24 ноября 1859 года

Дорога от Воронежа до Тамбова

Утром у меня немного ныла спина. Несмотря на охапку сена и спальник поперечина в раскладушке все же давила и не давала переворачиваться во сне. Стоило лишь повернуться, как сразу ее чувствуешь. Но ведь в будущем подобной проблемы я не замечал! Пусть и спал на раскладушке лишь один раз и то в детстве.

Всякое неудобство стимулирует мыслительный процесс. Вот и мне пришло в голову, как исправить полученный недостаток. Раз поперечина так сильно мешает, то ее нужно убрать. Логично? А как же. Но тогда страдает прочность конструкции. И чем это можно компенсировать? Ответ нашелся быстро. Убираем поперечину и получаем два не законченных квадрата. Чтобы оставшиеся без опоры концы не ходили в стороны, углы укрепляем дополнительной распоркой. А вот в центре походной кровати, где находятся дополнительные ножки, уберегающие конструкцию от прогибания, располагаем их так, чтобы при раскладывании обе половинки раскладушки «ложились» на эти ножки. А между собой эти дополнительные опоры скрепляем поперечиной, но уже около пола, чтобы они в стороны не разъезжались. И тогда получаем некий гамак из натянутой по раме веревки. Все! Звучит замудрено, но ничего сложного в том нет. Переделка минимальная нужна, вечером уже в деревне, где остановимся, найду плотника и тот за полчаса должен управиться.

Но тут конечно изначально я сам маху дал. Видел же готовый результат, и сам на эскизе для плотника его рисовал. Что мне мешало заранее об этом неудобстве подумать? Хорошо, что лично опробовал, а то бы начал патентовать первый вариант, он бы в народ не пошел. А до такой простой переделки додуматься не сложно — и вот уже другой человек свой патент оформляет и у него привилегию покупают, а я за бортом остаюсь.

Отложив тетрадку с переделанным проектом раскладушки, я решил все же почитать книги, взятые в дорогу. И начать я решил с Булгарина. Уж очень меня заинтересовал писатель, уже в начале этого века написавший историю про попаданца. И признаться, я не прогадал — книга меня увлекла. С попаданием своего современника в будущее Фаддей Венедиктович мудрить не стал — его герой плыл из Петербурга в Кронштадт, выпал за борт и потом оказался аж на Чукотке. И мало того — он переместился не только в пространстве, но и во времени на тысячу лет вперед. Там он знакомится с профессором истории и археологии, который и помогает герою познать новый для него мир.

А вот представление Булгарина о мире будущего, да еще через тысячу лет, меня с одной стороны очень позабавило, а с другой — в некоторых моментах писатель реально предсказал несколько изобретений! Так Булгарин в своей книге описывал «сочинительную машину» с клавишами и экраном, в которой я с удивлением узнал прообраз компьютера из будущего. Или упоминание копировальных аппаратов? Кто не знает о ксероксах в двадцать первом веке? Описывал Фаддей Венедиктович и парашюты и роликовые коньки, называя последние «беговыми галошами». Но в остальном его описание будущего вызывало у меня или умиление, или смех, что не осталось незамеченным моими девушками.

— Что тебя так рассмешило? — поинтересовалась Настя.

— Вот, — ткнул я пальцем в страницу, — «воздушный дилижанс» на паровой тяге.

— И что в этом смешного? — не поняла она. — Паровые машины все больше развиваются. Да у вас в поместье уже есть одна — которая на лесопилке стоит! И паровозы уже вовсю строят. Это же логично, что если и будут делать летательный аппарат, то только с помощью паровика его и создать возможно.

— Паровик — машина чересчур большая и громоздкая, — стал я ей пояснять. — Даже в нашу карету его не поставишь, чтобы заменить лошадей. Я уже думал над этим. Для того надо сильно его размер уменьшить, но тогда и мощность у него падает чрезвычайно. А в воздух чтобы машине подняться, надо усилий гораздо больше. И чем легче сам аппарат, тем проще ему вверх подняться. В таком «дилижансе» всю полезную нагрузку этот паровик на себя заберет. Нет, не верю я, что паровики в будущем, тем более через тысячу лет, будут главными двигателями в мире. Другое что-нибудь придумают. На ином топливе, с другим принципом передачи энергии на тот же крутящий вал. Вот почему бы ему тогда не описать двигатель на магнитной подушке?

— На чем? — удивилась уже Аня.

— Ну смотрите, — стал я им объяснять. — Вы видели, что два магнита могут не только склеиваться, но и отталкиваться — смотря какой стороной их друг к другу приложить? — девушки неуверенно кивнули. Или не знают ничего о магнитах, или слышали что-то мельком, но не углублялись в тему. Скорее второй вариант — иначе бы спросили, а что это такое. И я продолжил. — Ну и представьте: прокладывается дорога из магнита. Делается телега с дном из того же магнита, но со стороной, которая будет отталкиваться от дороги. И при установке этой телеги на дорогу она будет над ней парить! А парящий объект даже человек легко толкнуть может, тут много усилий прикладывать для его передвижения не нужно. Приделать к такой телеге какой-нибудь моторчик — да просто винт поставить, чтобы при его закручивании с одной стороны всасывался воздух, а с другой выталкивался — и эта магнитная телега уже полетит над землей! А винт тот можно и педалями крутить, как на велосипеде. Чем вам не транспорт будущего через тысячу лет?

Мои дамы лишь рты пораскрывали в изумлении. А я с грустью подумал, что и мои фантазии выглядят примерно так же смешно, как «воздушные дилижансы» на паровой тяге у Фаддея Венедиктовича. Но не объяснять же сейчас Ане с Настей про электрические двигатели, ядерную энергию, да реактивные турбины? Я и сам в них кроме названия ничего не знаю, так и на пальцах доступно объяснить их принцип работы не смогу. И они для девушек будут еще большей фантазией, что озвученный мной транспорт на магнитной подушке.

Но техника — далеко не единственное, что меня удивило в книге. Умиление вызвала убежденность писателя, что международным и главным языком в будущем станет… арабский! Вот откуда он это взял? Я бы понял, если бы повесть свою он написал недавно, после проигранной Крымской войны и развития сотрудничества с Персией. Но книга-то вышла в 1824 году! После победы над Наполеоном и как следствие — сильным развитием французского языка в нашей стране. Или дело в том, что у Франции на Ближнем востоке и в Африке много колоний, в которых общаются на этом языке? Понятия не имею, что повлияло на выбор языка общения будущего у Фаддея Венедиктовича. А вот его прогноз о потеплении в Арктике и похолодании в Африке немного совпадает с теми «страшилками» будущего о глобальном потеплении, что я неоднократно слышал в прошлой жизни.

Прочтение повести Булгарина не только позволило мне не заскучать в пути, но и заставило задуматься о нынешних представлениях людей о будущем. А заодно захотелось познакомиться с писателем, если он еще жив.

* * *

Поместье Винокуровых

— Марфа! — раздался на весь дом громкий и злой крик Ольги Алексеевны. — Живо сюда!

Кухарка вздрогнула от этого голоса. Барыня так кричит, только когда провинность кто какую совершил, и наказать собирается. Но женщина ведь все делает справно? Старается, благодаря чему давно плети не знала, и забыть уже успела, каково это — когда тебе спину заголяют, да кожаная плетка кожу срывает. Неужто на старости лет вспомнить придется?

Быстро перекрестившись на стоящую в углу икону, женщина поторопилась к госпоже. Иначе та сильнее разозлится и наказание еще более суровым окажется.

Прибежав в гостевой зал, Марфа глубоко поклонилась госпоже.

— Звали, барыня?

— Это что такое? — с брезгливостью указала пальчиком на поднос та.

— Дык… пирожные, — растерялась женщина.

— Я сама вижу, что не печенье, — фыркнула Ольга Алексеевна. — Почему они свеклой отдают⁈ Они сладкие должны быть, а не овощами пахнуть! А если бы у нас гости были⁈ Как бы я им в глаза смотрела, ты подумала?

— Не гневайтесь, барыня! — упала на колени кухарка. — То Прасковья готовила! Не уследила я за ней. Когда рядом была — не видела, чтобы она свеклу добавляла.

— Зови ее, — раздраженно приказала Ольга Алексеевна.

Через минуту и молодая помощница Марфы стояла перед помещицей, уткнув взгляд в пол.

— Ну-ка, признавайся, зачем свеклу в пирожные добавила? — строго спросила девчонку Винокурова.

— Не добавляла я ее, госпожа, — прошептала та. — Перед богом клянусь — не было такого!

— Ты меня обмануть думаешь? — зашипела Ольга Алексеевна. — По-твоему, я вкус свеклы не узнаю? Ну-ка, возьми, — женщина схватила с подноса надкусанное пирожное и сунула его в руки девчонке. — Пробуй!

Та со страхом покосилась на помещицу, но спорить не осмелилась. Молча откусила маленький кусочек и тут же почувствовала, что барыня права. От чего глаза у нее округлились в ужасе — она не понимала, как такое возможно? Ведь не клала она в тесто свеклы! Да и рядом той не было!

— Чуешь? — надавила на нее голосом Ольга Алексеевна.

— Да, госпожа, — прошептала Прасковья, а из ее глаз от ужаса перед гневом барыни потекли слезы. — Но я не знаю, как такое возможно…

— Не ври мне! — женщина не выдержала, встала с кресла и дала девчонке пощечину.

Щека Прасковьи загорелась огнем. Слезы из глаз потекли еще сильнее.

— Признавайся, зачем свеклы добавила? Думала, я не замечу?

— Не добавляла я свеклы, госпожа, — проныла служанка. — Чем хотите поклянусь вам! Не было такого!

— А кто добавил? Кто кроме вас на кухне был?

— Никого, — уныло протянула девчонка.

— Может, рядом свекла стояла, а ты не заметила, растяпа?

— Не готовили мы сегодня из нее ничего, — рискнула вступиться за свою помощницу Марфа. — Вот вам крест, барыня, правду Прасковья говорит. Происки нечестивого тут, не иначе!

— Что здесь за шум? — вышел из своего кабинета Сергей Александрович.

— Эта паршивка в пирожное свеклы добавила и не признается! — обличающе ткнула в Прасковью пальцем Ольга Алексеевна. — Вот — сам попробуй.

Мужчина неторопливо подошел к столу, на котором еще лежало три ярко-красных пирожных, посыпанные сахаром. Взял одно и аккуратно надкусил.

— И правда, отдает свеклой.

— Вот видишь⁈ — торжествующе воскликнула помещица. — А эти негодяйки все отрицают! «Не клали» они, — со злостью передразнила она служанок.

— А чего пирожные такие красные? — вдруг заметил Сергей Александрович. — Прасковья — ты краситель в тесто добавляла?

— Да, барин, — сквозь слезы прошептала девушка. — Барыня сказала, чтобы раз я краску в еду делаю, то надо ее опробовать.

— А краситель из свеклы делала, — понимающе закивал Винокуров.

— Да, барин, — прошептала девчонка, постепенно успокаиваясь.

До всех стало доходить, откуда в пирожном взялся вкус свеклы.

— Но раньше-то она не чувствовалась, когда я торт делала, — вдруг сама нашла противоречие Прасковья.

— Так ты тесто там не красила — только крем. И добавляла красителя того чуть да маленько, — заметил Сергей Александрович. — Но это хорошо, что мы сейчас такой подвох выяснили с теми красками. Ты продолжай над ними работать, да в еду добавляй, но только сама пробуй ее. Если что добро выйдет — мне или Ольге Алексеевне на пробу принесешь. А там и рецепт запишем. Поняла?

— Да, барин, — закивала девчонка.

— Ты на нее зла не держи, — обратился Винокуров к супруге. — Сама же видишь — дело новое, никто такого не мог ожидать.

Ольга Алексеевна скривилась. Злость у нее утихла, когда она поняла, что намеренно слуги не пытались их отравить или еду испортить, но раздражение никуда не делось.

— Новое пирожное испеки, да побыстрее, — фыркнула она, посмотрев на Прасковью. — Только без этих красок свекольных!

— Да, барыня, — прошептала девчонка.

Ужас постепенно отступал у нее. Вспомнилось предложение Романа Сергеевича стать старшей над теми, кто будет краски готовить. Девчонке еще тогда было это не по нутру — не чуяла она в себе командирской жилки, а сейчас и подавно для себя решила — отказываться будет. Уж лучше подальше от бар держаться, да поближе к кухне. Так оно спокойнее.

* * *

Царицын. Дом Михайловых

В главном зале снова собрались трое — Арина, ее муж и иерей Симеон. После положенных приветствий священник обратился к девушке:

— Дочь моя, ты настаивала на досрочной встрече. Что случилось? Надеюсь, ты хочешь обрадовать епархию сообщением о примирении с мужем?

— Нет, батюшка, наоборот, — хмуро ответила Арина, покосившись на Николая. — Я прошу вас ускорить наш развод.

— И в чем же причина?

Сам Перов тоже смотрел на жену с недоумением. Лишь недавно ее отец просил их помириться, а тут Арина резко поменяла планы.

«Что на уме у этой семейки?» — раздраженно думал Николай, прикидывая, откуда ему ждать удар. И решил, что лучшая защита — нападение.

— Причина в том, — взял он слово, — что моя жена понесла от другого. Я не собираюсь растить чужого ребенка, бастарда. Вот она и желает поскорее получить развод, чтобы потом снова выйти замуж и родить ребенка уже в законном браке.

Ничего иного на ум мужчине не пришло. Ну а как иначе-то? Раз их план раскрылся, то Михайловы точно постараются хоть как-то выкрутиться — уж такая у них семья. Николай был уверен, что уж Борис Романович сможет подать обществу факт столь скорого повторного замужества дочери и родившегося вне срока ребенка. Объявит его «недоношенным» — и все.

— Это так, дочь моя? — нахмурился иерей, глядя на Арину.

А та только насмешливо фыркнула.

— Я не беременна. Но почему-то Николай считает обратное. Я потому и настаиваю на досрочном разводе, что он не только обвиняет меня в изменах, но и смеет клеветать, будто я зачала на стороне! Я хотела с ним помириться. Мой отец лично написал Николаю письмо и пригласил его к нам. Я сидела в комнате и ждала, когда мой муж подойдет и примет мои извинения за все те невольные обиды, что я ему нанесла. Первой пошла навстречу! И что в итоге? Он не только не дал мне слова сказать, но даже не дошел до моей комнаты! И посмел выдвинуть столь дикое предположение, выдавая его за истину! Даже сейчас, вы слышите, что он говорит⁈

Перов побледнел. Если он правда ошибся — то это конец. Церковь однозначно встанет на сторону Арины. Оправдать себя он сможет только, если выведет ее на чистую воду.

«А ведь она могла и спровоцировать себе выкидыш, — пришла ему иная мысль. — Надо узнать, не приходил ли к Михайловым доктор. Или повитуха какая, знахарка — если они хотят все втайне удержать. Только так я смогу хоть что-то доказать!»

Тем временем иерей Симеон посмотрел на Николая.

— Сын мой, это так?

— Я уверен, она непраздна! — решил стоять на своем мужчина. — Подумайте сами — то она ни в какую не хотела мириться. Сама сбежала к своему отцу, начала это дело о разводе… и вдруг резко поменяла свое решение? Почему? И Борис Романович в нашем разговоре настаивал на том, чтобы нам побыстрее ребеночка завести. Я считаю, что он узнал о беременности дочери, вот и стремился вернуть ее ко мне. Чтобы сохранить ее репутацию! Потому что до этого — ни словом, ни делом Арина не показывала, что желает помириться.

Иерей пожевал губами, размышляя, а мужчина не удержался и высказал, что желает проверить — был ли выкидыш у его жены, или нет.

— Да как ты смеешь⁈ — возмутилась Арина, которой претила сама мысль, что ее будут проверять по надуманному поводу. Да еще на столь деликатную тему. Это какие слухи поползут по городу?

— Видите? — вскричал Николай. — Она боится проверки! Значит, виновата!

Иерей поморщился, но все же посмотрел на Арину строгим и тяжелым взглядом.

— Да будет так. Я поговорю с епархией, и мы подтвердим ваш развод. Коли дело дошло до таких тяжких обвинений, то кто бы ни был из вас прав — хорошей семьи дальше у вас не будет. Но вот от того, чьи слова подтвердятся, будет зависеть — кому будет отказано в дальнейшей возможности иметь семью, а у кого появится второй шанс. На этом и остановимся.

Супруги побледнели. Ведь иерей Симеон им только что прямым текстом заявил — если права Арина, то Николай больше не сможет жениться, а если проверка на выкидыш подтвердит теорию Перова, то уже Арине не видать нового мужа. И перспективы испугали обоих.

* * *

Дорога от Воронежа до Тамбова

День подошел к концу, и мы заехали в очередную деревню. Но на этот раз «главную», расположенную рядом с поместьем помещика, по чьим землям мы ехали. И конечно же он, увидев наш караван, не мог проигнорировать такое количество народа. А узнав о Николае Карловиче, тут же позвал контр-адмирала к себе в гости. Все так же, как было и в иных местах, по которым мы проезжали. Это пока мы в дороге помещики не осмеливались стопорить караван и зазывать к себе в гости высокопоставленного офицера. Но раз уж вставали на постой в деревне рядом с поместьем — такую возможность пообщаться с его превосходительством никто не упускал. Большинство чисто из практических целей — получить новое знакомство, но были и те, кто просто опасался поступить иначе, чтобы не обидеть Краббе. Правда такой помещик нам лишь раз попался и был это уже старик под шестьдесят лет — преклонный возраст в нынешние времена. Ему больше по душе было дома на кровати лежать, чем внимание гостям уделять.

Остальным членам свиты адмирала помещик Егорин тоже уделил свое время, но уже в гораздо меньшей степени. И не потому что не хотел, а чисто физически у него бы не получилось иначе. Зато у Егорина Павла Александровича оказалась большая семья — три сына и четыре дочери, а также престарелые отец с матерью, еще не ушедшие в мир иной. Вот дети-то и «развлекали» остальных гостей разговором. Заночевать в поместье смог лишь адмирал — для остальных там места просто не нашлось. Но мы с девушками этому не расстраивались. Я успел попросить у Павла Александровича позвать его плотника и тот буквально за полчаса переделал нам кровати. Так что эту ночь мы проведем с большим комфортом.

Вечерние посиделки никто отменять не хотел, но на этот раз их перенесли в зал поместья Егорина, чему сам дворянин был безмерно рад. Конечно смена обстановки сказалась и на темах разговора. Всякие «байки у костра» были забыты. Офицеры делились с семьей Егорина о своих похождениях, а те в ответ делились историями из собственной жизни. Члены моей труппы по большей части отмалчивались, лишь гитарист Иван иногда подмигивал милой служаночке помещика, да флиртовал с ней, когда она пробегала мимо. Григорий Лукьянович решил на этот раз не отставать от коллектива и тоже был с нами. Но скорее — ему просто хотелось побыть в более «приличной» обстановке, чем крестьянский дом.

Не обошли и меня вниманием. Особенно когда узнали цель моего путешествия и другие мои «заслуги».

— Роман Сергеевич, — смотрела на меня горящими глазами старшая дочь Павла Александровича, Екатерина — девушка двадцати лет, — очень просим, спойте нам что-нибудь!

За время разговора я успел узнать ее историю. В таком молодом возрасте она уже овдовела — ее выдали замуж четыре года назад за офицера-артиллериста. Вот только тот погиб уже через месяц после свадьбы, даже не успев зачать ей ребеночка. Почти в самом конце войны, от чего девушке было особенно обидно. Так еще кумушки соседские постарались и пустили слух, будто Екатерина проклята — от того и погиб ее избранник. До того ведь ни единой царапины не получил, а тут — шальная пуля прямо в глаз, хотя сами позиции артиллерии довольно далеко от первой линии располагались. Но оно и понятно — красотой Катя не была обделена. Настя на нее ревниво посматривает, но пока держится и старается мило улыбаться и ни чем не провоцировать хозяев дома.

— Даже не знаю, что вам и исполнить, — протянул я.

— Про любовь. Или на ваше усмотрение, — улыбнулась Екатерина.

— Про войну можно, — шутливо вставил Петр Семенович — один из свитских офицеров адмирала.

— Нет — все же лучше про любовь, — покачала головой Егорина.

— Роман у нас знатный поэт, объединить обе темы сможет, если муза на него найдет, — не унимался офицер.

У меня такое чувство, что он получил от Николая Карловича поручение — всячески постараться «раскрутить» меня на новые произведения. Такое ощущение, что Николая Карловича уже чисто азарт взял — сколько он еще сможет из меня песен вытянуть.

— Объединить в песне любовь и войну? — протянул я, задумавшись. А почему бы и не дать народу еще одну культовую песню из моего детства? — Это можно. Прошу гитару.

Ну-с, посмотрим, как в этом веке отреагируют на группу «Агата Кристи»…