Это сработало.

О боги. Это реально, блядь, сработало. Я не мог поверить. Я слышал ее так же ясно, как день. Ее сладкий голос проник в мою душу, точно так же, как это делал каждый раз.

— Фишер, — сказал я. — Ты гребаный крутой. — Я так широко улыбался, что у меня болели щеки, но я не мог остановиться. Я не остановлюсь, потому что моя пара, мой детка, была в безопасности. Она была жива. Мои будущие детки были живы и в безопасности. Слоан. Мой брат был жив. Я не чувствовал себя таким счастливым уже целую вечность.

Балор ушел незадолго до того, как Фишер подключил нас к ментальной связи. Время уходило, и мы отправили его собрать больше сторонников, чтобы вовлечь их в наш план. Я был рад, что у нас был этот момент наедине с нами. Разговор был интимным, любовь, которую мы испытывали друг к другу, преодолевала все пространство и расстояние.

— Она звучала хорошо, да? — спросил Фишер, выглядя неуверенным.

— Да, брат. Я имею в виду, она расстроена, и правильно. Любой бы на ее месте. Мы все. Но я не мог бы просить о лучшем, учитывая обстоятельства, — сказал Кам, садясь за маленький обеденный столик у окна.

Перед тем как Балор ушел собирать своих людей, он прикатил целую сервировочную тележку, наполненную разной едой и напитками. Как только мы закончили разговор с Сейдж и Слоаном, мы набросились на еду. Боги, еда была такой вкусной.

Я не ел много во время изоляции, и мне нужно было подкрепиться, чтобы иметь достаточно энергии для битвы, которая, несомненно, приближалась.

Кам был погружен в свои мысли, пока ел, и я знал, что он прокручивает различные сценарии в своем тактическом мозгу. Именно так он и работал — поэтому он был нашим лидером. Если кто и мог привести нас к успеху в сегодняшней миссии, так это Кам.

Фишер тоже молчал, пока ел, и тишина начинала сводить меня с ума. Я никогда не был тихим человеком, не когда у меня было столько энергии. Столько всего нужно было обсудить, места, куда нужно сходить, дела, которые нужно сделать. Я не был создан для того, чтобы сидеть и оставаться наедине со своими мыслями. Те времена в моей жизни, когда меня заставляли это делать, когда у меня не было других вариантов, — вот тогда все всегда шло плохо. И этого не случится сегодня.

— Итак, ты доверяешь Балору? — спросил я, глядя на двух моих лучших друзей, когда они прервали еду и переглянулись.

Кам фыркнул. — Нет, блядь, я не доверяю Балору. Единственные люди, которым я доверяю, — это мы — наша семья. Мы единственные, кто заинтересован в нашем выживании.

Фишер кивнул в знак согласия. — Я тоже так считаю. Этот человек нам нужен сейчас, и я думаю, он говорит правду о том, на чьей он стороне. Но единственные люди, в которых мы можем быть уверены на сто процентов, — это мы семеро и Хол. Вот и все.

Я потянулся за фруктом, которого никогда раньше не видел. Но он выглядел аппетитно, поэтому я откусил огромный кусок. Сок взорвался из кожуры и потек по моей рубашке, пропитывая меня.

— Черт возьми. Что это за фрукты у них здесь? — выдавил я, вытирая лицо салфеткой. Кам рассмеялся, а Фишер покачал головой.

— Я обязательно передам это им. — Фиш отодвинул от себя тарелку с фруктами.

Я фыркнул. — Да, конечно. Дай-ка я поищу здесь еще одну рубашку. — Встав, я стянул грязную рубашку через голову и бросил ее на стул. Когда я повернулся и прошел через комнату, я услышал резкий вдох. Оглянувшись через плечо, я увидел, что лицо Фишера побелело, как у призрака.

— Что случилось? — потребовал я. — Это Сейдж? Она говорит тебе что-то прямо сейчас? — Я бросился обратно к столу, мое сердце бешено колотилось. Я до смерти боялся того, что она могла ему сказать, чтобы вызвать такую реакцию.

— Твоя спина, — прорычал он. — Что, черт возьми, случилось с твоей спиной, Кай? — Фиш медленно встал со стула, как ангел-мститель, или, может быть, дьявол. В любом случае, он был ужасающим. Лично я не видел свою спину, поэтому понятия не имел о масштабах повреждений, оставленных жестокостью Азраэля.

Фишер буквально вибрировал, стоя передо мной, его глаза пронзали.

— Это был Азраэль, — признался я. — Он пытался заставить меня превратиться в дракона. Когда я не сделал этого — потому что, очевидно, я не могу, блядь, — он вытащил меня во двор, привязал к столбу и выпорол. Он хотел «показать пример». Это чуть не убило меня. Насколько это плохо? — Мой голос был не громче шепота. Я действительно не хотел слышать, что след этой травмы останется на моем теле навсегда. Я не хотел иметь к этому никакого отношения. И все же у меня не было выбора.

Кам прочистил горло, привлекая мое внимание. Его взгляд завладел мной, и его лицо смягчилось. — Это плохо, Кай. Не пойми меня неправильно, это намного лучше, чем было, когда я тебя нашел. Но у тебя обширные рубцы. Я думаю, что хлыст Азраэля был магически пропитан чем-то, чтобы предотвратить заживление. Он хотел причинить тебе боль. Он хотел отметить тебя. Это было личным и злобным.

— О. — Это все, что я смог сказать. Я был изуродован. Теперь каждый раз, когда я снимал рубашку, все видели, что со мной случилось. Они будут гадать: «Он заслужил это наказание? Он плохой человек, преступник?» Это было бы их первым предположением, потому что мужчины, которые были невиновны, мужчины, которые были хороши? У них не было таких отметин. По крайней мере, обычно. Мысль о том, что Росток увидит мою спину такой, была достаточно, чтобы меня вырвало.

Оттолкнувшись от стола, Фишер и Кам встали передо мной. Объединившись.

— Они тоже отметили меня, брат, — сказал Фиш. — Мои шрамы не видны, но они есть. Пообещай мне, что завтра, когда все это произойдет, — пообещай мне, что будет кровь. Поклянись мне, что мы отомстим за зло, причиненное нашей семье. — Я наблюдал, как плечи Фишера трясутся, его слова были боевым кличем. — Я перестал задавать вопросы. Я убью первым и о последствиях подумаю потом. Если солнце достигнет зенита, и эти булыжники во дворе не будут сверкать от моря красного, значит, справедливость не восторжествовала».

Что-то произошло между нами троими в тот момент. Наша связь. Укреплялась, усиливалась, обвивала нас, стягивая сильнее, чем когда-либо прежде. Мы прошли через ад, и мы были почти свободны. Вместе мы победим наших врагов и добьемся возмездия в плоти и крови.

Пять быстрых стуков в дверь подряд сигнализировали о возвращении Балара. Когда Фишер направился к двери, Кам бросил в меня что-то, ударившее меня прямо в грудь. Я оторвал мягкую, теплую футболку от тела и посмотрел на него.

— Надень это, К, — прошептал он, скрестив свои массивные руки на такой же массивной груди, которая теперь была обнажена. Он буквально отдал мне рубашку со своей спины, потому что знал — без единого слова с моей стороны — что я не захочу, чтобы эти люди в дверях видели мои шрамы.

Не колеблясь, я натянул рубашку, и запах летней грозы окружил меня. Я чувствовал, как мои щеки горят, я был переполнен эмоциями. Смущением, да, но также и любовью. Любовью к нашему непоколебимому лидеру и тому, как он всегда знал, что нам нужно, не говоря ни слова. Мой рот открылся, чтобы поблагодарить его, но я остановился, когда почувствовал, как его глаза скользят по моему телу, рассматривая, как его большая рубашка сидит на моей более стройной фигуре. Когда он снова сфокусировался на моем лице, он подмигнул. Подмигнул. Затем он перевел внимание на дверь.

Балор вошел в сопровождении еще пятерых демонов — троих мужчин и двух женщин. Быстро представились. Все они заявили о своей преданности Браму и монархии Карлайлов. Их воодушевление по поводу того, что новая королева займет свое законное место. Их верность защищать нашу семью, включая наших нерожденных детей.

— Я думаю, было бы лучше, — начал Балор, — если бы мы переместились в крыло для слуг. Там меньше шансов, что люди Азраэля нам помешают. Проблема в том, как туда добраться.

Я посмотрел на своих братьев, ведя безмолвный разговор. Я согласился с Балором. Прямо сейчас мы были как на ладони — я опасался, что нас обнаружат, если мы останемся здесь. Кам скрестил руки на груди, обдумывая все, и в конце концов слегка кивнул.

Я повернулся обратно к Балору. — Что нам нужно сделать, чтобы попасть туда?

— Я могу проводить вас. Если мы будем двигаться слишком большой группой, больше шансов привлечь внимание.

Между Фишером и мной мы могли бы чувствовать, приближаются ли люди, и Фишер мог бы использовать свою способность, чтобы направить их в другую сторону. Единственной проблемой с этим было бы, конечно, если бы у кого-то был достаточно сильный щит, чтобы блокировать его убеждение.

— Я считаю, что это риск, на который нам придется пойти. Не только для нас там безопаснее, но и есть выход, ведущий прямо во двор. Мы не найдем лучшего варианта для завтрашнего утра, — уверенно объяснил Балор.

— Ну тогда... — Кам почесал свое рельефное тело и расширил стойку, его большая грудь напряглась, как будто он изо всех сил пытался удержать зверя внутри себя на замке. Я знал это чувство; Багира не переставал ходить кругами. Он был отчаянно готов к убийству, не мог дождаться, чтобы почувствовать, как горло нашего врага сжимается под силой его челюстей. — Веди нас, Балор. Поехали.

МЫ ВЧЕТВЕРОМ держались близко друг к другу, пробираясь по замковым коридорам. Кам, Фиш и я отказались разделяться, а Балор отправил остальных пятерых демонов добираться самим. Мы двигались в тишине. Было ли это потому, что мы не хотели рисковать, чтобы кто-то подслушал наш разговор, или потому, что каждый из нас был потерян в своих мыслях, я не мог сказать.

Наполеон сидел у меня на плече, его крошечное тело вибрировало от возбуждения. Кто бы мог подумать, что эта крошечная мышь с безумным эго и серьезной одержимостью убийствами станет той, кто помогла нам спастись? Я был убежден, что он должен был быть человеком в прошлой жизни.

Когда мы пробирались по каменным коридорам, мои мысли обратились к Ростку. Насколько большим был бы ее живот сейчас? Я вспомнил тот день на кухне, перед тем как мы уехали сюда и все пошло не по плану. За несколько часов ее живот из слегка припухшего стал явно беременным, и с тех пор прошел целый месяц. Я не сомневался, что она захватит мое дыхание, когда я наконец увижу ее.

Я послал свою любовь к ней через нашу связь. Я не мог говорить с ней сейчас, но мне нужно было, чтобы она знала, никогда не сомневалась в моей преданности и моей полной одержимости ею. Моему телу нужно было чувствовать ее. Никаких барьеров между нами. Просто кожа к коже, наша магия пульсирует. Я улыбнулся и прижал кулак к груди, когда любовь, которую я послал ей, вернулась ко мне в десятикратном размере. Моя прекрасная пара тоже думала обо мне, заверяя меня, что ее чувства те же. Наша любовь была бесконечной.

Балор и Фишер вели нас, когда вдруг рука Фиша метнулась вперед, останавливая наше продвижение и поднимая кулак — сигнал остановиться. Я вытянул шею, прислушиваясь, сосредоточившись на том, чтобы услышать, что бы он ни почувствовал. Приглушенный разговор. Мягкие шаги. Кто бы ни приближался, они были не очень близко, и в конце концов разговор начал удаляться.

Еще через несколько секунд Фиш опустил кулак и коротко кивнул, и мы снова двинулись в путь. Мы избежали еще нескольких демонов на пути к крылу для слуг. Слава богам, что у нас был Фишер с его способностью контролировать разум. Я мог слышать их приближение благодаря своему оборотническому слуху, но без навыков Фиша нам пришлось бы искать места, чтобы спрятаться, и это заняло бы гораздо больше времени, чем нужно.

Примерно через двадцать минут осторожно рассчитанной ходьбы мы добрались до крыла для слуг, и Балор повернулся с улыбкой на лице. Мы сделали это. Мои глаза осматривали большую арку и массивные деревянные двери, которые закрывали вид на другую сторону.

— Это оно. Это место, где живут все, кто служит замку. И я бы с уверенностью сказал, что девяносто восемь процентов демонов, которых вы увидите за этой дверью, присягнут на верность истинному королю и королеве, а также парам королевы. Позвольте мне представить вас, и мы сможем продолжить разработку плана. Время уходит — солнце скоро взойдет. — Балор протянул руку и обхватил массивную металлическую ручку двери.

Внезапно двери распахнулись от силы, которая, несомненно, была магической. Мы все сделали несколько быстрых шагов назад. У меня упало сердце, когда я увидел, кто стоял за этим взрывом.

— Лори, — прорычал Фишер, и она посмела ухмыльнуться ему.

— Здравствуй, Фишер. Все еще жив, я вижу. — Длинные лианы обвивали ее руки, как живые змеи, и я увидел, как мой брат напрягся рядом со мной, наблюдая за этими лианами, теми самыми вещами, которые однажды забрали его из этого мира.

— Не позволяй ей проникнуть в твою голову, — рявкнул я. Схватив Фишера за затылок, я попытался вытряхнуть его из того воспоминания, в котором он, возможно, был потерян.

— Убирайся отсюда, Лори. — Голос Кама был низким и ровным. На самом деле, он был настолько ровным, что у меня по спине пробежал холодок, потому что именно в такие моменты наш босс был наиболее смертоносен.

— Между мной и Фишером теперь есть связь, мальчики. — Еще больше этих проклятых лиан обвивалось вокруг ее тела, поднимаясь и опускаясь по ее ногам. — Ты не помнишь? Я убила его. Это создало между нами связь, которую никогда не разорвать.

Фишер зарычал на ее слова, его тело тряслось. — Единственная связь, которая у меня есть, сука, это та, что между мной и твоей дочерью и этими мужчинами здесь. Я не могу дождаться, когда увижу тебя мертвой.

Лори откинула голову и рассмеялась. Звук был чистым злом. — Фишер, Фишер, Фишер, — передразнила она. — Я невосприимчива к твоим силам. Как ты думаешь, как я подошла так близко, не замеченная тобой? Ты ничего не можешь мне сделать.

— Если это так, — прорычал я, — тогда ты ничего не можешь сделать и нам. — Ее глаза слегка расширились, выдавая тот факт, что это было для нее новостью. Я усмехнулся. — Все верно. У нас есть наши силы, такие же, как у тебя. Так скажи мне — как думаешь, кто победит в рукопашной? Потому что позволь заверить тебя, мне потребуется три шага, чтобы добраться до тебя, одна секунда, чтобы схватить за шею, и одна миллисекунда, чтобы свернуть ее. — Краем глаза я видел, как электричество потрескивает в руках Кама. Я знал, как сильно он хочет поджарить эту суку. Я тоже. Глаза Лори метнулись с меня на Кама, затем на Фишера, и даже за наше плечо, вероятно, оценивая Балара позади нас. Без предупреждения она открыла рот и издала поистине ужасающий, пронзительный крик. Мы не могли даже дотянуться до нее, потому что инстинкт закрыть уши был слишком сильным. Она что, частично банши? Я не сомневался, что любой, кто находился в даже отдаленном радиусе, слышал его. К счастью, это длилось недолго.

На самом деле, он оборвался довольно внезапно. Беспокоясь, что нас раскрыли, я поднял глаза и опустил руки. Лори была распростерта на полу, лицом вниз, с небольшой лужицей крови, вытекающей из-под ее лица. Большая дверь, перед которой она стояла, теперь была открыта, и в проеме стояли пять мужчин в масках.

— Какого хрена вы, блядь, такие? — потребовал Кам, шагнув вперед, ближе к этим... Кем они были — демонами? Магами?

— Мы такие? Какого хрена вы такие? — спросил мужчина в центре, тоже делая шаг вперед. Его маска была полностью черной, с сине-зеленой строчкой, напоминающей грубый рот, и крестами вместо глаз. Все пятеро носили маски, каждая маска была совершенно разной.

— Черт возьми, — с благоговением сказал Балор позади нас. — Вы здесь.

Пятерка построилась в линию. — Мы. Скажи, когда начинается вечеринка?

Балор посмотрел вверх и вниз по коридору, проверяя наше окружение. Он покачал головой. — Не здесь. Давайте найдем безопасное место, чтобы поговорить. Следуйте за мной. Оставьте ее.

— Я не оставлю эту суку нигде. Я думаю, мы должны убить ее сейчас и покончить с этим, — прорычал Фиш, бросив взгляд на Кама и меня.

Я мог понять, откуда он идет, очевидно. Почему было бы лучше убить ее, раз и навсегда устранить ее как угрозу, но это казалось предательством по отношению к моей паре. Убить ее мать без ее прямого одобрения.

— Фиш, я согласен. Я хочу, чтобы она умерла, но я также хочу, чтобы наша пара могла смотреть нам в глаза до конца наших дней. Убийство Лори может изменить то, как она видит нас. — Я взглянул на Кама, чтобы узнать его мнение.

Его глаза метались между мной, Фишем и скомканным телом Лори. — ЧЕРТ! — процедил он в знак разочарования, проводя руками по волосам. Он знал, что я прав. В глубине души Фиш тоже знал. Месть не стоила доверия нашей пары.

— Ладно, она идет с нами. — Фишер нагнулся, обхватил рукой лодыжку Лори и потащил ее за собой, как кусок мяса, размазывая кровь по полу, оставляя мрачный след.

— Это пиздец, — заметил один из мужчин, на этот раз тот, что в противогазе. — Мне нравится.

Мы все последовали за Балором в то, что, как я предположил, было комнатой для совещаний. Фиш бросил Лори в угол, и мои глаза остановились на ее безжизненном теле. Я понятия не имел, жива она или мертва, но я надеялся на последнее, потому что тогда она была бы вне нашей головной боли. И нам не пришлось бы беспокоиться о ее коварных планах или о том, как ей всегда удавалось усложнить нам жизнь.

Мы все сели за огромный стол, каждый опускаясь на стул. Пятеро мужчин сидели напротив нас в разных позах: ноги на столе, откинувшись на спинки стульев, сидя ровно. От этой команды, кто бы они ни были, исходила аура хаоса. Зловещая энергия окружала их, как будто сама тьма отступила бы, лишь бы избежать их близости.

Мужчина в центре группы заговорил первым, тот, у которого были кресты вместо глаз. — Нас пригласили сюда и сказали, что сегодня тот самый день.

— Нам обещали, что сегодня будет расплата, — сказал другой, на этот раз тот, что с маской черной свиньи.

— И она будет, — ответил Балор, барабаня пальцами по столу.

— Кто вы? — спросил я их. Мне нужно было знать. Фишер пошевелился на стуле рядом со мной, и я покосился на него. Было иронично, что он уже знал, кто они, будь то из-за каких-то предварительных знаний или из-за того, что он использовал свою способность, чтобы выяснить это.

— Ты, возможно, слышал о нас, — поддразнил мужчина в черной маскарадной маске, с серебряными прядями в волосах у висков.

— Вы, вероятно, слышали о нас, — пропел тот, что в противогазе, с грохотом уронив свой огромный топор на стол.

Холодок пробежал по моим венам, потому что внезапно я точно знал, кто эти люди. Я рассмеялся, и все пятеро вскоре присоединились. Это было нелепо. Я смеялся так сильно, что по моему лицу текли слезы. — Я знаю, кто вы, — сказал я, наконец взяв себя в руки.

— Тогда скажи, — бросил вызов пятый мужчина — тот, что в черепной маске. — Скажи наше имя.

— Изгнанные, — ответил я, улыбнувшись им в ответ.