Лиза

Я уже и забыла, как это бывает приятно — просто провести время с подругой.

Без детей, без обязательств, без спешки. Просто мы вдвоем, как в старые добрые времена, когда у нас никаких детей даже не планировалось.

Сначала мы идем на массаж — в спа-салон при отеле, роскошный, пахнущий ароматическими маслами. Массажистки разминают нам спины, плечи, ноги, и я чувствую, как напряжение последних дней постепенно отпускает. Настя рядом со мной на соседнем столе тихонько постанывает от удовольствия.

— Лиз, это просто рай, — шепчет она блаженно. — Когда я последний раз на массаже была? Года четыре назад, наверное…

— Я тоже давно не была, — признаюсь, закрывая глаза.

Потому что какой массаж, когда у тебя работа, ребенок и забот полон рот.

После массажа — педикюр. Мы сидим в удобных креслах, ноги опущены в теплую воду с ароматными солями. Мастера аккуратно обрабатывают пятки, подпиливают ногти, наносят лак. Настя выбирает ярко-красный, я — нежно-розовый.

— Помнишь, как мы в школе красили друг другу ногти в раздевалке? — смеется Настя. — Физрук нас застукал за этим делом, так орал!

— Еще бы, — усмехаюсь я. — У тебя тогда вся лавка в ацетоне была.

Потом мы идем в парикмахерскую. И тут Настя предлагает безумную идею:

— Лиз, а давай сделаем одинаковые прически? Как раньше! Помнишь, мы с тобой как близняшки ходили?

— Серьезно? — смеюсь я, но идея мне нравится. — Давай!

И мы делаем.

Светлые локоны, которые нам так идут, объемные, воздушные, струящиеся по плечам. Длину тоже делаем одинаковую — до середины спины. Парикмахеры колдуют над нами больше часа, но результат того стоит.

— Боже, мы правда как сестры! — восклицает Настя, разглядывая нас в зеркале.

Действительно, со спины нас, наверное, вообще не отличишь — одинаковые светлые волосы, одинаковая длина, одинаковое телосложение. Только я чуть выше, но это незаметно, когда сидим.

Потом мы отправляемся на макияж. Визажисты делают нам естественный, но выразительный мейк — стрелки, тушь, нюдовые губы, легкий румянец.

Смотримся в зеркало вдвоем, и Настя довольно хихикает:

— Представляешь, если бы мы сейчас пришли к Григорянам? Они бы нас перепутали!

И ведь правда могли бы.

Мы делаем общее селфи — прижимаемся щеками друг к другу, целуем воздух, строим смешные рожицы. Настя тут же постит фото на своей странице с подписью: «Сестры по духу».

Потом мы отправляемся в кафе на ланч.

Уютное местечко с мягкими диванчиками и живыми цветами на столах. Заказываем по салату «Цезарь» и по чашке капучино. Садимся у окна, откуда открывается вид на зимний Краснодар — серое небо, голые деревья, редкие прохожие в пуховиках.

— Как же хорошо, — вздыхает Настя, откидываясь на спинку дивана. — Я так давно никуда не выбиралась без детей. Спасибо, Лиз, что согласилась.

— Мне тоже хорошо, — улыбаюсь я искренне. — И спасибо бабушкам, что занялись малышней.

— Это да, у меня классная свекровь.

Мы еще немножко просто сидим, смотрим друг на друга.

И вот тут Настя наконец начинает со мной откровенничать.

Она ставит чашку на стол, смотрит на меня серьезно, и улыбка сползает с ее лица.

— Я слышала твой разговор с Ульяной Владимировной, — говорит она тихо. — Арам правда сделал тебе предложение, и ты ему отказала?

Нервно потираю кольцо, которое все же надела на левую руку после разговора с матерью Арама, чтобы избежать дальнейших вопросов. По крайней мере, пока я не решу, что с ним делать.

— Да, правда… — признаюсь.

В этот момент замечаю, как с подруги слетает вся наигранная веселость, что была во время нашего похода в салон красоты. Лицо становится серьезным, даже мрачным. Глаза темнеют.

— Знаешь, а правильно и сделала, что отказала! — резко говорит она, и в голосе звучит жуткая горечь.

Эм… Честно говоря, я ожидала от Насти обратного. Что она возьмется сейчас убеждать меня в том, что я должна дать Араму шанс, что он изменился, что любовь все победит и так далее.

Но тут и близко этим не пахнет.

— Может, мне тоже стоило просто взять и отказать… — продолжает Настя, сжимая в руках салфетку. — Ведь знала же, какой он. Все Григоряны одинаковые! Даже мой свекор… Самодовольные, зарвавшиеся эгоисты, которые уверены, что во всем всегда правы… Как можно такими быть?

— У тебя что-то случилось с Артуром? — Я наклоняюсь к ней поближе.

Настя замолкает, смотрит в окно, будто решает, говорить или нет. Губы сжимаются в тонкую линию. Пальцы теребят край салфетки.

— Кажется, он мне изменяет… — наконец выдавливает она.

— Твой Артур? — Мои глаза невольно округляются. — Подожди, подожди, мы с тобой разговаривали позавчера, и ты ничего такого не говорила. Что случилось?

— Я видела, как он выходил из кабинета с этой… — Настя морщится, как будто слово противно произносить. — Мымрой из маркетингового отдела! Она так самодовольно на меня посмотрела… Как будто я пустое место, как будто она королева, а я прислуга.

— И что? — осторожно спрашиваю я. — Ты поймала его с ней? В постели, в машине, где-то еще?

— Нет, — качает головой Настя. — Он все отрицал, еще дурой меня назвал. Сказал, что я параноик и мне срочно к психологу надо. Но я чувствую, что-то там неладно… Женская интуиция, понимаешь?

— Может, ты накручиваешь себя? — пытаюсь ее успокоить. — Вы такая красивая пара, он с тебя пылинки сдувает. Сама говорила — вы в семье, как партнеры, равные…

— Да не считает он меня ровней… — тихо говорит Настя.

Я подмечаю, как влажнеют ее глаза.

— Почему? — не понимаю.

— Потому что кто-то учился, строил карьеру, покорял вершины бизнеса, — говорит она с горечью. — А кто-то рожал детей! Одного, второго, третьего…

— Дело в детях? — пытаюсь разобраться я.

— Да нет же… — Настя трет губы. — В отношении, понимаешь? Я забеременела близнецами на первом курсе, его закончила с горем пополам, пропуская половину пар. А потом родились близнецы, и… Стало ни до чего — вот вообще ни до чего. У нас с Артуром поначалу с деньгами было не очень, он отказывался принимать помощь отца из принципа — хотел сам всего добиться. В общем, нянь не было, все на мне. Он помогал, конечно, иначе я бы свихнулась. Но только они более-менее выросли, пошли в садик, как он сделал мне Улю…

— Улю? — переспрашиваю я. — Прости, я не запомнила, как зовут твою дочь. Ты говорила вроде…

— Ульяной назвали в честь матери Артура, — поясняет Настя, комкая несчастную салфетку. — Он так хотел, но я в общем-то не возражала, она нормальная, и имя красивое. В общем, не суть. Главное, что я погрязла в детях и быту! Подгузники, бутылочки, детские сады, школы, кружки, болезни… А Артур только и делает, что сбегает в офис, а там эта гарпия из маркетингового с ее идеальным макияжем и короткими юбками…

— Может, не все так плохо? — пытаюсь я ее утешить.

— Сказала ему недавно, что на работу хочу. — Настя шумно всхлипывает. — В маркетинговый отдел, к ним. Я ведь хоть заочно, но закончила профильное образование. Так он устроил меня к себе в компанию.

— Ну и что? — не понимаю я. — Так хорошо же…

— Ага, просто обалденно, — саркастически усмехается Настя. — Я проработала один день! Один гребаный день! Потом заболела Уля, и Артур сказал — посиди немного дома, милая, тебе же будет тяжело совмещать работу и детей. А стаж будет капать и так, на бумаге. И зарплата тебе будет тоже капать, формально. А то дети, видите ли, в матери нуждаются… И ты знаешь, они нуждаются! Как сговорились, за эти полгода и ангины были, и бронхит, и в школе окно футбольным мячом разбили… В общем, на работу Артур меня так больше и не пустил, как только заикаюсь об этом, начинает все это перечислять. Обвиняет меня в том, что я якобы хочу бросить детей на произвол судьбы. Но это ведь не так!

— А няни? — не удерживаюсь от вопроса. — Вы ведь можете себе позволить.

— А няни от нас бегут, потому что близнецы посмотрели фильм про то, как их троллил один мелкий пакостник…

— Сочувствую, Насть, — вздыхаю я. — Но они ведь вырастут. Я глазом моргнула, а Лехе уже шесть…

— Ха! — горько смеется Настя. — Эти-то вырастут, но Артур на этом не останавливается! Заявил мне недавно, что Уле уже три года, самое время подумать о четвертом. Ведь ему надо, как у отца, — четыре ребенка. И лучше четвертого рожать не в сорок лет, как его мать, чтобы не было сильно тяжело. А сейчас мне легко, что ли? Близнецы неуправляемые, в школе творят что хотят, учителя каждую неделю звонят. Одна Уля, зайка моя, не доставляет сильных проблем. Но трехлетний ребенок — это трехлетний ребенок! Ей внимание нужно, забота, игры, прогулки…

— Скажи, что не хочешь пока, — предлагаю я. — Объясни ему нормально.

— Ты пробовала объяснить что-нибудь Араму? — Настя смотрит на меня тяжелым взглядом. — Особенно если это идет вразрез с его желаниями и жизненными убеждениями?

Тут-то я и понимаю, в чем дело.

— Неужели Артур такой же упрямый, как Арам? — тихо спрашиваю.

— Хуже! — восклицает Настя. — Арам в их паре еще лайтовая версия! Он хоть иногда идет на компромиссы, может передумать. А Артур — как вбил себе что-то в голову, так все, никакими силами не переубедишь.

— Это Арам-то лайтовая версия? — не верю я.

Не удерживаюсь, начинаю самозабвенно жаловаться подруге на все, что пережила с этим типом за последние четыре дня…

Рассказываю про то, как он нагло вломился в мою жизнь, потребовал встречи с сыном. Про то, как устроил скандал в агентстве, испортил мне карьеру.

— Представляешь, он просто ворвался туда, как танк! — говорю я возмущенно. — Устроил разборки, запугал директора. А мне даже не сказал, что собирается это делать. Просто взял и все решил за меня, как будто я сама не могу о себе позаботиться. Временами я его просто ненавижу!

— Узнаю фирменный почерк поступков Григоряна! — кивает Настя с горькой усмешкой. — Не братцы, а копия… Один в один ведут себя. У Артура так же — сначала сделает, а потом спросит. Или вообще не спросит.

Мы сидим в тишине какое-то время, обе погруженные в свои мысли. Допиваем кофе, ковыряем вилками салаты.

— У меня есть денежка лишняя, кстати, — внезапно говорю я, пытаясь разрядить атмосферу. — Пойдем по магазинам? Развеемся немного?

— А пойдем! — оживляется Настя, вытирая слезы. — Только твои деньги тебе не понадобятся, Лизочка. Потому что за все заплатит мой муженек… Сегодня перед уходом в офис он мне кинул фразу — я добытчик, а твое дело маленькое, семью в порядке держать, и не мяукай мне тут. Вот пусть расплачивается за свои слова…

Действительно, за свои слова надо уметь отвечать.

Мы расплачиваемся за ланч и отправляемся гулять по торговому центру. Заходим в бутики, примеряем платья, туфли, сумки. Настя покупает себе новое белье, а также вечернее платье — пыльно-розовое и очень красивое, с аккуратным декольте, подчеркивающим достоинства ее фигуры.

— Пусть Артур вспомнит, на ком женился, — говорит она решительно.

— Блин, красивое… — тяну с придыханием.

— Давай и тебе возьмем такое же…

Я примеряю платье, и Настя восторженно ахает:

— Лиз, бери! Оно тебе тоже идет!

Я беру. А потом еще туфли на каблуках. И новую помаду в цвет.

Пока мы ходим по магазинам, Настя продолжает кипеть.

— В общем, мой тебе совет — не выходи за Григоряна, — говорит она серьезно, примеряя очередную пару туфель. — Они непрошибаемые и слушают только себя. Лучше пусть сразу отболит, зато потом нормально будешь жить.

Слышу это и вздрагиваю.

Так-то оно так, но я уже той дорожкой ходила. Пыталась забыть Арама, жить дальше. Семь лет пыталась.

И точно знаю — не отболит…

Ведь до сих пор этого так и не случилось!

Все эти годы я носила его в сердце, как незаживающую рану. Каждый раз, когда смотрела на Лешу и видела в нем Арама. Каждый раз, когда вспоминала ту ночь, тот отъезд, то предательство.

Чем больше Настя костерит своего мужа, перечисляя все его недостатки, тем четче я понимаю, что абсолютно не желая этого, встряла в отношения с Арамом.

Снова.

По уши.