МЫ ЗАКОНЧИЛИ ЕСТЬ, и я оставила Вейрина и Слоана за столом продолжать обсуждение. Слоан был полон вопросов, а Вейрин был так же любопытен. Я извинилась в гостиную, которая находилась прямо у кухни. Утопленная в пол, она была доступна по трем ступеням, вырезанным в камне. Там не было мебели; вместо этого все было из красивых одеял и подушек, с богатыми цветами и красивыми тканями всех фактур. Мне никогда не было так комфортно в жизни. Единственное, что сделало бы это более совершенным, — если бы все шесть моих парней были со мной, и, возможно, хорошая книга.

С полным животом я начала чувствовать истощение после событий дня. И все же я не могла закрыть глаза, потому что в моем сердце было это беспокойное, грызущее чувство. Я не могла понять, почему я чувствую себя так напряженно. Да, остальные мои парни были в замке, и я не видела их с того дня, как мы туда приехали, месяц назад. Но это было что-то большее.

Я беспокоилась, что это была какая-то внутренняя тревога, предупреждающая меня, что один — или больше — из моих парней в опасности. Тем не менее, я не привыкла носить с собой столько лишнего веса. Выращивать двух детей было тяжелой работой, и моя поясница действительно начинала протестовать. Я пожалела, что не спросила Балара о предполагаемой дате родов. Это должно быть скоро, верно? Конечно, я не могла стать намного больше, не лопнув.

Я схватила самую большую подушку, которую смогла найти, и устроилась поудобнее. Хорошо, что я всегда спала на боку, потому что если бы я легла на спину сейчас, я знала, что не смогу дышать. И, очевидно, я не могла лежать на животе.

Я все еще не могла поверить, что у драконов был свой собственный мир. Это было умно. Это было гениально. И это был секрет, о котором Азраэль не имел понятия, что заставило меня улыбнуться. Я никогда не забуду выражение его лица, когда я одержала над ним верх и сбежала.

«Милая».

Мои легкие сжались. Боги, я, должно быть, галлюцинировала, потому что мне показалось, что я только что слышала голос Фишера.

«Милая? Ты здесь? Пожалуйста, скажи мне, что ты меня слышишь. Поговори со мной, что угодно».

«Гуппи?» — прошептала я мысленно. Мое сердце бешено колотилось. Я не могла слышать ничего, кроме звука моего пульса, стучащего в ушах. Даже мои руки тряслись. Когда я ждала, я задержала дыхание, отчаянно надеясь, что это не галлюцинация и я на самом деле слышу голос моего парня.

«Слава богам... Сейдж. Где ты? Ты в порядке?» — слова Фишера были быстрыми.

«Я со Слоаном. Мы в порядке. Ты в порядке? С кем ты? Остальные с тобой? Ты в безопасности?» — Мои глаза закрылись, когда я умоляла, каждым дюймом своей души, пожалуйста, пусть они будут в порядке. Я бы предложила себя любому божеству. Пожалуйста.

Фишер замолчал так надолго, что я подумала, что потеряю рассудок в тишине. Может быть, я уже потеряла. «Кам и Кай со мной. Мы трое в порядке. Наполеон тоже здесь».

Я поняла, что хмурюсь. Было что-то не так в том, как мой милый Гуппи разговаривал со мной. И я знала, в одно мгновение, что с ним случилось что-то ужасное. Слезы начали течь по моему лицу, даже не говоря ни слова. Он звучал отстраненно, его голос был плоским и лишенным эмоций. Он произносил слова, но за ними ничего не было. Никаких чувств. Ничего. Это было не похоже на него — не спрашивать о Слоане. Что-то было не так.

«Гуппи, — сказала я. — Что случилось? Я так по тебе скучаю. Я люблю тебя». Я знала, что он мог сказать, что я плачу, даже если мы говорили телепатически.

«Не плачь, милая. Пожалуйста, не плачь. Я тоже по тебе скучаю. Все будет хорошо. Но, Сейдж, здесь происходят вещи. Вещи, которые мы не можем контролировать. Нам нужно, чтобы ты и Слоан приехали сюда как можно скорее. Мы можем договориться о встрече».

Слоан подошел, очевидно, услышав мои рыдания. Он смотрел на меня сверху вниз с нахмуренным лбом. — Что случилось, малыш? Почему ты грустишь? — Он присел на корточки и убрал волосы с моего лица, большими пальцами вытирая мои слезы.

— Фишер говорит со мной, — сказала я ему, и его рот открылся.

— Прямо сейчас? — Его глаза расширились от неверия, как будто он не мог в это поверить.

— Да, прямо сейчас. Он говорит, что он с Камом и Каем, и что в замке происходят вещи, из-за которых нам нужно немедленно вернуться.

Слоан прищурился. — Что, если это ловушка? — спросил он.

Как бы мне ни хотелось признать это, я задавалась тем же вопросом.

— Это может быть ловушкой, — пробормотал он, его выражение стало серьезным, когда он обдумывал информацию, которую я ему только что дала. — Попроси его подключить меня к разговору. Если это действительно Фишер, у него есть способность сделать это; мы знаем это по прошлому опыту.

Я кивнула. «Гуппи. Слоан здесь, со мной. Ты можешь подключить его к нам? Он хочет поговорить с тобой». Я услышала вздох в моей голове, как будто Фишеру было некомфортно, что не имело никакого смысла.

«Дай мне минутку», — ответил Фиш. Я посмотрела на Слоана, передавая ответ Фишера, который был еще более запутанным для нас. Потому что Фишер, которого мы знали, был бы отчаянно желать поговорить с нами обоими.

Через мгновение голос Фишера снова появился. «Слоан, ты меня слышишь?»

Лицо Слоана сломалось, напоминая мне осыпающийся камень. Он закрыл лицо руками, переполненный эмоциями. «Господи, Фишер. Ты в порядке? Ты ранен? Я скучаю по тебе».

Я взглянула на Слоана, пока мы ждали. Он нервничал с каждой секундой, когда не было ответа.

«Фишер?» — сказал Слоан, в его голосе появилась резкость. — Что происходит? Я не приведу нашу беременную пару обратно в этот замок, пока не буду точно знать, что это ты говоришь со мной прямо сейчас.

Фишер резко выдохнул. — Я понимаю. Мне нужно, чтобы ты знал, что за последние несколько недель многое произошло. Я немного не в себе, но я работаю над этим. Я действительно скучаю по тебе; я скучаю по вам обоим. Единственное, что заставляло меня двигаться во тьме, — это мысль о том, чтобы снова увидеть вас всех.

В моем желудке закружилось от его слов. Тошнота и боль в груди усилились, когда я подумала о том, через что уже прошел Фишер. Что еще они с ним сделали? Как они посмели причинить вред тому, что было моим... Гнев начал нарастать, прежде чем я даже осознала это. Я была чертовски взбешена.

«Кам и Кай с тобой?» — спросил Слоан.

«Они. Сейчас они разговаривают с Балором. Он был лекарем Сейдж, пока она была здесь. Он сторонник Брама».

Брам. О боги. Я сделала все возможное, чтобы заблокировать мысли о моих других мужчинах, потому что я ничего не могла сделать. Мне нужно было сосредоточиться. Как я могу их спасти? Как я могу вытащить их из этой ситуации, если меня сражает горе и тревога? Я сделала это, чтобы защитить свое сердце и разум. И теперь, имея этот разговор с Фишером, зная, что Кай и Кам с ним, мне не ускользнуло, что не было упоминания о Браме или Фарисе. Черт, или о Холе.

«Гуппи? Где Брам? Где Фарис, и где, черт возьми, мой отец?» — Страх внутри меня был подавлен нарастающими волнами гнева.

«Вот почему нам нужно, чтобы вы вернулись. Азраэль назначил их казнь на рассвете».

«О боги, — прошептала я. — О боги. Нет». Меня сейчас вырвет. Я отвернулась от Слоана и меня вырвало. К счастью, ничего не вышло, но через мгновение под мое лицо сунули каменную миску — на всякий случай.

«Что здесь происходит?» — хриплый голос Вейрина достиг моих ушей, когда мои плечи затряслись, внутри меня зарождалось рыдание.

«Милая, — умолял голос Фишера, первый настоящий проблеск человека, которого я полюбила. — Мы работаем над планом. Никого не казнят. Но вот что так срочно. В замке есть сторонники, не только этот лекарь. Они также послали весть другим демонам, призывая на помощь. Я обещаю тебе. Никто из тех, кого мы любим, не умрет завтра утром. Запомни мои слова».

«Но ты не можешь знать этого, Фишер. Ты умер! Ты уже оставлял меня!» — Я едва могла думать, так сильно сжималось мое горло. Я чувствовала, что задыхаюсь, и просто не могла сделать достаточно глубокий вдох.

«Дыши, Рыжик. Просто дыши». Слоан прижал меня к себе, крепко притягивая к своему теплому телу. Успокаивая меня.

«Я никогда не уйду...

Я перебила Фишера. «Но ты ушел!» — закричала я, а затем тихо: — Ты ушел от меня. И они могут уйти от меня. — То, что случилось с Фишером, было не его виной. Вина не лежала ни на ком из нас. В большинстве дней я могла двигаться дальше, притворяясь, что этого никогда не было. В другие моменты, такие как эти, я снова оказывалась в тех лесах за моим коттеджем. Я все еще чувствовала, как Брам сдерживает меня, предупреждая, чтобы я держалась подальше от тела Фишера. Он выглядел так красиво неправильно, застывший в смерти.

«Я не верю в это ни на секунду!» — рявкнул Слоан, вырывая меня из оцепенения. Я подняла на него глаза, когда он наклонился и натянул на меня одеяло. — Ты слушай меня, Рыжик. Да, мы потеряли Фишера, но мы, блядь, вернули его. Ты. Вернула. Его. Теперь мы знаем, что это такое, и мы не позволим этому случиться с кем-то еще. Нам нужно освободить этих драконов из клеток. Нам нужно собрать войска. Все на этом острове, в этом царстве, все, кто может сражаться, должны идти с нами сейчас. — Слоан произнес эти слова вслух, но я знала, что Фишер их тоже слышал.

«Какие драконы?» — потребовал Фишер. «Расскажи мне больше».

«Сотни драконов содержатся в разных лагерях вокруг столицы. Они недалеко от замка. Я думаю, самый дальний находится примерно в десяти милях отсюда. Их нужно освободить».

«Мы можем это сделать; мы можем найти способ. Ты сейчас с драконами?»

Слоан ответил, потому что я не могла. Я была так глубоко в своем разуме, мои мысли кружились вокруг возможности жизни без Брама и Фариса, без Хола. Я не могла этого вынести. Я не могла сосредоточиться на словах, которые произносились, но каким-то образом я знала, что между Вейрином, Слоаном и Фишером была достигнута какая-то договоренность или план.

«Гуппи, я хочу поговорить с Камом и Каем. Пожалуйста». Мне нужно было услышать их голоса, так как это все, что мне было позволено на данный момент.

«Я могу попытаться подключить их. Дай мне минуту, чтобы посмотреть, смогу ли я связать нашу силу, потому что расстояние уже истощает меня», — ответил Фишер. И так, с руками, сложенными на коленях, я ждала, и я ждала, и я надеялась, что смогу услышать их голоса, потому что, о боги, что, если это был последний раз? Вот я, беременная, в другом мире. Я не могла этого вынести.

«Малышка?» — Глубокий голос Кама потряс меня до основания моей души. О, сладкая мать лун. Это был Кам, мой Громовой Папочка, мой защитник. Все, что я могла сделать, это плакать какое-то время.

«Кам, — выдавила я. — О боги, Кам».

«Слава звездам, — выдохнул он, его голос сорвался. — Я так тебя люблю, малыш. Я не могу дождаться, чтобы увидеть тебя, поцеловать, почувствовать твои руки на себе. Черт, малышка. Я так сильно по тебе скучал, блядь».

Я моргнула, роняя новые слезы. — Я боюсь, Кам. Я боюсь того, что произойдет завтра. Я не вынесу потери их. Я не вынесу потери никого из вас. Мы только начинаем нашу историю — она не может так закончиться.

Прежде чем Кам успел ответить, другой голос прорвался. «Где мой Детка?» — потребовал Кай, его голос был рычанием в связи.

«Я здесь, Кай! Я здесь! О боги, я чувствую тебя. Я чувствую связь. Ты тоже чувствуешь меня?» — Тепло быстро распространялось от моей груди к остальному телу, ощущение безопасности и любви работало, чтобы подавить чувства страха и тревоги.

«О, сладкий мой Детка. Я никогда не переставал чувствовать тебя. Ты как солнце. Даже когда я не вижу тебя, я чувствую тебя. Твое тепло, то, как ты даешь мне жизнь. То, как ты освещаешь все. Черт, Росток, мне нужно увидеть тебя. Это меня, блядь, убивает. Мне нужно увидеть твой живот, увидеть своими глазами, как красиво выглядит наша пара, носящая наших детей».

Было что-то невыносимо болезненное в том, чтобы слышать, как сильные мужчины ломаются. Как их голоса срываются от боли и тоски. Такой уровень любви и преданности был тем, чего я никогда не знала до встречи с ними. И я знала, что ничто другое никогда не будет даже близко к этому.

«Где ты, малыш?» — спросил Кам.

«Мы с Вейрином. Я хочу сказать вам, где мы, но не могу. Не сейчас. Пожалуйста, не принимайте это на свой счет. Просто знайте, что мы в безопасности». — Я чувствовала себя немного виноватой из-за того, что не сказала им, но мы должны были быть осторожны. Никто из тех, кто на неправильной стороне, не мог узнать об этом убежище.

«Хорошо, маленькая ведьма. Я тебе доверяю. Но нам нужно двигаться. Сейчас. Наполеон нашел вакцины, которые восстановили наши силы, которые, казалось, были здесь заблокированы. Вот почему это возможно сейчас. У нас есть запасные, так что ты и Слоан тоже можете получить дозу. А затем, когда мы заберем Хола, Брама и Фариса, мы сможем ввести ее им. Лекарь здесь говорит, что казнь состоится на рассвете. Так что нам нужно быть там заранее. Теперь, когда мы восстановили ментальную связь, мы можем оставаться на связи и давать друг другу обновления. Это будет решающим фактором». — Слоан кивал в такт словам Кама.

«Я думаю, мы можем попросить Вейрина собрать помощь, чтобы освободить драконов из их загонов, — сказала я им. — Проблема в том, что мы не знаем как. Азраэль контролирует их. Это просто ментальная игра? Он использует свою силу? Мы просто должны предположить, что он будет отвлечен, собирая свой план, и он такой нарцисс, что, вероятно, будет хвастаться и бахвалиться завтра на рассвете перед демонами».

«Мы что-нибудь придумаем. Начинайте готовиться к возвращению как можно скорее. Дайте нам знать, когда будете близко, и тогда мы составим окончательный план атаки, — ответил Кам, его природная способность вести проявлялась сильно. Он звучал так уверенно в себе, и меня никогда не переставало поражать, насколько безопасно он заставлял меня чувствовать себя».

«Хорошо, мы будем там так скоро, как сможем. Будьте умны. Оставайтесь в безопасности. Держитесь вместе. Никто не ходит никуда один. Мы сильнее вместе, — напомнил всем Слоан».

«Я люблю вас всех, — объявила я, надеясь, что они почувствуют, насколько правдивы эти слова. Я получила три «я люблю тебя» в ответ, а затем связь была разорвана. Глаза Слоана впились в меня, и он наклонился, захватывая мой рот в обжигающем поцелуе, который зажег мою кровь».

Убрав волосы с моего лица, он усмехнулся. Его классическая, дерьмовая, самоуверенная усмешка Слоана, которую я раньше ненавидела, а теперь любила. — Мы почти у цели, Рыжик. Конец близок, ты чувствуешь? — Он буквально вибрировал от адреналина, будь то от предвкушения предстоящей схватки или воссоединения с нашей семьей — не имело значения. Я знала, что он сделает все необходимое, чтобы мы все выбрались отсюда целыми.

Я тоже.

— Что ж, Вейрин, — объявил Слоан, вскакивая с подушки, на которой мы уютно устроились. — У нас есть работа, и нам нужно сделать это быстро. Пойдем, поговорим на ходу.

Дракон усмехнулся, подпитываясь энтузиазмом Слоана. Я смотрела, как Слоан хлопает Вейрина по плечу, уводя его обратно к столу, и начала мысленно составлять список того, что мне нужно сделать, прежде чем мы уйдем отсюда. Найти более подходящую одежду для битвы, например. Ах, к черту, для меня особо нечего было делать. Почему я не могла получить всплеск адреналина в такое время? Все, что я чувствовала, это ярость к человеку, который с тех пор, как я встретила парней, делал все возможное, чтобы уничтожить меня и мою жизнь, и гнев на мою мать, которая оказалась более злой, чем я могла когда-либо предположить.

— Я соберу драконов для битвы, — сказал Вейрин Слоану. У них, должно быть, был невероятно быстрый разговор, потому что они уже направлялись обратно ко мне. — Встретимся у кромки воды, как только сможете. — Кивнув мне, Вейрин оставил нас, занятый своей задачей.

— Тебе что-нибудь нужно перед уходом? — спросил Слоан, приседая передо мной.

— Я думала о смене одежды — что-то более защитное? О, и мне лучше пописать перед уходом.

Лицо Слоана стало задумчивым, но прежде чем я успела спросить его об этом, он согласился с моим планом действий. — Звучит как план. Я собираюсь заглянуть в оружейную Вейрина. Как насчет того, чтобы ты вздремнула, пока мы готовимся? — Он поднял руку, чтобы остановить мои возражения. — Тебе нужен отдых, Рыжик. Встретимся у входа в пещеру через час? — Он уже уходил, направляясь к тому месту, где была эта оружейная. Когда я не ответила, он развернулся на пятках, уже на полпути через комнату. — Что случилось?

Я развела руки в стороны и покачалась взад-вперед на заднице. Осознание пришло, и Слоан издал стон. — Гребанный ад, я такой мудак. — Он двинулся обратно ко мне и взял мои протянутые руки, в мгновение ока поднимая меня и мой огромный живот. — Прости, котенок. Я не... Я имею в виду, я не подумал о том, как...

Быстро улыбнувшись, я обхватила рукой его затылок и притянула для поцелуя. — Ты мудак, но ты мой. И я люблю тебя. Я тоже не привыкла к этому, и я даже не подумала о том, чтобы встать на ноги после того, как плюхнулась в эту подушечную кучу».

Он глубоко рассмеялся, звук, который я слышала слишком редко за время наших отношений. — Я просто рад, что ты не пукнула, когда я дернул тебя вверх.

Мой рот открылся, и я ударила его по руке. — Продолжай в том же духе, дракон. Ты заплатишь цену!

— Я уверен, — ответил он, смеясь и уходя от меня. — Увидимся скоро, Рыжик.

Судьбе было угодно, чтобы на первом же шаге я пукнула. Черт возьми. Я замерла, а затем вздохнула, когда никаких насмешек не последовало.

— Я это слышал!

Сын суки.