Футбольный манеж московского «Спартака» своей конструктивной особенностью не подразумевал зрительских трибун. Он разве что имел лавочки вдоль бровки искусственного поля и два узких, но длинных балкона, что возвышались на три метра над игровым ковром. По этой причине капитан милиции Валерий Иванов смотрел тренировочную игру футболистов сборной СССР, притаившись в самом дальнем углу балкона. Настроение у Иванова было отвратительным. Ибо за провал спецоперации генерал-лейтенант Чурбанов отчитал его как неразумного нашкодившего школьника и пригрозил в самое ближайшее время отправить обратно в Рязань. Однако после унизительных для человеческого достоинства эпитетов Чурбанов дал ещё один самый последний шанс.

— Раз доллары попали в карманы футболистов, — сказал ему любимый зять Брежнева, — то из Италии они повезут кучу заграничных шмоток. Вот там ты на Никонова и его компанию и составишь протокол. А с этим протоколом он у меня либо схлопочет дисквалификацию, либо будет вынужден пойти к нам на поруки, в московское «Динамо», — криво усмехнулся генерал-лейтенант.

Естественно, Валерий Иванов тут же взял под козырёк. И сегодня в спартаковский манеж он приехал, чтобы получше изучить футболиста Владимира Никонова. Капитан Иванов, как неплохой сыскарь, прекрасно знал, что если понять психологию преступника, то будет проще предсказать его дальнейшие шаги. А значит будет проще выполнить и поручение товарища Чурбанова.

Между тем на футбольном поле творилось нечто невообразимое — команда в красно-белых футболках буквально издевалась над своим соперником. А ведь против них играли такие корифеи, как Буряк, Блохин, Кипиани, Чивадзе и Бубнов с Новиковым. Однако преимущество красно-белых заключалось в более высокой сыгранности, в слаженности командных действий. И прямо сейчас они плели невероятные футбольные кружева.

Гаврилов пас на Черенкова, Черенков чуть назад Хидиятуллину, Хидиятуллин налево Шавло, Шавло длинный пас на противоположный фланг Заварову. А Заваров, невысокой и резкий футболист, на правом краю легко убежал от своего оппонента и наградил передачей Никонова, который словно на крыльях буквально летел к воротам соперника через самый центр. Игроки обороны команды Бескова как-то с опозданием среагировали на данный рывок. Поэтому Никонов ворвался в штрафную площадь, стянул на себя вратаря и двух защитников в белых манишках и пропихнул мяч чуть левее, где в одиночестве оказался нападающий Сергей Андреев. И Андреев спокойно закатил мяч в пустые ворота.

«3:0», — хмыкнул про себя капитан Иванов и тут же подумал, что так в Рязани никто не играет. Да и, пожалуй, в чемпионате СССР таких комбинаций никто не разыгрывает. Все команды больше полагаются на длинный пас. Главное, чтобы защитник шибанул вперёд, а нападающие там как-нибудь разберутся. «Эти красно-белые не так просты. Ох и сложная мне предстоит работёнка», — тяжело вздохнул он.

В этот момент судья на поле дунул в свисток и предложил командам 10 минут отдохнуть, а затем поменяться воротами. И вдруг на противоположном балконе появился генерал-лейтенант Юрий Чурбанов. Он, словно барин, вошёл в спартаковский манеж в большой генеральской фуражке, в окружении несколько подручных холуёв и с какой-то холёной красивой дамочкой под руку. Поэтому Валерий Иванов решил ретироваться. Получать ещё один нагоняй от Чурбанова ему совсем не хотелось.

* * *

— Вы играть сегодня будете или нет⁈ — кричал в перерыве на команду в белых манишках Константин Бесков. — 3:0 летим без шансов! Перед генералом за вас стыдно, — Бесков покосился в сторону Юрия Чурбанова, любимого зять Брежнева.

Кстати, сам Чурбанов к результату первого тайма был совершенно равнодушен. Он пришёл всего лишь пару минут назад и в данную секунду распивал коньяк с какой-то мамзелью и со своими подручными. И лично мне он напомнил типичного нового русского из недалёкого будущего — самодовольный, упитанный и без единой здравой мысли в голове, что фарт может как прийти, так и уйти.

— Что ж ты, Родик, один на один-то не забил? — выговаривал юному Сергею Родионову наш наставник Николай Старостин. — Парни постарались, вывели тебя на Пильгуя, бей не хочу.

— А он не хочет, Николай Петрович, — съязвил Юрий Гаврилов и вся наша красно-белая банда, что стояла полукругом вокруг «деда», громко загоготала.

— Второй мяч был хорош, — Старостин похвалил Фёдора Черенкова. — Красиво закатил. Положил как бильярдный шар в самый уголок.

«Неплохо наш Федя исполнил, — согласился я с главным тренером. — Но перед забитым голом на Фёдора поработали все игроки группы атаки. Андреев обыграл двоих. Юра Гаврилов дал мне на ход. Я же сделал пас на Серёжу Родиона, а тот вывел Черенкова один на один. Вся комбинация получилась высший класс. И всё же — кто придумал такую схему игры, под испанскую „Барселону“? Конечно, схема не без косяков. В защите много пустых зон. Но при таком тотальном контроле мяча нам и двух защитников пока достаточно. А если соперник попадётся посильнее и понаглее, то можно вместо одного нападающего выпустить и третьего центрального игрока обороны».

— И ты, Никон — молодец, что не жадничаешь, — обратился ко мне Старостин. — А то на призе «Недели» бегал как наследный принц и требовал, чтобы все пасовали только на тебя.

— Это я-то бегал, как принц? — опешил я.

— Нет, это мы с братом Андрюшей в 70 с лишним лет бегали, — хмыкнул Николай Петрович. — Ладно, мужики, давайте забьём ещё столько же и хватит с них.

В этот момент судья матча, Георгий Ярцев, попросил команды вернуться на искусственное поле спартаковского футбольного манежа.

— Не нравится «деду», что в сборную целую кучу московски динамовцев притащили, — шепнул мне Юрий Гаврилов, когда мы шагали к центру поля. — А как откажешь, когда у «Динамо» вон какой покровитель, — он указал на зятя Брежнева.

А тот, приняв немного на грудь, заставил всех своих подчинённых несколько раз прокричать: '«Динамо» — чемпион!«. Кстати, в команде Бескова произошли кое-какие замены и перестановки. Поле покинули: Оганесян, Кипиани, Романцев и Пильгуй. Взамен же вышли: Якубик, Маховиков, Газаев и Гонтарь. И теперь команда в белых манишках выстроилась по привычной бековской схеме 4−4–2. Место в рамке занял Николай Гонтарь. В защите к Чивадзе, Бубнову и Новикову добавился Александр Маховиков. А в полузащите партнёром Сидорова, Буряка и Бессонова стал Андрей Якубик. Наконец в атаку на помощь Олегу Блохину выдвинулся Валерий Газаев — будущий тренер владикавказской 'Алании», московского ЦСКА и сборной России. Наше же красно-белая команда пока осталась без изменений: Дасаев, Суслопаров, Пригода, Шавло, Хидиятуллин, Заваров, Гаврилов, Черенков, Никонов, Андреев и Родионов.

— Парни, Бесков фланги перекрыл, поэтому играем больше через центр, — тихим голосом сообщил я своим партнёрам по команде. — У них сейчас в центре только Буряк и Якубик. Пусть теперь они немного попотеют.

После чего я, дождавшись свистка судьи, откатил мяч из центральной точки на Сергея Андреева. Андреев отдал назад Гаврилову. А наши друзья-соперники с первых же секунд бросились активно прессинговать. Перед светлыми очами товарища Чурбанова московские динамовцы, которых у сборной Бескова на поле стало аж шесть человек, теперь не имели права ударить в грязь лицом.

— Да отберите вы этот чёртов мяч! — рявкнул с балкончика любимый зять Брежнева, когда спустя три минуты команда в белых манишках много и активно перемещалась, но всё ещё не могла коснуться мяча.

Особенно тяжело приходилось Леониду Буряку и Андрею Якубику. Эти два замечательных полузащитника попали в квадрат между Гавриловым, Хидиятуллиным, Черенковым и мной. А как только к отбору подключился Владимир Бессонов, так пас тут же пошёл на свободный правый фланг Саше Заварову. Заваров опять сработал, как двигатель наших стремительных атак. Он лихо пронёсся вдоль правой бровки, отдал пас на ход Сергею Родионову, а Родик стянув на себя защитников соперника: Новикова и Маховикова, откатил пяткой точно под мою рабочую ногу.

До ворот каких-то двадцать метров, никто на спине не висит, никто бить не мешает. Поэтому ни секундочки не сомневаясь, я набежал на мяч и сильно ухнул с правой ноги. И этот черно-белый кругляш, словно подчиняясь моей невидимой воле, устремился в ближнюю правую девятку. Николай Гонтарь отчаянно прыгнул, однако зацепил футбольный снаряд лишь кончиками пальцев и он, коснувшись перекладины, вонзился в сетку ворот сборной Бескова.

— Не плохо, не плохо, — захлопал в ладоши Николай Старостин. — Но нужно ещё чуть-чуть поднажать, — добавил он, вызвав взрыв хохота у всей нашей красно-белой дружины.

* * *

Уже в Тарасовке, направляясь после обеда отдыхать в свои временные апартаменты, я, Юрий Гаврилов и Саша Заваров случайно стали свидетелями перепалки между Константином Бесковым и Николаем Старостиным, которые забыли поплотней прикрыть дверь тренерской комнаты. Константин Иванович активно пропихивал в сборную для товарищеского турне по Италии кандидатуры футболистов московского «Динамо». Николай Петрович же настаивал, что к 18-и футболистам «Спартака» нужно прибавить ещё восьмерых: Буряка, Блохина, Бессонова, Чивадзе, Кипиани, Оганесяна, Старухина и Бубнова. А остальные, по мнению «деда», должны как можно лучше тренироваться и работать, чтобы попасть в сборную СССР.

— Ну на кой тебе сдался этот старик Старухин⁈ — ревел Бесков. — И зачем ты тащишь в команду молодых: Лютого, Морозова и Позднякова?

— Молодые, Костя, это наше будущее, — в ответ пророкотал Старостин. — Мой «Спартак» тоже готовится к сезону. И я этих парней одних на три недели бросить в Москве не могу. А старик Старухин, между прочим, сегодня единственный мяч отквитал. Без «Бабушки» было бы 6:0, а с «Бабушкой» 6:1!

К слову сказать, замечательный нападающий донецкого «Шахтёра» 30-летний Виталий Старухин, которого многие называли «Бабушкой», был игроком уникальным и забивным. Но что касается сборной СССР — невезучим. Его несколько раз вызывали на сборы, но в окончательный состав главной команды страны он так ни разу и не попал. Старухин не подходил по игровому стилю. За киевлянами Виталий не успевал бегать, а со спартаковцами ему не хватало сыгранности. Старухин плохо вписывался в хитрые и многоходовые комбинации красно-белых. Но в этом 1980 году кое-что шло не совсем так, как было известно мне.

— Не с сработаемся мы с тобой, Николай, не сработаемся, — проворчал Бесков из-за приоткрытой двери. — Поеду жаловаться в спорткомитет. Пусть там на тебя как-то повлияют.

— Да услышь ты меня, Константин! — снова раздался бархатистый голос Старостина. — Мы сегодня твоё московское «Динамо» раскатали как детей! Никонов три положил, Андреев, Заваров и Черенков ещё по одной…

На этих словах кто-то из главных тренеров вдруг захлопнул дверь.

— Пошли, мужики, нечего уши греть, — улыбнулся Гаврилов.

— Тем более, что больше ничего и не слышно, — захихикал я и мы пошагали на третий этаж нашего жилого корпуса. — Кстати, Бабушка-то у нас сила. Вышел на две минуты, один раз кивнул головой и счёт стал 6:1.

— Это по науке называется — футбольное оружие «судного дня», — согласился со мной Юрий Гаврилов.

— Если бы я был хлавным тренером, то я бы Старухина до старости держал как раз на самую концовку, кохда уже ничехо не помохает, — затараторил Заваров.

Но тут на лестнице нас встретил Ринат Дасаев и позвал в свою комнату на секретный разговор. И разговор этот конечно же коснулся денег. Это в будущем футболистов забросают космическими зарплатами. А сейчас даже игрок сборной Советского союза своими ногами и здоровьем, которое не бесконечно, зарабатывает чуть лучше шахтёров Донбасса или Кузбасса. Вот и приходиться крутиться, вертеться и из-за «бугра» везти всякое шмотьё, рискуя карьерой.

— Что решаем насчёт долларов? — спросил Дасаев, закрыв дверь комнаты на защёлку.

— Насчёт «бакинских комиссаров», — поправил его Гаврилов. — Чтоб никто не догадался. Ха-ха.

— Не знаю, мужики, не знаю, — покачал я головой. — Я всю ночь думал и вот что мне кажется. Капитан этот Иванов не просто так на нас вышел. Ему кто-то стукнул. И теперь он полагает, что мы со своими «бакинскими комиссарами» как следует пошумим в итальянских магазинах.

— Шо сделаем? — недопонял меня Саша Заваров.

— Он думает, что мы привезём из Италии кучу шмоток, — продолжил я свою мысль. — И он нас будет ловить именно на таможне. Логично?

— Так, стало быть, отбой? — спросил Юрий Гаврилов.

— Отбой, — кивнул я. — Мы этих «комиссаров» во Франции потратим. Французские магазине не хуже итальянских. Если не лучше. Да и потом во Францию поедут только наши, а в Италию едет сборная солянка. Как пить дать проколемся.

— Та шо они от нас добиваются⁈ — расстроился Заваров.

— Тут как раз, Завар, всё предельно ясно, — усмехнулся Ринат Дасаев. — Они хотят составить на нас милицейский протокол и заставить перейти в московское «Динамо». Иначе дисквалификация. Видели, как сегодня на игре на нас Чурбанов смотрел? Словно мы — товар в магазине.

— Точно подмечено, — согласился я.

* * *

Вечером, когда большинство футболистов сборной разбились на маленькие компании и занимались кто чем: кто-то играл в карты, кто-то в шахматы, кто-то в бильярд, кто-то смотрел телевизор, я попытался найти себе компаньонов для похода в тренажёрный зал. Юра Гаврилов сразу отказался, сказал, что ему лишняя мышечная масса мешает принимать верные решения на зелёном газоне. Ринат Дасаев соврал, что у него болит локоть, дескать он в манеже неудачно упал. Зато с удовольствием согласились пойти Сергей Родионов с Фёдором Черенковым, которые жили в одной комнате и картами не увлекались. Также после непродолжительного уговора пошёл со мной и Саша Заваров. А ещё сам напросился Александр Бубнов, который был членом партии и самым дисциплинированным игроком не только сборной, но и московского «Динамо».

— Штангу вверх не поднимать, чревато для позвоночника, — объявил я сразу всем, усевшись на велотренажёр. — Для мышц груди сгодится жим штанги лёжа и разводка гантелей в разные стороны. А для спины пойдёт верхняя и нижняя тяга.

— Кого ты учишь? — загоготал Бубнов и первым улёгся жать 80-килограмовую штангу.

— И на шо мне это надо? — заныл Заваров.

— На то, чтоб в Европе тебя иностранные амбалы в газон не втоптали, — пробурчал я и начал крутить педали. — Нам скоро с «Нантом» играть, а там все накаченные, — ляпнул я на всякий случай, не зная, что из себя представляют игроки французской команды.

Черенков с Родионовым тоже залезли на велотренажёры. А Саша Заваров, которому достался тренажёр с верхней тягой, тяжело вздохнул, представил себя на полях Франции, присел на скамейку и начал тягать тяжелые металлические блоки на себя. И какое-то время в помещении слышалось только наше тяжёлое сопение и лязг железа.

— Слышали, что Бесков со Старостиным поругались? — спросил Александр Бубнов, поставив штангу на стойки.

— Так они всегда были как кошка с собакой, — весело ответил Серёжа Родионов, нажимая на педали. — Их Андрей Петрович Старостин обычно разнимал. Он, кстати, и сегодня в Тарасовку приехал.

— И чем дело закончилось? Кого в команде оставили? — теперь уже спросил я.

— Из московского «Динамо»? Меня одного, — захохотал Бубнов. — Я только одного понять не могу, чем я Бескову не угодил? Он именно меня не хотел брать в сборную. Спасибо, «дед» настоял.

— Наш «дед» — мудрейший человек, — согласился я.

В этот момент в тренажёрный зал заглянул Гена Морозов.

— Никон, тебя на проходную какой-то человек взывает, — сказал он.

«Этого ещё не хватало, — подумал я, перестав крутить педали велотренажёра. — Я ведь ничего о себе не помню. И скорее всего и это человека тоже. А вдруг он — мой хороший знакомый? А если нет? Вдруг это опять какая-то разводка? Вдруг я ему денег должен?».

— Чё передать? — спросил Гена.

— Пусть ждёт, — пожал я плечами. — Я потеплее оденусь. Простыть боюсь.

На проходную я вышел примерно минут через десять. Кстати, насколько я знал о жизни московского «Спартака», то в 80-е годы вокруг Тарасовки не было железного забора. Братья Старостины считали, что их красно-белая дружина — это народная команда и она не имеет права отгораживаться от народа высоким забором. А здесь, в этом прошлом времени, забор вокруг тренировочной базы имелся. Причём его сварили из прочных и толстых прутьев. Да и на самой проходной теперь дежурил милиционер.

— Володь, ты поаккуратней, не нравятся мне эти люди, — предостерёг меня он.

— Если будут бить, я обязательно буду кричать, — хохотнул я, стараясь казаться спокойным и уверенным.

Но на самом деле это было не так. И как я предполагал этого человека и его товарища я видел в первый раз в жизни. Одеты незнакомцы были неплохо: в замшевые дублёнки, в качественные зимние ботинки и большие меховые шапки. А рядом с незнакомцами стояла черная «Волга» 24-ой модели. Любимый автомобиль всех грузинских цеховиков. Кстати, именно на цеховиков и походили эти 30-летние парни.

— У меня мало времени, — проворчал я.

— Сядем в машину? — предложил один из «цеховиков».

— Я же говорю, у меня мало времени, — буркнул я, намереваясь развернуться и уйти.

— Володя, подожди, — затараторил второй. — Вы в Италии проведёте 4-е матча: с «Ареццо», с «Нуорезе», с молодёжной сборной Италии и с римской «Ромой». Правильно?

— Кажется да, — кивнул я, ещё сильнее насторожившись.

— Если вы всем соперникам забьёте больше 5-и мячей, то мы готовы по приезде заплатить 5 тысяч рублей, — хитро улыбнулся первый незнакомец. — Устраивает такой гонорар?

«Так вот в чём дело! — хмыкнул я про себя. — Это же представители подпольного тотализатора города Москвы. В принципе деньги не помешают. Тем более платят за победу, а не за проигрыш. Допустим первым трём итальянским командам мы наверняка много наколотим, а вот „Роме“ 5 штук забить непросто. „Рома“ — это один из лидеров Итальянского чемпионата. С ней борьба пойдёт не на шутку».

— Давайте так, — улыбнулся я. — Пять тысяч платите сразу, пять тысяч по приезде. Если мы не забьём «Роме» 5 голов, то я верну эти деньги вам. А если забьём, а вы куда-то вдруг пропадёте, то я обращусь за помощью к Геле Сухумскому. Такой расклад вас устраивает?

— Мы должны подумать, — насупились оба представителя подпольного тотализатора.

— Думайте, — кивнул я и побежал на проходную.