Арам

Высокая стройная брюнетка с длинными волосами, уложенными голливудской волной, стоит возле красного «Мазерати» и широко мне улыбается. На ней короткая норковая шуба, под которой угадывается облегающее платье. Макияж безупречен, каблуки высокие, она выглядит как картинка из глянцевого журнала.

Милена.

Черт, я же должен был встретиться с ней в полдень, что она тут делает спозаранку? Не утерпела? Или соскучилась? Еще отец говорил про какой-то сюрприз…

Подхожу ближе, натягивая на лицо вежливую улыбку.

— Арам! — восклицает она радостно, подбегает, целует меня в щеку. — Я так соскучилась! Решила приехать пораньше, сюрприз сделать.

— Привет, — откликаюсь я сдержанно. — Пойдем в квартиру, не на улице же разговаривать.

Веду ее к подъезду, открываю дверь, пропускаю вперед.

Поднимаемся на лифте, и на протяжении всего времени Милена щебечет что-то про дорогу, про погоду, про то, как она рада меня видеть, но я слушаю вполуха.

Просто смотрю на нее и прикидываю варианты.

С этой девушкой у меня могло бы быть все просто. По-настоящему просто.

Она воспитана в такой среде, где слово мужчины — закон. У нее в семье с этим строго, там патриархальные устои, женщина — хранительница очага, а мужчина — глава семьи, и никаких возражений.

Она бы не перечила мне, не пыталась выставить идиотом и точно не посылала бы день через день. Родила бы детей, согласилась на роль жены и матери, вела бы дом, встречала бы меня с работы ужином.

Все по классике, все по правилам.

Да, с Миленой все может быть очень просто, предсказуемо, понятно. Не то что с Лизой, которая может на ровном месте вынести мозг.

Открываю дверь квартиры, пропускаю Милену внутрь. Она оглядывается по сторонам, оценивающе разглядывает интерьер.

— У тебя уютно, — говорит она с улыбкой. — Холостяцкая берлога, конечно, но симпатично.

— Кофе будешь? — предлагаю я, помогая ей снять шубу.

На ней действительно облегающее платье — черное, подчеркивающее фигуру. Она знает, как себя подать, это точно.

— С удовольствием, — кивает Милена.

Вешаю шубу, провожаю ее на кухню.

Включаю кофемашину, достаю чашки.

Милена садится за стол, скрещивает ноги, смотрит на меня внимательно.

— Я очень обрадовалась, когда мне сказали, что у тебя есть сын, — начинает она на удивление искренним голосом. — Ему шесть лет, кажется, да? Я понимаю, какое это счастье для каждого мужчины… Иметь наследника, продолжателя рода. Папа всегда говорил, что мужчина без сына — не мужчина.

Кофемашина шипит, наполняя кухню ароматом свежесваренного эспрессо. Наливаю в чашки, ставлю перед Миленой, сажусь напротив.

Она все говорит и говорит, а я продолжаю сравнивать ее с Лизой.

Да, Милена красива, этого не отнять. В ней все ладно — фигура, лицо, манеры. Одета с иголочки, знает себе цену. Опять же, с приданым девушка — отец богатый, связи есть, для бизнеса был бы полезный брак.

Просто взять и жениться на ней — даже можно по-быстрому расписаться, без лишних церемоний.

И гори они огнем, эти чувства к девчонке, которая даже видеть меня не хочет…

Но что из этого выйдет, если я так сделаю?

Даже здесь и сейчас, когда Милена находится в моей квартире и у меня есть все возможности взять и хотя бы поцеловать ее, обнять, проявить какой-то интерес, мне этого не надо.

Совсем не надо.

Она вообще меня не возбуждает. Ноль эмоций. Смотрю на нее и чувствую только… пустоту.

Все, что я хочу, так это, чтобы Лиза мне позвонила. Прямо сейчас — взяла бы, засунула свою царственную гордость куда подальше и просто набрала мой номер. И извинилась бы! За то, что унизила меня там, в ресторане.

Повела себя, как последняя сучка…

И вот эту сучку я люблю! Глубоко, до дрожи, до сбившегося дыхания. Всем сердцем, каждой клеткой тела. Лизу люблю!

А Милена…

Прерываю ее тираду про то, как она рада Леше в семье, одной простой фразой:

— Милена, я сегодня назначил встречу с тобой, чтобы разорвать помолвку.

Она резко замолкает на полуслове.

Чашка застывает у губ. Глаза расширяются от удивления, брови взлетают вверх.

— Что? — переспрашивает она тихо, ставит чашку на стол.

— Я понимаю, что это резко и неожиданно, — продолжаю спокойно. — Но между нами нет химии. Я не могу на тебе жениться.

— Нет, — качает она головой. — Ты не понимаешь, Арам. Послушай меня, я же говорю — твой сын будет жить с нами! Я думаю, это не проблема оформить на тебя опеку и лишить эту порномодельку родительских прав, так? Если что, папа обещал помочь. У него связи в судах, адвокаты лучшие. А я ничегошеньки не имею против, воспитаю твоего сына, как своего! Буду ему хорошей мамой, стану любить, заботиться. А его горе-мать пусть нового родит… Откупимся от нее в крайнем случае, денег дадим, и делов-то.

Слушаю ее речи, моргаю и не понимаю, как подобная мерзость может вылетать из такого нежного рта. Она что, серьезно сейчас? Вообще понимает, что говорит?

— С чего ты взяла, что Лиза — горе-мать? — спрашиваю я жестко. — Она нормальная мать, даже отличная.

— Кого это волнует? — пожимает плечами Милена. — Ты правда считаешь, что порномодель достойно воспитает твоего сына? Учитывая, какие слухи про нее ходят. Я даже видела один пост с ее пошлыми прелестями, так что…

Внезапно до меня доходит, откуда дует ветер. Отчетливо так доходит, как удар под дых.

— Это твой отец надавил, чтобы выложили тот пост, да? — говорю я, медленно закипая. — Чтобы опорочить репутацию Лизы?

Милена строит невинное лицо, хлопает ресницами:

— Что ты, папа таким не занимается, делать ему больше нечего… Он серьезный бизнесмен, а не сплетник какой-то.

Как же хорошо, что я был рядом с Лизой, когда про нее написали тот пост. Как же хорошо, что я врезал ее директору и уберег девчонку от этой грязи, от съемок, которые испортили бы ей жизнь окончательно.

— Ага-ага, — киваю я с сарказмом. — Сделаю вид, что поверил. В любом случае, Лиза не снимается для порножурналов, и она нормальная мать. Ее не за что лишать родительских прав. И даже не думай об этом.

— Я не хотела никого обидеть, — говорит Милена и протягивает руку через стол в попытке коснуться моей. — Но даже если она мать года, когда это мешало договориться с судьей? Мальчика все равно можно изъять и оформить это документально. Папа знает нужных людей, это не проблема. Ты получишь сына, я получу семью, все будут счастливы.

Ага… Все, кроме Лизы, Леши и… Меня.

В этот момент я всерьез задумываюсь о том, кто передо мной стоит.

Милая с виду девушка, с нежной улыбкой и мягким голосом. Однако же рассуждает так, будто у нее нет души.

Ей плевать на чувства матери моего сына. «Изъять», как вещь какую-то, как имущество. Каково это — изъять ребенка у матери? Это все равно что сердце выдрать, ведь Лиза обожает сына, я это четко видел. Она ради него на все готова, всю себя ему отдает. А сам парень — он же мать свою любит безмерно, и такой поступок в первую очередь ранил бы именно его. Сломал бы пацану психику, детство искалечил.

Но Милена даже не задумывается обо всем этом. Ей плевать на чужие страдания, на чужую боль. Главное — ее план и выгода.

— Милена, — говорю я медленно, стараясь сохранять спокойствие. — С чего вообще идея отобрать ребенка у Лизы? Это же бред какой-то.

— Я просто подумала, что ты захочешь, чтобы он жил с нами, — пожимает она плечами. — С тобой, с отцом. В нормальной семье, а не с этой… В общем, просто знай, это не проблема, и я буду рада ему. Я же говорю — воспитаю, как своего. И конечно, это никакой не повод отменять нашу свадьбу.

А-а, вот оно что. На все согласна, лишь бы выскочить за меня замуж? Неужели я для нее настолько выгодная партия, что она готова на любые подлости?

— Это и не повод, — говорю я жестко. — Милена, я тебе изменил… Все время, что я находился в Ростове, мы с Лизой спали вместе. Каждую ночь. Так что…

— Я догадалась., — В ее глазах нет ни капли обиды или ревности. — И это тоже не повод.

О как… Мне даже становится забавно, на что она готова пойти ради свадьбы. До какой степени унизиться.

— А если я дальше буду гулять направо и налево? — спрашиваю с издевкой. — Тебе тоже нормально будет? Я буду трахать, кого захочу, а ты будешь делать вид, что все прекрасно?

— Гуляй, — отвечает она без колебаний. — Лишь бы это не отразилось на мне публично. Пусть все считают, что мы счастливы и живем вместе душа в душу, а ты делай что хочешь. И я буду…

Ни хрена себе, как она на самом деле представляет брак. Фикция, фасад, красивая картинка для общества. Это все, что ей нужно?

А сколько меда мне было вылито в уши при наших встречах! Как она хочет классическую семью, детей, совместные планы, отдых вместе, вечера у камина и прочее… Я ведь только поэтому и собрался жениться, потому что задолбался быть один, а блядство крайне надоело, как и вечный съем случайных девчонок в клубах.

Я пытался найти ту самую, когда с Лизой не вышло. Искал годами, встречался с десятками женщин. Но ничего у меня не получилось. Никто и десятой доли тех чувств во мне не будил, которые будит Лиза одним лишь взглядом.

Вот я и решил обойтись без чувств. Выбрать в спутницы женщину, которая будет разделять мои взгляды на жизнь, рожать детей, вести дом. А она, оказывается, та еще лицемерная тварь, которую и близко к себе подпускать не стоит.

— Милена, — говорю я твердо, глядя ей прямо в глаза. — Свадьбы не будет. Между нами все кончено. Окончательно и бесповоротно.

— Да что ж ты такой упертый? — всплескивает она руками и истерично пищит: — Я же уже на все согласилась! Со всех сторон навстречу пошла! Что тебе еще надо?!

И тут внешне спокойная до этого момента девушка вдруг начинает плакать. Причем делает это не наигранно, не театрально — слезы мгновенно выступают из глаз и текут по щекам, она вытирает их, размазывает тушь, всхлипывает. Потом и вовсе прикрывает лицо руками, плечи трясутся.

Я пытаюсь ее успокоить, протягиваю салфетки, но она отмахивается.

— Мне нужен этот брак, Арам! — выдавливает она сквозь слезы. — Иначе меня папа убьет… Он меня просто убьет!

— В смысле? — Я хмурюсь.

Она поднимает на меня красные глаза и с отчаянием признается:

— Я беременна!

Замираю.

Мир на секунду останавливается.

— Э-э… — бормочу, пытаясь осмыслить услышанное. — Мы ведь с тобой не спали…

— Не от тебя! — перебивает она, утирая слезы. — Мой телохранитель, Давид… Он… Отец никогда не одобрит, чтобы мы с ним были вместе. Никогда! Он так зациклен на родстве с вашей семьей, что все мозги мне проел. Кроме того, он в курсе беременности, меня горничная сдала… Я сказала, что от тебя. Он ругался, что до свадьбы, конечно, но потом порадовался, что, значит, теперь точно свадьба будет, никуда не денешься. Если я сейчас скажу, что соврала, он же меня отправит в Ереван к теткам на перевоспитание… А Давида вообще на британский флаг порвет, убьет. Как пить дать! Спи со своей Лизой сколько хочешь, только давай поженимся! Прошу тебя, спаси меня!

Ох ты ж боже мой, бывает же такое.

Видимо, это и есть тот сюрприз, о котором говорил отец. Наверняка несостоявшийся тесть растрепал ему про беременность Милены, похвастался, что скоро внуки пойдут. Отсюда и желание отца поскорее нас поженить, отсюда и вся эта спешка.

Но неужели Милена вправду верит, что я стану пачкать свой паспорт штампом о браке с ней только потому, что она кайфует от секса со своим телохранителем? Еще целку передо мной разыгрывала, скромницу строила…

И вот такая мадам еще сына моего собиралась воспитывать. Ну правильно, у меня от другой ребенок и у нее от другого — все по-честному, так она, видимо, думала. Одна большая счастливая семья лицемеров.

Как же замечательно, что я узнал о сыне и снова встретил Лизу до того, как женился на этой вот… Я даже не знаю, как ее назвать.

Избалованная дрянь, которая и людей-то за людей не считает.

— Мой тебе совет, Милена, — говорю я холодно, вставая из-за стола. — Признайся отцу сама, пока не стало слишком поздно. Иначе это сделаю я. И… Чеши отсюда, что ли…

— Ты не можешь так поступить! — Она вскакивает, хватает меня за рукав. — У тебя что, нет ни капли жалости?! Ни капли сочувствия?!

Аккуратно, но настойчиво высвобождаю руку, иду в прихожую. Снимаю с вешалки ее белую норковую шубу, возвращаюсь, протягиваю ей.

— Надевай, — говорю коротко.

— Арам, пожалуйста! — Она не берет шубу, смотрит на меня умоляюще. — Не делай этого! Ты же понимаешь, что со мной будет! Отец меня…

— Чеши отсюда, сказал, — обрываю ее.

Хватаю за локоть и попросту выпроваживаю из квартиры.

Милена пытается сопротивляться, упирается, когда я веду ее к выходу. Кричит что-то про то, что я пожалею, что она все расскажет моему отцу, что я ее бросил в беде.

— Давай, рассказывай, только заодно и остальное расскажи, посмотришь на результат, — говорю равнодушно.

Буквально выталкиваю ее за порог.

Кидаю ей шубу прямо в руки, она ловит ее на лету. Смотрит на меня с ненавистью.

— Ты пожалеешь! — шипит Милена напоследок. — Еще ползать будешь, умолять вернуться!

— Прощай, — говорю я и захлопываю дверь.

Запираюсь на замок, прислоняюсь спиной к двери, выдыхаю.

Черт, какая же драма. Бразильские сериалы нервно курят в сторонке.

Возвращаюсь на кухню, наливаю себе еще кофе. Пью медленно, смотрю в окно на серое зимнее небо. Думаю, как поступить дальше.

С Миленой покончено — слава богу. Свадьбы не будет, а отец еще порадуется такому исходу, когда все узнает.

А вот что делать с Лизой — вот это вопрос.

Достаю телефон, набираю номер брата.

Гудки. Раз, два, три…

— Алло, — отзывается Артур деловым голосом. — Тебе чего надо?

— Занят?

— На работе.

— Сегодня воскресенье… — напоминаю я.

— Ну кто-то ведь свалил в отпуск, скинув на других свои прямые обязанности. Вот сижу разгребаю… Зачем звонишь, напомнить день недели?

— Мне нужен твой совет, — говорю со вздохом.

Кратко рассказываю про наши с Лизой утренние приключения.

— О, — протягивает брат. — Опять поссорился? Ну ты мастер-ломастер, не то, что я. У нас-то с Настей все шикарно, семь лет брака, как один день. А ты с Лизой, как мамонт в посудной лавке. Книгу бы какую по женской психологии почитал, что ли…

— Иди ты на хер со своими издевками, — огрызаюсь. — Я серьезно спрашиваю.

— Серьезно? — хмыкает брат. — Ну тогда серьезно отвечаю: извинись. Нормально извинись, без этих твоих «да я не виноват, она сама». Просто скажи, что был неправ, что любишь, что готов на все ради нее. Цветы подари, кольцо… Хотя ты же уже кольцо дарил, да?

— Дарил, — мрачно подтверждаю я.

— Ладно, слушай дальше, — серьезнеет брат. — Просто будь рядом. Не давай ей отдалиться. Настаивай на своем, но без нажима. Покажи, что ты не сдашься. Женщины любят настойчивых мужчин, проверено.

— Спасибо, подумаю.

Кладу трубку, допиваю кофе.

Смотрю на свое отражение в темном экране телефона.

Вскоре понимаю, что Артур, в общем-то, прав.

Хрен я позволю Лизе от меня прятаться. Хрен я позволю ей окончательно отдалиться, построить стену, за которую меня не пустят.

Она меня ненавидит? Замечательно. Ненависть всяко лучше безразличия. Что угодно лучше — злость, обида, раздражение. Главное, чтобы не пустота.

Если понадобится, я украду Лизу и с мешком на голове притащу в ЗАГС. Или без мешка, но под конвоем.

Но для начала попробую просто еще раз признаться в любви… Не прокатит, конечно, она пошлет меня куда подальше. Но я попытаюсь.

Не сдамся.

Потому что Григоряны не сдаются. Никогда.

Нет такого слова в нашем словаре.

Есть только слово «победа».