В воскресенье накануне игры против ленинградского «Зенита» в нашей с Гавриловым комнате собрался весь костяк команды: Дасаев, Заваров, Шавло, Хидиятуллин, Пригода, Черенков, Андреев, Родионов и конечно же я с Юрием Васильевичем. На повестке внеочередного собрания стояла одна неприятная тема, касаемая завтрашнего матча. Дело в том, что после короткой дневной тренировки, когда команда собиралась на полдник ко мне и Гаврилову подошёл странный мужичок. Он как бы между прочим сообщил конфиденциальную информацию, что главному судье представители ленинградской команды «дали на лапу» полторы тысячи рублей. И предложил нам собрать ещё тысячу, дабы судья не беспредельничал. Лично я почти сразу послал этого «парламентёра» куда подальше. Однако Гаврилов сказал, что такой вопрос нужно обсудить на общем собрании.

— А если он всё врёт, и никто судью не покупал? — возмутился Вагиз Хидиятуллин. — Вдруг мы имеем дело с обычным аферистом, который и с нас деньги сдерёт и с Ленинграда?

— Это мы узнаем только во время матча, — усмехнулся Сергей Пригода. — Если судья пенальти на пустом месте придумает, то к гадалке не ходи — точно купленный.

— Неважно, мужики, купили или не купили. Я вот шо думаю, — затараторил Сергей Андреев. — Нам завтра всё равно, какое будет судейство. Мы свою турнирную задачу уже решили. Поэтому моё предложение — денех не давать, чтобы у них харя не треснула. Ха-ха.

— Лично я согласен с Сергеем, плевать на судью, — высказался я. — И дело даже не в деньгах. 19-го марта во Франции наверняка тоже свистеть будут в одну сторону. Вот завтра мы и устроим генеральную репетицию. А то у нас некоторые товарищи слишком горячие. Чуть что, так сразу бегут с судьёй разговоры разговаривать, — я выразительно посмотрел на Хидиятуллина.

— Я же это не просто так, я же на эмоциях, — хмыкнул наш опорный полузащитник.

— Ты же головой о стенку не бьёшься, когда эмоции кипят? — возразил Юрий Гаврилов. — Вот и на судью нечего кидаться.

— Ну шо вопрос походу решён? — буркнул Саша Заваров, покосившись на часы.

Сегодня вечером в клубе дома отдыха по поводу окончания спортивных сборов гуляла вся легкоатлетическая соборная Ленинградской области. Ну и многие из нас тоже были приглашены, включая Заварова, Гаврилова, Дасаева и меня. Впрочем, у меня на этот вечер имелись несколько иные планы. Отправив Гаврилова на дискотеку, я хотел уединиться здесь с красивой девушкой Зоей.

— Ни копейки денег нечестным на руку судьям! — гаркнул Ринат Дасаев, вызвав аплодисменты большинства футболистов. — Разгромим «Зенит» без посторонней помощи!

— И без руки Бога, — поддакнул я.

— Подождите, мужики! Да подождите вы! А может стоит всё рассказать Старостину? — спросил Фёдор Черенков. — Нельзя же нечестную игру спускать на тормозах?

— Какой смысл, Федя? — усмехнулся Сергей Шавло. — «Дед» скажет, что мы — народная команда, поэтому обязаны играть и против соперника, и против судьи. Да и потом в жизни вообще мало справедливости.

После слов Шавло в комнате разгорелся новый спор по поводу несовершенного мироустройства. Парни возмущались, что одни всю жизнь вкалывают и живут в нищете, а другие палец о палец не ударяют и купаются в деньгах и золоте. Особенно там на загнивающем западе, где те же футболисты гребут доллары лопатой. «Вы представляете — им платят по 500 тысяч баксов в год ни за что, ни про что! — голосил Дасаев. — А нам дают всего по 100 долларов на две недели загранпоездки! Подают как нищим».

— Товарищи! — проорал я, чтобы успокоить разбушевавшийся костяк команды. — Мужики! Зарплаты западных спортсменов предлагаю обсудить в следующий раз. В результате чего мы обязательно напишем гневную ноту протеста в Организацию Объединённых Наций.

— А также во Всемирную Лигу Сексуальных Реформ и в «Спортлото», — поддакнул Гаврилов. — Расходимся, мужики. Сегодня ещё вечеринка, а завтра игра. Нужно привести себя в порядок.

— К вечеринке или к ихре? — съязвил Андреев.

— И к тому и к другому, — совершенно серьёзно ответил Юрий Васильевич.

* * *

В понедельник 10-го марта на Центральном стадионе города Сочи мы вышли на последний матч групповой стадии кубка СССР против ленинградского «Зенита». Настрой у нас был боевой и решительный. И так как завтра команда улетала в Москву, настроение в целом было хорошее. Что касается слуха о том, что сегодняшнюю игру обслуживает «заряженный» арбитр, то он особенно никого не пугал. Кроме того, данная сплетня дошла и до Николая Петровича Старостина. И «дед» в раздевалке заявил, что, если на поле будут происходить всевозможные судейские чудеса, то он возможно этого просто так не оставит. Тем более на матч приехало много почётных гостей: журналист Лев Филатов, заведующий отделом футбола газеты «Советский спорт» Виктор Понедельник, главный тренер молодёжной сборной страны Валентин Николаев и председатель Федерации футбола СССР Борис Федосов. В общем химичить на глазах этой солидной публики было чревато.

Поэтому с первых минут мы легко прижали ленинградскую футбольную дружину к их воротам. На матч же мы вышли почти в оптимальном составе: Дасаев, Суслопаров, Пригода, Шавло, Заваров, Хидиятуллин, Гаврилов, Заваров, Андреев, Родионов и я, Владимир Никонов.

А вот в заявке соперника неожиданно появился 24-летний голкипер Михаил Квернадзе, который в прошлом сезоне немного поиграл за нашу дублирующую команду. На остальных позициях главный тренер «Зенита», Юрий Морозов, доверился проверенным футбольным бойцам: защитникам — Степанову, Бондаренко, Голубеву и Давыдову; полузащитникам — Яковлеву, Мельникову и Ларионову; нападающим — Желудкову, Клементьеву и Казачонку.

Правда остроатакующая схема ленинградцев 4−3–3 быстро преобразилась в закрытое защитное построение 4−5–1. Единственный выдвинутый нападающий «Зенита» Владимир Казачонок первые пять минут откровенно скучал, стоя рядом с нашим защитником Сергеем Пригодой. Ну а мы беспрерывно комбинировали. Гаврилов пасовал Черенкову, Черенков Хидиятуллину, Хидиятуллин на меня, я на правый фланг Заварову, Заваров опять Черенкову, Черенков на левую бровку Шавло, Шавло вперёд Андрееву, Андреев назад точно мне в ноги. Затем я снова вернул мяч Юрию Гаврилову.

За это время, пока мячик гулял от футболиста в красно-белой форме другому футболисту в тех же клубных цветах, я даже успел вспомнить вчерашний прощальный вечер с Зоей. Она была очень расстроена, что не взяла планку на высоте 185 сантиметров и теперь её место в сборной СССР под очень большим вопросом. Я же, сжимая в объятьях красивую фигуру девушки, как мог её утешил — сказал, что большой спорт жесток и успеха в нём добиваются лишь единицы, только избранные. Зато счастливую личную жизнь может построить каждый. И почему бы нам не объединить усилия в построении совместной счастливой личной жизни? Зоя же ответила, что должна всё обдумать и всё ещё раз взвесить. И я, естественно, торопить события не стал. К тому же мне тоже требовалось многое взвесить и решить кое-какие насущные проблемы.

— Никон, не спи! — рявкнул Гаврилов, отдав мне неизвестно какую по счёту передачу.

В эти секунды за мной словно тень повсюду следовал футболист «Зенита» Слава Мельников. Поэтому, остановив мяч одним касанием правой «щёчки», я одновременно развернулся и уже правой «шведкой» прокинул этот мяч между ног Мельникова и оббежал его по небольшой дуге, чтобы тот не схватил меня руками за футболку. Увидев красивый финт, зрители оживились и зашумели. Я же, освободившись от опеки, чуть-чуть продвинулся вперёд и моментально отдал пас на стоящего впереди Сергея Родионова. Его тоже плотно держали. Из-за чего я, не снижая скорости, продолжил свой рывок к воротам ленинградской команды. И Родионов сделал единственное что мог. Он прикрыл мяч корпусом и вторым касанием вернул его в мои сильные ноги. Я же снова отпасовал Сергею и пошёл ещё дальше в штрафную площадь. И наш юный форвард чётко и грамотно сделал пас на мой стремительный рывок.

«Шикарная вышла 'тики-така»«, — подумал я про себя, вваливаясь на штрафную 'Зенита». И вот я уже заметил, как напряглось лицо голкипера ленинградцев Квернадзе. И подработав футбольный снаряд, уже решил, что непременно пробью в дальний левый угол ворот. Но в следующее мгновенье кто-то из соперников снёс меня с ног, выбив мяч за лицевую линию. На трибунах раздался громкий свист. А главный судья вместо 100-процентного пенальти показал, что мы всего-навсего должны подать угловой удар.

— Хидя, не лезь! — рявкнул я, когда Вагиз Хидиятуллин побежал разбираться. — Ничего-ничего, мужики, привыкаем к новым футбольным правилам.

— Хочешь получить «горчичник» за разговоры? — вдруг прошипел на меня главный судья.

— А что я сказал такого? — развёл я руки в стороны. — Бамбарбия. Кергуду. Шутка.

Мои партнёры по команде все разом захихикали. Судья в свою очередь, смерив меня надменным взглядом, не посмел вытащить свою жёлтую карточку.

А через несколько секунд «Зениту» судья уже не помог. Заваров здорово навесил на 11-метровую отметку и оттуда, выпрыгнув выше всех, сильно пробил головой наш опорник Хидиятуллин. Мяч устремился под перекладину. И голкипер Квернадзе с большим трудом отбил его перед собой. Но тут из сутолоки игроков вынырнул я и вколотил футбольный снаряд в пустые ворота ленинградской команды. Радоваться «дурному мячу», который мы запихали как в хоккее, я не стал.

— Мяч в ворота команды «Зенит» забил Владимир Никонов, номер 10-й, — произнёс диктор по стадиону. — Счёт — 1:0 впереди команда «Спартак».

— Весёлая игра нас ожидает, — ухмыльнулся Юрий Гаврилов и потрепал меня по голове.

— Аха, не футбол, а КВН, — пробурчал я.

* * *

Специальный корреспондент еженедельника «Футбол-Хоккей» и автор нескольких книг про самую популярную игру в мире, Лев Филатов, еле-еле досидел в ложе для почётных гостей до 40-й минуты матча. К этой минуте на поле творилось что-то совсем неспортивное и неправильное. Одного Владимира Никонова футболисты в сине-бело-голубой форме уронили на газон пять раз. Сергея Андреева, который шёл с мячом к воротам, защитник «Зенита» вообще повалил руками в штрафной площади. Но судья отнёс этот борцовский приём к приемлемой силовой борьбе плечом в плечо. И не выдержал Филатов уже тогда, когда жёстко въехали в ногу Фёдору Черенкову. При этом счёт на табло был 2:0 в пользу «Спартака». Один мяч у красно-белых забил Никонов, по-хоккейному подкараулив отскок. Второй мяч отправил в сетку ленинградцев Гаврилов. Полузащитник пробил издалека не на силу, а на точность. И голкипер Квернадзе перед этим хитрым ударом капитулировал.

Филатов ещё раз сделал несколько коротких пометок для будущей большой статьи и поспешил на скамейку запасных московского «Спартака». Льву Ивановичу уже приходилось общаться с Николаем Старостиным. Он близко сошёлся с наставником «Спартака», когда писал очерк о всех братьях Старостиных. Поэтому, пользуясь старым знакомством, он решил переговорить по поводу очень странного судейства.

— Добрый день, Николай Петрович, — поздоровался он, подойдя к скамейке запасных.

— Здравствуй, Лёва, — кивнул ему Старостин, глядя на футбольное поле. — Присаживайся рядом. В ногах правды нет.

— Что происходит? Это разве футбол? — полушёпотом спросил Филатов, заняв свободное место с самого края скамейки запасных.

— Вроде бы пока футбол, — хмыкнул Старостин. — Вон мяч, вот поле, вот футболисты. Федю Черенкова нужно в перерыве поменять, — сказал он Георгию Ярцеву. — Не хватало, чтоб его нам сломали до игры с «Нантом».

— Скажу, чтоб Женя Сидоров разминался, — ответил ему Ярцев и поспешил в ту часть скамейки, где сидели запасные игроки.

— Может стоит поднять вопрос по поводу судейства в этой игре на заседании Федерации? — предложил Филатов Старостину. — Федосов как раз здесь сидит. Вон там, в ложе для почётных гостей.

— Не знаю, Лёва, не знаю, — пробормотал Николай Старостин и встал на ноги.

Так как в одной из редких контратак к воротам Рината Дасаева прорвался зенитовский форвард Владимир Казачёнок и рухнул как подкошенный, столкнувшись с защитником Сергеем Пригодой. И судья моментально указал на 11-метровую отметку. Зрители на трибунах решение рефери встретили громким отчаянным свистом.

— Вроде бы ничего серьёзного не было, — буркнул Лев Филатов, по поводу нарушения Пригоды.

Однако футболисты московского «Спартака» решение судьи восприняли спокойно, без возмущённых криков и споров. Они отнеслись к этому сюжетному повороту игры с юмором и пониманием. По крайней мере Филатов со своего места разглядел улыбки на лицах спартаковцев. Улыбался даже голкипер красно-белых Ринат Дасаев. Он уверенно занял место на линии ворот и меланхолично глянул на Владимира Казачёнка, который подошёл к точке.

Далее стадион притих. И судья, выждав несколько секунд, дунул в свисток. Форвард ленинградской команды рванул на мая и, пробив на силу, угодил точно в Дасаева. Вратарю «Спартака» даже не пришлось гадать — в какой угол лучше всего прыгнуть. Он благоразумно остался на месте и отбил мощный удар соперника кулаками. Мяч вылетел за боковую линию поля и трибуны радостно захлопали в ладоши.

— Понимаешь, Лёва, нет смысла осуждать такое судейство, — пророкотал Старостин, присев обратно на скамейку. — Допустим накажут этого судью. Допустим переведут в Первую лигу, где ещё проще заниматься махинациями. Ты думаешь на его место кто-то лучший придёт?

— Ну надо же что-то делать? — всплеснул руками Филатов. — Надо же как-то бороться с этой системой.

— Чтобы бороться с системой, Лёва, нужно чтобы такое решение приняли на самом высоком уровне, в Кремле, в ЦК КПСС, — проворчал Николай Петрович Старостин. — Иначе тебя же потом и признают виноватым. Дескать ты порочишь высокое звание советского спорта и распространяешь клевету на наш футбол.

— Не знаю, Николай Петрович, — помотал головой Лев Филатов. — Если вообще не бороться, то никогда ничего не изменится.

* * *

В подтрибунном коридоре после 1-го тайма, который закончился со счётом — 2:0 в нашу пользу, меня нагнал форвард «Зенита» Володя Казачёнок, 27-летний светловолосый улыбчивый парень.

— Никон, ты же понимаешь, что это не мы судью «зарядили», — шепнул он.

«Аллан Чумак его через телевизор зарядил, — усмехнулся я про себя. — Заряжал бутылку водки и случайно зацепил товарища судью, который уселся посмотреть „Сельский час“».

— Над нами ведь есть большое начальство, и оно хочет, чтобы мы попали в основную сетку кубка, — продолжил он.

— А мы с парнями никого и не осуждаем, — ответил я. — Только зачем вы играете так грязно? Черенкова нам чуть не сломали. Я уже про себя молчу, мне не привыкать, — я показал два синяка на бедре.

— Так это в пылу борьбы, — смущённо пробурчал лидер атак «Зенита».

— А может лучше начнём друг друга уважать, не взирая на качество судейства? — возразил я. — Ты поговори со своими мужиками. Иначе поссоримся. Кстати, нам в чемпионате ещё дважды друг с другом играть, — сказал я и пошагал в свою раздевалку.

* * *

Вечером в доме отдыха после тяжёлой игры с «Зенитом» мы всей командой накупили вяленой рыбы и несколько ящиков пива. Николай Петрович Старостин попросил, что если уж мы собираемся отпраздновать сегодняшнюю победу и выигрыш группового турнира, то вели себя прилично — без криков, шума и прочих безобразий. И я со своей стороны пообещал присмотреть за самыми буйными. Правда пока я разговаривал с главным тренером, кто-то из наших молодых ребят стырил нарисованную финальную таблицу со стены клуба и принёс её в мою комнату.

Из этой таблицы следовало, что «Зенит», проиграв нам сегодня со счётом 3:1, занял 4-е место. А на вторую строчку, которая позволяла выйти в плей-офф неожиданно запрыгнул воронежский «Факел». Он сыграл 0:0 с «Кубанью» и должен был пропускать вперёд неуступчивый харьковский «Металлист». Однако харьковчане также сыграли по нулям с куйбышевскими «Крыльями Советов».

— Василич, знаешь, как это называется? — сказал я, кивнув на таблицу.

— Ну? — буркнул он, сосредоточенно разливая пиво по кружкам, пока остальная команда чистила рыбу.

— Нет мозгов и не надо, — усмехнулся я. — Вы нафига её сюда притащили? — спросил я у молодёжи.

— На память, — по-простому ответил Боря Поздняков.

— Детский сад, — проворчал я.

И в этот момент в нашу дверь постучали. Я быстро спрятал нарисованную таблицу под кровать. Гаврилов накинул на ящики с пивом покрывало и тогда уже сказал:

— Войдите.

— Никон, загляни ко мне в комнату, есть разговор, — крякнул «дед», тактично не войдя в наш переполненный футболистами номер.

— Начинайте без меня. Только рыбу оставьте, оглоеды, — сказал я, пробираясь на выход из комнаты.

А в чистеньком и аккуратном номере Николая Старостина меня поджидал журналист Лев Филатов. На столе «деда» лежали уже традиционные сушки, а в дополнение к ним стояло две кружки с крепким чаем. Кроме того, большую часть стола занимало миниатюрное футбольное поле с красными фишками.

— Проходи, садись, — предложил Старостин. — У Лёвы есть к тебе пару вопросов.

Я поздоровался за руку с журналистом и, внимательно посмотрев на него, принялся ждать о чём пойдёт разговор. 60-летний Филатов со своим хитрым и проницательным лицом мне напомнил мужичков, которые сидят во дворе, играют в домино и беспрестанно спорят о футболе. Они горячатся и доказывают, что этого форварда надо перевести на фланг, а этого полузащитника лучше вообще оттянуть в оборону. И ещё возмущаются, что сейчас нет таких мастеров кожаного мяча, как Всеволод Бобров или Эдуард Стрельцов.

— Красивый третий гол получился, Володя, — похвалил меня Филатов. — Удар с 25-и метров точно в девятку. Жаль такой футбол не транслировали по телевизору.

— Придёт время будут снимать даже предсезонные турниры, — ответил я. — Ибо научно-технический прогресс не стоит на месте.

— Наверно, — кивнул он. — Я хотел бы написать о схеме, по которой играет ваша команда. И вот мне что непонятно: почему вы не встаёте в стандартную расстановку 4−3–3? — журналист передвинул несколько фишек на поле. — В центре высокий «столб» Родионов, а ты и Андреев соответственно правый и левый вингеры. Так же лучше? Так правильней?

— Дело в том, что когда главный тренер ограничен в выборе исполнителей, — неспешно начал я, — то во главу угла ставится не голая схема, а такая расстановка футболистов на поле, которая спрячет все недостатки команды и подчеркнёт её достоинства. Схема — не догма. Например: у нас два первоклассных диспетчера — Гаврилов и Черенков. Они оба отдают уникальные передачи и оба слабо играют в отборе мяча. Вот я и располагаюсь рядом с ними, а не на правом фланге атаки. Я за них выполняю часть черновой работы. А под ними играет Хидиятуллин, который страхует ребят сзади.

— Гаврилов и Черенков — это мозг команды, Лёва, — пророкотал Старостин. — А мозгом надо думать, а не гвозди им заколачивать. Вот ты спрашивал — почему мы не сработались с Бесковым? Просто, Костя — очень упрямый человек. Упёрся в свою схему 4−4–2 и ничего не хотел менять. А при этой схеме Гаврилов у нас в центре остаётся без подстраховки — это раз. И Черенков на правом фланге не раскрывается полностью как диспетчер — это два. Вот команда и играла неровно. Все дёргались, все были вечно на нервах. А если ты всегда напряжён и на нервах, то больших побед не получится.

— Золотые слова, — поддакнул я Николаю Старостину.