— Проходи. Или ждешь особого сервиса?

Герман усмехается. Не по-жесткому. Нормально. Немного устало.

Я улыбаюсь в ответ. Как-то начинаю расслабляться.

— Что-то случилось там, когда ты вышел?

Топчусь на месте, несмотря на его приглашение. Понятия не имею, что нужно делать. Как себя вести.

— Ерунда, — машет рукой.

Подходит к бару и вытаскивает бутылку минералки.

— Будешь?

Качаю головой. Не хочется, хоть в горле пересохло.

Осматриваюсь по сторонам.

Здесь и правда очень даже неплохо. Уютно. Бар, большой диван. Если разложить, то почти на всю комнату будет, наверное. Огромная плазма, журнальный столик, несколько мягких кресел.

Ничего лишнего, но и не аскетизм. Даже со вкусом оттенки подобраны.

Игорю, например, все равно было, как выглядит его комната. Главное, чтобы удобно. У нас в доме, уже потом, когда отец поднялся ему дизайнер все обустроил. А так он будто бы и не замечал. Ни стиля ни разной цветовой гаммы…

Закрадывается мысль о том, не женщина ли приложила руку к этому убранству.

— Ты здесь один живешь?

— И тебе одного мало?

Тут же оскаливается. Как будто злится.

Жадно глотает воду прямо из бутылки. Наблюдаю, как дергается его кадык. Как сверкают на мощных мышцах груди капельки воды. Стекают ниже… К низко сидящим на бедрах штанам. Кубики на его прессе напрягаются еще сильнее от холодной воды. Скольжу взглядом по косым мышцам бедер…

Завораживает. С шумом сглатываю ком с горле. И снова не знаю, куда себя деть.

— Ты странная, — Герман отставляет бутылку.

Подходит ко мне вплотную.

Чувствую, как с каждым его шагом сердце ударяет все сильнее. Даже странно, что он не слышит этих ударов. Мне кажется, они по всей комнате эхом разносятся.

— Почему?

Снова сглатываю, когда он оказывается совсем рядом. Опаляет жаркой кожей. Его мощные мышцы вдавливаются мне в ребра.

— Хер знает.

Обхватывает мой подбородок. Задирает голову вверх. Наклоняется над самым лицом. Кажется хочет поцеловать.

Я даже прикрываю глаза и приоткрываю губы.

Но…

Он лишь пристально всматривается. Рассматривает меня.

— Новенькая, что ли? Обычно девки ведут себя иначе.

Я… Молчу.

Начать говорить правду? Все равно ведь не поверит. Поняла уже, что все всегда в таких ситуациях врут, будто оказались там случайно и в первый раз. Дэн очень ярко дал мне это понять.

— Ты по чем специализируешься?

Будто режет меня словами. В глазах что-то злое появляется. Проносится острым ножом.

— В элитных кабинках непростые же шлюхи, — как будто специально хочет побольнее ударить. Обидеть.

— Там с изюминкой клиенты заказ делают. Плети там разные. Жесть. Групповуха.

— Вижу, ты много об этом знаешь, — уворачиваюсь. Делаю шаг назад, отклоняя лицо.

— Часто такими услугами пользуешься, да? Или спасаешь каждый вечер по шлюхе из каждого бара?

— Ты не в том положении сейчас, чтобы ехидничать, — перекатывает слова на языке.

А глазами устраивает бурю.

— Ты тоже не самое лучшее свидание, знаешь ли, устроил.

Сжимает челюсти. Вижу, ему есть что сказать. Наверняка что-то о том, что шлюхам свиданий не устраивают. Но Герман сдерживается. Интересно, почему7

Зачем я его вообще провоцирую? Или ищу причину сбежать отсюда?

В полицию он меня из своего дома точно не сдаст. Состава преступления нет. Это ведь не в баре с остальными.

Так что я вполне могу отсюда уйти. Только вот хочу ли я этого?

— Свидание, значит хочешь.

Не мигая смотрит прямо мне в глаза.

— Хочу!

Нагло задираю подбородок.

— Пошли тогда, — не ожидала, конечно но он берет мою руку в свою.

Увлекает за собой вперед.

— У меня как раз есть подходящее место. Для свиданий.

Герман толкает дверь, которой я и не заметила.

По темному коридору. Мы проходим по какой-то лестнице вверх, и…

Я даже не верю что все это вижу. У Германа такое в доме? У этого брутального мужчины? Серьезно?

— Садись.

Он указывает мне на мягкое кресло-мешок.

— Музыку сейчас включу. Точно ничего не хочешь выпить?

Я жду какого-то подвоха, но его нет.

Герман включает приглушенный свет и я ахаю от восторга. На самом деле все еще красивее, чем я успела рассмотреть в темноте.

Здесь самый настоящий сад. Широкая площадка со стеклянными потолком и стенами.

Причудливые деревья. Некоторые усыпаны цветами. У некоторых просто причудливые формы. Огромная китайская роза — ее узнаю. С перекрученным стволом до самого потолка и множеством цветков.

Пол усыпан золотистым и белым песком. Так и переливается в темноте.

Чуть в стороне у стены даже маленький фонтанчик.

Музыка звучит плавно и нежно. Что-то инструментальное. Будто прямо в душу.

— Держи, — протягивает мне стаканчик.

— Это вишневый сок. Ничего другого просто здесь нет.

— Значит, вишневый сок.

Улыбаюсь, вытягивая вперед стаканчик.

Герман кивает и наливает и себе. Мы чокаемся.

Успеваю отпить совсем маленький глоточек, как он уже забирает у меня стакан. Отставляет его вместе со своим на небольшой стеклянный столик позади нас.

Его взгляд становится напряженным. А после в нем вспыхивает самый настоящий пожар.

— Или сюда.

Легко, как пушинку, подхватывает меня на руки.

Относит на небольшой диванчик, которого я и не заметила. Усаживается, широко расставив ноги. А меня… Меня водружает прямо на себя. Лицом к себе.

— Тебе нравится вишня?

Проводит по моим губам пальцем, обмокнув его в сок.

С легким нажимом. А от его взгляда и этого касания у меня внизу живота вдруг все сжимается.

— Нравится?

Хрипло переспрашивает, не отрывая черного взгляда от моих глаз.

— Очень, — раскрываю губы.

Сок стекает вниз. По губам.

Герман дергает мои бедра на себя. Впритык. И жадно накрывает мои губы своими.

Не так грубо и жадно, как раньше.

Наоборот.

Как-то неторопливо, как будто и правда хочет распробовать. Но с напором. Как бы показывая, демонстрируя мне, кто здесь главный. Кто будет вести. А кто подчиняться.

Но…

Это почти то, о чем я мечтала!

Прикоснуться. Попробовать, какие его губы на вкус.

С первого касания меня как будто прошибает током.

Я ощущаю, какие его губы наощупь.

Упругие, но при этом и немного мягкие. Шершавые. Совсем не такие, как я себе представляла. Но так намного лучше.

Горячий уверенный язык проникает внутрь.

После того, как Герман провел им по моим губам. Вызывая новые горячие, острые вспышки. Оставляя горящие отпечатки там, где прикоснулся.

Вкус вишни. Дикого напора. Головокружение.

Его одуренный запах, который вмиг въедается под кожу. Кажется, пропитывает всю меня собой.

Уверенные руки на дрожащих бедрах.

Сбивающееся дыхание и срывающееся в сумасшедшей скачке сердца.

Вот он какой. Поцелуй Германа Ливанова. Мой первый поцелуй. Который я запомню на всю жизнь.

— Ты охрененная, — выдыхает Ливанов, чуть отстраняясь.

Режет, как лезвием, пронзающим взглядом черных глаз.

Обхватывает мой затылок. Зарывается руками в волосы.

Жадно совсем иначе впивается в губы. Толкается внутри таким напором, что меня бы уже сбило бы с ног, если бы я стояла.

— Не жалеешь, что пошла со мной?

Снова отстраняется. Тяжело дышит, как и я.

Замечаю, как у него расширились зрачки.

Обхватывает мое горло. Прижимает пальцем дико пульсирующую на нем венку.

— Нет, Герман. Нет….

Шепчу, облизывая губы.

Вспыхивая сама, наблюдая, как в его глазах проносится вспышка.

Он притягивает меня к себе ближе.

Слизывает капельки сока с краев моих губ.

Спускается ниже. По подбородку. По шее.

Всасывает. Слегка прикусывает. Тут же зализывает языком и пробегается губами. До самого декольте. Почти до точки, где с такой бешеной силой ударяет мое сердце.

— Нам это мешает.

Герман чуть отстраняется.

Подхватывает пальцами края моего платья.

Подниматься не приходится.

Оно и так короткое. А сейчас задралось уже до самого бедра.

Я бы и не поднялась. Не могу даже пошевелиться.

Просто задираю руки, позволяя Герману рывком снять мое платье и отшвырнуть его куда-то в сторону.

Шумно сглатываю, когда он упирается на то, что под ним, горящим взглядом.

А после притягивает меня к себе.

Чуть нажимает на спину, заставляя выгнуться.

Кожа к коже. Горячо. Искрит. Кажется, что я плавлюсь, как растопленное масло, когда нага кожа соприкасается.

Горячий. Он такой горячий. Или… Я тоже?

Герман отстраняется. Снова рассматривает меня.

Проводит с чуть легким нажимом пальцами по моим губам.

Заставляет их распахнуться. Проталкивает внутрь палец.

Не понимаю, что он хочет, чтобы я сделала?

Вот так?

Втягиваю в себя. Всасываю.

Кажется, я угадала. Потому что ловлю его хриплое урчание.

Значит, правильно.

Вбираю в себя его палец еще сильнее.

Становлюсь смелее.

Натягиваю и одновременно слегка прикусываю. Царапаю зубами. Пробегаюсь языком по шершавой подушечке пальца…

— Умеешь танцевать?

— Что?

Я будто в трансе.

Все тело дрожит, а сознание давно куда-то улетело.

— Станцуй. Для меня.

Вопреки тому, что Герман говорит, его руки так и сжимают мои бедра. Не отпускают.

Проводит щекой с чуть колючей щетиной по яремной ямке. Зарывается лицом.

С шумом, жадно втягивает мой запах.

А у меня внутри все сжимается. Сжимается и вспыхивает.

— Прямо здесь?

— Почему нет? Тебе что, шест обязательно нужен?

— Я… Попробую.

Осторожно поднимаюсь, чувствуя, как меня покачивает. Совсем неуверенно стою на ногах.

Герман хочет танец?

А мне казалось, что мы сейчас перейдем к самому главному…

Что ж. Так, может, даже лучше.

Мне нравится, как он на меня смотрит. Как пожирает глазами. Как они вспыхивают бешеным желанием!

А танцевать я умею. Не зря столько лет танцами же занималась!

Отхожу на несколько шагов. Разворачиваюсь к нему так, чтобы он мог рассмотреть меня всю.

Мне нечего стесняться.

Фигура у меня просто идеальная. Мне всегда все завидовали.

Крутые упругие бедра. Осиная талия. Подтянутая попка и пышная высокая грудь четвертого размера. На контрасте с тонкой талией бедра и грудь выглядят еще большими. Красиво. Я знаю. Сколько раз рассматривала себя в зеркале!

Белье тоже сегодня шикарное. Самое лучшее выбрала, которое нашла.

Даже стоит дороже, чем мое платье.

Тонкое кружево. Причудливые переплетения. Я ведь собиралась сегодня расстаться с невинностью! Выходит, подготовилась…

Уверенно становлюсь лицом к Герману.

Поднимаю руки вверх.

Чуть приоткрываю губы, запрокидываю голову, открывая шею.

Не отвожу от его глаз взгляда. Стараюсь даже не мигать.

Медленно. Очень медленно провожу языком по губам. Сверху вниз.

Вижу, как его кадык дергается.

Герман даже подбирается, как будто готов сейчас вскочить и оказаться рядом со мной. Сгрести в охапку.

Начинаю плавно двигаться. Вспоминаю, чему учили на курсе танцев живота.

Жаль, конечно, что нет правильного платка на бедрах. Сейчас бы он звенел, вызываю совершенно оглушительный эффект.

Но эффект явно есть. Это видно по глазам и по лицу Германа. По тому, как напряжена каждая его мышца…

Я увлекаюсь. Будто вхожу в какой-то транс.

Не просто танцую, как учили. Добавляю свое.

Трогаю себя руками. Откровенно. Маняще. Призывно.

Ласкаю. Прикасаюсь там, где касался он. Провожу по губам. Спускаюсь к белью…

Растворяюсь. Вся растворяюсь в этой страсти.

Как будто разлетаюсь на атомы. На мелкие осколки.

Как будто Герман меня уже берет. Я очень остро ощущаю это в его взгляде!

Между ног все сжимается. Жадно пульсирует. Кажется, еще чуть-чуть, и я взорвусь.

Это намного сильнее, чем когда я сама себя касалась, представляя, пытаясь понять, как это будет. И фантазировала при этом… Про него…

Он таки не выдерживает первым.

Срывается с места.

Оказывается в один шаг рядом со мной.

Резко дергает на себя мои бедра.

Дыхание рваное. О нежности уже нет и речи.

Его пальцы поддеваюсь полоску моего белья, и…

Вдруг резкая боль пронзает мою руку.

А Герман хмурится. С силой сжимает челюсти.

От него вдруг ледяным холодом начинает веять. В глазах — ураган и самый настоящий шторм.

— Это что за дрянь, а?

Он буквально выкручивает мою руку.

Удивленно смотрю на ладонь и на запястье. Там какой-то белый порошок.

— Герман, пусти. Мне больно. Пожалуйста.

У него крепкие руки. Слишком даже. Больно. А ведь только что он прикасался ко мне совсем иначе.

— Сразу подумал, что с тобой что-то не так. То тебя будто колотит, то ты разреветься будто готова. На ногах еле стоишь. Твою мать, ты под этой дрянью. В моем доме этого не будет!