине.

— В общем, — подвел итог их беседе Борис Романович, — забирай Арину, принимай ее извинения, и исполни свой супружеский долг! А чтобы она на сторону не смотрела — почаще этим занимайся. Неужто тебе противна моя дочь в постели?

— Нет, — буркнул Николай. — Нет такого у меня чувства.

— Так за чем тогда дело встало? — удивился Михайлов. — А как она забеременеет, а потом разродится — так и не останется у нее времени на глупости всякие. За дитем пригляд нужен. Понял меня?

— Да.

— Заодно и епархию нашу обрадуете, — удовлетворенно подвел черту Михайлов. — Все, иди. Арина в своей детской комнате сидит.

* * *

Идя после разговора с тестем к комнате своей жены, Николай вспоминал последние прошедшие дни после их расставания.

Он видел глаза Арины тогда, на встрече с иереем по поводу возможного примирения. В них не было раскаяния. Она считала себя жертвой и сумела убедить в том даже священника! А затем пошли слухи…

Мужчина не сразу обратил на это внимания, но его стали реже звать знатные особы для помощи в лечении. Даже помещики из удаленных мест предпочитали отправиться в город, чтобы получить помощь от городских врачей, чем от него. А ведь Николай — уездный доктор! Именно он обязан срываться по вызову не только когда крестьянин какой заболеет, но и если в семье дворянина что-то произойдет.

О слухах он узнал случайно, от собственных слуг. Те остались верны ему, вот Меланья, их горничная, и поведала как-то, видя своего господина в хмуром состоянии. Утешить хотела, сказала, чтобы он не обращал внимания на дурные слова, а Николай-то о них до того момента и не знал!

У Перова «открылись глаза». То, чего он боялся, стало происходить наяву. Разгневанный отец его жены направил все свои усилия, чтобы очернить Николая в глазах света. Затем бы он лишил его должности уездного врача, а там бы постарался добиться и того, чтобы Николаю вовсе запретили вести практику. Как выйти из этой ситуации, мужчина не понимал. Идти на поклон к Михайлову? Николай был уверен, что Борис Романович не примет его. Пытаться убедить Арину повлиять на отца? Он достаточно успел узнать свою супругу, чтобы понять — она на это не пойдет. А если и захочет что-то сделать, то Николаю придется унижаться. И перед кем? Изменщицей! Переступить через свою гордость он был не готов.

И тут — внезапно Михайлов сам зовет его к себе. Первым порывом Перова, когда он получил приглашение от Бориса Романовича, было проигнорировать его. А лучше — и вовсе написать что-то язвительное в ответ. Удержался. Он врач, и редко шел на поводу у своих эмоций. Вот и в тот момент сначала переждал происходившую внутри бурю чувств, а затем все же разум взял верх. Надо было идти, хотя бы чтобы понять — что хочет от него тесть.

И это оказалось не зря. Такого поворота событий от прошедшего разговора Николай не ожидал. Правда в одном он не ошибся — тесть во всем произошедшем его винит. И чего уж греха таить — небезосновательно.

Уже почти дойдя до комнаты Арины, Николай остановился, словно вкопанный. На ум ему пришла неожиданная мысль:

— Неужто и Борис Романович как-то от Арины пострадал, что тот ее обратно мне хочет спихнуть? — прошептал ошеломленно мужчина.

Это казалось бы абсурдом, но Николай знал свою жену, и та вполне могла что-то «учудить», неприемлемое даже для собственного отца. Развивая мысль, что такого она могла сделать, чтобы Михайлов сам стал пытаться примирить дочь с супругом, мужчина нашел лишь одну возможную причину:

— А если… она непраздная? От кого-то понесла, и чтобы позор скрыть он и пытается мне ее назад всучить?

Мысль была как шокирующей, так и хорошо вписывалась и в характер Арины, и в настойчивое требование Бориса Романовича — как можно скорее выполнить свои супружеские обязанности, чтобы та ребенком обзавелась. Растить не родного ребенка Николай не хотел категорически. И потому первоначальное решение, последовать совету Михайлова, тут же было отброшено прочь.

— Ну уж нет! — процедил себе под нос Перов. — Коли она где-то бастарда нагуляла, пусть сама и отдувается! Заодно и для епархии это будет самым лучшим доказательством моих слов о ее неверности!

Говорить после этого с Ариной и принимать ее фальшивые извинения Николаю не хотелось. Круто развернувшись на месте, он быстрым шагом пошел к выходу.

— Что-то ты быстро… — удивленно протянул Борис Романович, когда мужчина проходил мимо него в зале.

— Сами растите этого бастарда! — зло бросил на эмоциях Николай. — А меня за дурака держать не надо!

И оставив ошеломленного тестя, он, не медля ни секунды, покинул дом.

* * *

Деревня Акимово

Задержаться нам пришлось аж на два дня. Снег как повалил одиннадцатого числа, так только к утру тринадцатого и закончился. Всю округу укрыло белым снежным одеялом, которое искрилось в лучах утреннего солнца. Возницы без дела не сидели и все же «переобули» наш транспорт. Хорошо, что лыжи для этого я заранее купил, и они были прикреплены к крыше нашей кареты. А то поди, найди их сейчас в округе.

Тихон за время вынужденной стоянки пришел в себя. В деревне нашлась травница, которая отпоила слугу какими-то настоями. Что она там заваривала, я понятия не имею, но парню стало легче. Его больше не тошнило, да и в целом уже через сутки после происшествия чувствовал он себя как обычно. Лишь большая шишка на голове с рассечением посередине осталась напоминанием о произошедшем.

Расселились мы по разным подворьям, и из-за густого снега особого желания собираться большими компаниями не было, как и места для этого. Потому я на какое-то время выпал из общения с другими офицерами и членами моей труппы. Лишь с Аней и Настей проводил время. Девушки кстати нашли общий язык с хозяйкой дома, где мы остановились, и даже получили от нее моток пряжи. Тем себя и развлекали, что вязали варежки и шарфики. А я с Корнеем, главой приютившей нас крестьянской семьи, обсуждал урожаи. Точнее — сначала-то просто спросил, что они выращивают и каким инструментом пользуются. Затем мы перескочили на тему податей, собираемых с крестьян, сколько они должны платить своему барину за душу, сколько на жизнь остается. Тут уже Корней держался настороженно. Но видя мой неподдельный интерес и главное — что я не смотрю на него свысока, а обращаюсь вежливо со всем вниманием, мужик постепенно становился все раскованней. Под конец-то мы и заговорили про урожаи — сколько надобно выращивать их деревне, чтобы не только подать платить, но и для себя оставалось. Какие культуры он бы сам сеял, а на что не отвлекался и почему. С чего еще прибыток крестьяне имеют, помимо обрабатываемых земель. Плодотворный и интересный разговор вышел.

Двинулись снова в путь мы в десять утра тринадцатого числа. Будем надеяться, что больше таких долгих остановок у нас не будет. Кстати, Пятнышко я у того же Корнея сменял на его лошадь — Сиротинку, так что смог вернуть арендованную у каравана кобылу обратно.