Сибелиус Райский довольно быстро отыскал глазами и себя самого в хельсинской версии облаченного в дорогой черный фрак с белой бабочкой. Избегая с ним встречи, Сибелиус ушел в противоположную сторону фойе, чтобы дождаться, когда откроются двери.

В зал Сибелиус специально зашел последним и пристроился ниже правой ложи, немного сзади, в проходе. Он никому не мешал, и с места, где он стоял, у него был идеальный вид на сцену. Вскоре погас свет, и затаившая дыхание публика устремила свои взгляды и мысли туда, где прямо сейчас перед ними должно было произойти чудо.

Когда в полной тишине открылся занавес, перед зрителями открылась очень простая мизансцена. В полумраке ночи, спящая на большой кровати женщина и сидящий напротив нее мужчина, который вскоре тоже засыпает.

И тогда из тишины родились первые звуки. На раз-два-три. Очень тихое виолончельное пиццикато. Низкий соль диез на раз, на два и три, пауза. И еще один низкий соль диез на раз, на два и три, пауза. После этого четыре такта с соль диезом на раз и высоким ответом на два, и паузой на три. Всё это очень тихо, на пианиссимо.

И еще два такта, чуть громче, с двумя уже полными струнными аккордами на два и три. И наконец, главная тема и пробуждение женщины. Хроматическое чередование звуков, всё еще низкие регистры, доминирующие альты. Фа диез на такт, ми диез на такт и снова фа диез, длинно, с постепенным крещендо с третьего такта.

Незамысловатая мелодия, которая в свое время с первого взгляда показалась Сибелиусу позаимствованной из чего-то русского и романтического. На сцене умирающая женщина просыпается и танцует с тенями, пришедшими к ней.

Вторая часть. На первый взгляд торжественная. Та таа та та таа. Та та та та таа. Татата татата тата та таааааа… раз два три, закрыв глаза, пропел про себя уже знакомую мелодию Сибелиус.

И наконец, очень романтическая третья часть с новой темой в исполнении всего оркестра. Потом повторение и скорый, неизбежный конец. Женщина танцует со смертью, явившейся за ней в облике ее покойного мужа, и которую уже не избежать. Она умирает.

Сибелиус помнил очень отчетливо, как почти расплакался тогда. Но сегодня музыка произвела на него еще большее впечатление. Несмотря на её кажущуюся простоту, «Valse triste» величественно нес в себе нечто, на первый взгляд незаметное, но очень страшное. Что-то темное, тревожное было в этом на первый взгляд легкомысленном вальсе.

Но не только в музыке было дело. Визуальный ряд для Сибелиуса, прибывшего из будущего, выглядел совершенно иначе. Сибелиус был в курсе, при каких обстоятельствах Мефодий встретился с Вероникой на Золотой горке. Большая кровать, спящая нагая Вероника и… её неизбежная смерть.

Пазл сложился для Сибелиуса в виде неожиданно сильной головной боли, от которой он почти потерял сознание и, пошатнувшись, чтобы не упасть, ему пришлось опереться рукой на стенку.

Дело было сделано. Пришло время возвращаться. Сибелиус получил ответы на свои вопросы. Он уже было собрался выйти из зала, но вместо этого, повинуясь какому-то неожиданному импульсу, пользуясь темнотой в зале, Сибелиус пошел между центральной и правой секциями партера и подошел сзади к сидевшему в кресле возле прохода Сибелиусу Райскому, вернее к волшебнику номер 14ST25CGFNTE1401MFFF27654765667548 первой хельсинской версии 1903 года.

Положив ему руку на плечо, Сибелиус присел на корточки позади кресла и, близко приблизившись, что-то прошептал ему на ухо. После чего, пользуясь темнотой в зале, легко исчез, не позволив своей старой версии рассмотреть себя.

Часть сорок восьмая (эпилог пятый, предпоследний)

Следующие несколько дней Сибелиус провёл в Осиповичах, в основном слоняясь по городу и знакомясь с людьми. Город был очень маленький, и поэтому Сибелиус успел очень много за относительно короткий срок. Один из его новых приятелей устроил ему экскурсию на завод агрегатов, где он «случайно» столкнулся с Аркадием и даже был ему представлен. Он дважды заходил на хлебокомбинат в бухгалтерию, оба раза что-то врал про наряды и накладные. Приходил он, конечно же, чтобы увидеть Машу. Чтобы проанализировать Аркадия, ему хватило одной встречи, где они перебросились парой коротких фраз. К Маше пришлось сходить дважды, она была куда более сложно устроена. И на Агрегатах, и на Хлебозаводе, пока его рот произносил какую-то ахинею, глаза и уши фиксировали все необходимое.

Сибелиус очень подробно изучил город. Его интересовало все. Он заходил в милицию, школу, городскую библиотеку, обедал в нескольких столовых, пробежался по магазинам, купил пару безделушек в «Подарках для женщин» и даже зашел в родильное отделение районной больницы. Он восемь раз обошел со всех сторон центральную площадь Осипович, в центре которой, спиной к горисполкому, стоял маловыразительный унылый Ленин. В кинотеатре «Родина» Сибелиус посмотрел мрачную советскую трагикомедию о любви «Вас ожидает гражданка Никанорова» с Гундаревой и Брондуковым в главных ролях. Один раз он побывал на танцах в доме культуры, где весь вечер протанцевал с молодой и очень симпатичной брюнеткой, утром представившейся секретарем по идеологии Осиповичского горкома партии.

Когда Аркадий Главацкий сделал предложение Маше, Сибелиус стал одним из свидетелей того, как Аркадий, влюбленный юноша в модной джинсовой курточке, в темных очках, аккомпанируя себе на гитаре, поет колыбельную Александра Градского из фильма «Романс о Влюбленных», стоя напротив проходной хлебокомбината, в ожидании Маши, которая вот-вот должна была выйти после рабочего дня. Эта грустная песня («Ночью за твоим окном ходит сон… По свежей пороше ходит сон хороший, ах, какой хороший тот сон…») в несколько легкомысленном исполнении Аркадия звучала довольно романтично. Уставшая после тяжелого дня, обычно очень сдержанная Маша при виде Аркадия с гитарой заплакала. Его владение инструментом и умение петь стало для нее полной неожиданностью. Впрочем, как и для самого Аркадия. Чтобы эффект был еще более сильным, он спел «Наши любимые» Песняров. Прекрасная мелодия в сочетании с а-ля Мулявин бакенбардами Аркадия стали последним аккордом, апофеозом разыгранной Сибелиусом сцены. Растроганный волшебник аплодировал их любви в стороне от оживленной толпы, сейчас окружившей будущих молодоженов, сослуживцев.

Пришло время вернуться в Минск и совершить последнее, самое важное чудо. «Совершить чудо» звучит обыденно, не правда ли? Но на самом деле это не просто техника и знания, чудо это прежде всего духовность. Бездуховная магия преступна, и трудно даже представить, какая бездна может открыться, если чудеса совершаются не от чистого сердца.

Софи: Кажется, мы подошли к кульминации нашего вечера?

Сибелиус Райский: Перед тем, как я расскажу вам, как все это закончилось, у меня есть вопрос к вам. Разумеется, в производстве вашей программы используется музыка, какую вы включили сейчас? Да, именно сейчас.

С: Зависит от моды конкретной эпохи, реальности и носителя информации, на котором нас смотрят или слушают. В прямом эфире сейчас поставили Valse Triste. Конечно. В этом подкасте он звучит доминантным лейтмотивом. Для молодежи в прямом эфире на стыках между мини эпизодами мы включаем Angine de Poitrine. Но это лишь известные мне варианты. Думаю, их сотни на самом деле. Да.

С.Р: Спасибо, Софи. Именно это я хотел услышать. Это очень логично подводит меня к моей следующей мысли. Что же произошло дальше? Мы хорошо помним, как Наташа умирала. Даже превращение в Веронику не спасло её. То есть, просто представьте, и в тысячи разных доступных реальностей, ей суждено было умереть снова и снова. Сибелиус обрёк её на смерть, потому что позволил ей полюбить себя. И только его формальный отказ от их любви и его активное участие в возвращении нового Лёвы в Минск, только это могло, должно было разорвать эту болезненную, совершенно порочную петлю времени и оставить её в живых.

С: Почему Сибелиус считал сначала, что сможет обхитрить закономерность неизбежных последствий, спрятавшись в другой реальности?

С.Р: Вы наверняка в курсе, как делают деньги, просто копируя реальности. Вы не знаете, как? А знаете, но все равно рассказывать? Хорошо. Вот представьте. Допустим, есть некая территория, скажем Минская область. И компания, например производитель электротехники для дома, удерживает объем продаж, составляющий 50% рынка стиральных машин на данной территории. Если Минскую область продублировать, очень может быть, что эта фирма сможет увеличить не только свой оборот, но и охватит больший процент рынка в абсолютных цифрах. Причем заметьте, если даже во второй реальности продаж будет меньше, чем в первой, то в конечных цифрах их будет все равно больше. Чистая одежда нужна всегда и всем, чтобы не происходило вокруг.

А если Минская область существует в сотнях версий, и в каждой стирают, что совершенно естественно, то возможности и перспективы этого бизнеса становятся бесконечны. Этим многие успешно пользуются, например ваша организация продает абонементы, и нас сейчас смотрят сотни тысяч платных подписчиков. Или возьмите, например, волшебников, мы все знаем их имена, которые имеют по две или три семьи одновременно. Тут даже комментировать нечего. Или бизнесы, торгующие оптом. Я знаю как минимум о трех случаях умышленного дублирования реальности для того, чтобы сбыть больше товара. Тогда, кстати, речь шла о запонках и авторучках.

А почему бы не торговать чем-то более интересным, человеческими душами, например? Да, иногда создаются миры для очень специфических целей. Да, это делается специально. Именно поэтому реальность часто выглядит настолько вызывающе необъяснимой, настолько оскорбительно обидной, что иначе, чем сбоем в копировании, происходящее объяснить невозможно. Но даже в изуродованной реальности людям нужно есть, пить и покупать машины. Чем все эти аферисты мультиреалисты и пользуются. Просто оглянитесь вокруг себя. Вы сами увидите, о чем я сейчас говорю.

Так рассуждал и Сибелиус, путешествуя во времени, раздваиваясь и вольно или невольно копируя реальности. В попытке перехитрить правила. И все безрезультатно. Потому что фактически проблема Сибелиуса была неразрешима. Его присутствие в жизни Наташи для неё означало одно, неизбежная смерть. Но ранним осенним утром на площади Победы в Минске, уже отчаявшись, вглядываясь в парящих в воздушном поцелуе Наташу и Лёву, Сибелиус неожиданно нашел одно единственное, уникальное решение.

Часть сорок девятая (предпоследний шестой эпилог)

Из Осиповичей в Минск Сибелиус уехал налегке. Кроме сложенной вчетверо пачки исписанных листов бумаги, спрятанной за поясом, и волшебной палочки во внутреннем кармане пиджака, у него ничего с собой не было. Чемодан с теперь уже бесполезным барахлом он оставил в гостинице. На площади перед зданием вокзала он столкнулся с обыденно уставшим милиционером, тем самым, которого поил в день своего приезда в Осиповичи. Лейтенант Сибелиуса не помнил, он не мог помнить того, кого видит впервые, поскольку встретились они 11 июня, а сегодня было Девятое, о чем свидетельствовало информационное табло перед выходом на перрон. Их короткая встреча сегодня также объяснила Сибелиусу, почему этот уставший от жизни лейтенант так подозрительно отнесся к его появлению в Осиповичах спустя 48 часов.

Да, Сибелиус снова путешествовал во времени, но на этот раз он переместился всего лишь на несколько дней. Большую часть пути от Осипович до Минска электричка проехала не останавливаясь. Из остановок самая длинная была в Лапичах, Сибелиус еще в прошлый раз обратил внимание на это нежное, как вкусные блины, название: Лапичи, с ударением на А. Пассажиров было немного, в тишине движущегося вагона характерный стук колес звучал канонически правильно. Сибелиус, хоть и был взволнован, на некоторое время все же задремал.

На конечную станцию «Минск пассажирский» электропоезд прибыл ровно в 19:00. Солнце еще не зашло, вечер был теплым. Красные рижские трамваи разгонялись со звуком точившихся ножей. Многочисленные прохожие выглядели по-летнему расслабленно. Сибелиус поймал такси на привокзальной площади, у подножия и в 1979-м году величественных Ворот города.

«Гостиница Турист, без счетчика…» коротко бросил он в сторону водителя и стал смотреть в окно, всем своим видом показывая, что разговаривать не хочет. Таксист понимающе вздохнул и не спеша молча закурил от эффектно загорающихся спичек. «От зажигалки вкус не тот, я только так, по-простому», не сдержавшись, стеснительно произнес водитель. У сигарет «Орбита», извлеченных им из мятой пачки, был отвратительный, ни на что не похожий запах, но Сибелиус так ничего и не сказал до самого конца поездки.

Такси прибыло в гостиницу около 20:00. Сибелиус легко получил желаемый номер на 12-м этаже и уже в 20:24, не раздеваясь, лег на застеленную кровать и стал пристально смотреть в потолок. Этажом выше, прямо над ним, находилась идентичная по размеру и расположению мебели комната, в которую через четыре часа из театра должны были вернуться Аркадий и Маша. Сибелиус примерно представлял, где и чем они будут заниматься в течение пары часов после возвращения, и теперь, находясь в комнате, он смог добавить в свои записи недостающие ему данные, в частности размер кровати, плотность матраса и расстояние от входной двери. Он понимал, что, так как все, с большой вероятностью, могло начаться сразу у входа, небольшой ковролиновый участок от двери до кровати необходимо было тоже учесть в вычислениях.

Несмотря на то, что сложность трюка, который ему предстояло совершить, не была исключительно географической, а скорее следовала из обилия постоянно меняющихся данных, Сибелиус решил не рисковать и действовать в непосредственной близости от сцены. Задуманное им было грандиозной и беспрецедентной аферой. Всегда готовый говорить о преимуществах и возможностях, на этот раз Сибелиус был настроен скептически и не брался предсказывать даже самое ближайшее будущее.

Он еще раз, одному богу известно в какой, прошелся по своим записям. Перепроверил все уравнения и голосовые подсказки, прочитал вслух все отсылки и сноски. Отрепетировал перед зеркалом произношение основных заклинаний, без палочки, разумеется. Ну что же. Кажется, все готово. Оставалось только ждать.