Демьян

Я не спал всю ночь.

Не потому, что турнир вымотал — хотя жим лёжа на сто двадцать килограммов дал о себе знать, мышцы до сих пор горели. Не потому, что Вадим снова орал на тиммейтов до трёх утра. А потому, что Соня не отвечала на сообщения.

Я смотрел на телефон, на свою последнюю строчку: «Не спится. Думаю о тебе. Как прошёл вечер?» — и видел, что сообщение доставлено, но не прочитано. Час. Два. Три. В три ночи я написал ещё: «Сонь, ты где?» — тоже доставлено, молчит.

В четыре я позвонил. Гудки, голосовая почта. В пять — сбросил, чтобы не разбудить её родителей, если она спит. Но я знал — она не спит. Я чувствовал. Что-то случилось.

Я лежал в своей кровати, смотрел в потолок и прокручивал в голове вчерашний день. Всё было нормально. Мы переписывались, она отвечала на сообщения, прислала смайлик с сердечком. А потом — тишина. Как будто её украли. Или она сама ушла.

Вадим утром вышел на кухню, когда я пил кофе. Смотрел на меня своими наглыми глазами, усмехался.

— Что, братишка, не спится?

— Отвали, — буркнул я, вглядываясь в экран телефона. Соня так и не прочитала сообщения.

— Девушка игнорит? — он взял кружку, налил чай. — Бывает. Перебесится.

— Ты что-то знаешь?

— Я? — он сделал невинное лицо. — Я вообще ничего не знаю. Я спал.

Я смотрел на него. Он врал. Я чувствовал. Но доказательств не было, а устраивать скандал в семь утра не хотелось.

— Если ты что-то сделал… — начал я.

— Что я могу сделать? — перебил он. — Я же не хожу к ней по ночам в капронке. Это твой метод.

Он усмехнулся и ушёл в свою комнату, оставив меня с чашкой остывшего кофе и кучей вопросов.

* * *

В институт я приехал за час до первой пары. Соня обычно приходит пораньше, пьёт кофе в столовой или сидит в холле с книжкой. Я обошёл всё здание — столовую, холл, библиотеку, даже женский туалет не стал проверять только потому, что туда нельзя. Её нигде не было.

Я написал ей: «Я в универе. Где ты?» — прочитано. Но ответа нет.

Сердце колотилось где-то в горле. Я никогда так не нервничал из-за девушки. Никогда. А тут — трясло, как наркомана без дозы.

Я сидел на скамейке у входа, смотрел на дверь и ждал. В десять тридцать она вошла. В джинсах, в своей любимой водолазке с высоким горлом, с рюкзаком за плечами и стаканчиком кофе в руке. Она была бледной, под глазами — синяки, волосы собраны в неаккуратный пучок.

Я встал, пошёл к ней. Она увидела меня — и замерла. На секунду в её глазах мелькнул страх. Настоящий, животный страх. А потом она отвернулась и быстрым шагом пошла в сторону лестницы.

— Соня! — крикнул я.

Она ускорилась. Я догнал её у лестницы, схватил за руку. Она дёрнулась, как от удара.

— Не трогай меня, — сказала она тихо, не глядя в глаза.

— Соня, что случилось? — я не отпускал. — Почему ты не отвечаешь? Я звоню, пишу…

— Демьян, отпусти, — в её голосе появились стальные нотки. — Здесь люди.

— Мне плевать на людей. Скажи, что произошло.

Она подняла глаза. Я увидел в них боль. И ещё что-то, от чего у меня сжалось сердце.

— Ты правда не знаешь? — спросила она.

— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.

Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в холле показался профессор Михал Фёдорович, и Соня вырвала руку.

— Потом, — сказала она и почти побежала вверх по лестнице.

Я остался стоять, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость и страх одновременно.

* * *

Всю первую пару я просидел, не слушая преподавателя. Писал ей сообщения: «Соня, давай поговорим», «Пожалуйста», «Я не понимаю, что происходит». Она читала, но не отвечала.

На перемене я караулил её у аудитории. Она вышла в компании однокурсниц, увидела меня и попыталась смешаться с толпой.

— Соня! — я преградил ей путь. — Нам нужно поговорить.

— Демьян, отстань от меня, — она смотрела куда-то в сторону. — Пожалуйста.

— Я не отстану, пока ты не объяснишь.

Она подняла на меня глаза. В них блестели слёзы.

— Ты правда хочешь поговорить? — спросила она. — Прямо здесь? При всех?

Я оглянулся. На нас уже смотрели — кто с любопытством, кто с осуждением.

— Нет, — сказал я. — Пойдём.

Я взял её за руку и повёл к выходу. Она не сопротивлялась. Молча шла за мной, и это молчание пугало больше, чем крики и скандалы.

Мы вышли на улицу, за угол, где никого не было. Я отпустил её руку. Девушка стояла, обхватив себя руками, и не смотрела на меня.

— Соня, — я попытался заглянуть ей в глаза. — Что я сделал? Скажи. Я хочу всё исправить.

Она усмехнулась — горько, невесело.

— Исправить? — переспросила она. — Демьян, ты не сможешь это исправить. Это в прошлом. Но ты мне врал. Всё это время врал.

— О чём?

— О том, кем ты был. О том, что ты делал. О том, как ты зарабатывал деньги.

Я замер. Сердце пропустило удар.

— Что конкретно ты знаешь? — спросил я тихо.

— Всё, — она подняла глаза, и в них была такая боль, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Твоё порно. Твои вечеринки. Твои богатые женщины. Всё, Демьян. Я всё видела. Хватит скрываться, и честно, я не хочу иметь ни малейшего отношения к тому, что по всему интернету гуляют порнофильмы с моим парнем в главной роли…

— Откуда ты..? — мой голос сел.

— Неважно. Важно то, что ты мне врал. Говорил, что я — единственная. Что никогда никого так не хотел. А сам… сам снимался в порно. Трахался с этими… — она не договорила, отвернулась.

— Соня, это было давно, — я попытался взять её за руку, но она отшатнулась. — Два года назад. Я был молодой, глупый, нуждался в деньгах.

— Ты мне не сказал, — она смотрела на меня, и слёзы текли по её щекам. — Это факт. Ты должен был мне сказать. Я имела право знать.

— Я боялся, — признался я. — Боялся, что ты уйдёшь.

— И правильно боялся, — Хорошева вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Потому что я ухожу.

Она развернулась и пошла прочь. Я смотрел ей вслед и чувствовал, как мир рушится.

— Соня! — крикнул я. — Соня, подожди!

Хорошева не обернулась. Свернула за угол и исчезла.

* * *

Я стоял, прислонившись к холодной стене, и пытался отдышаться. В голове билась одна мысль: кто? Кто ей рассказал? Кто показал ей эти видео?

Я перебирал в памяти всех, кто мог это сделать. Друзья? Я никому не рассказывал. Бывшие коллеги по порно? Они подписывали договоры о неразглашении. Но вот Вадим…

Вадим то знал. Вадим всегда знал. Он был единственным, у кого были эти видео. Он говорил, что хранит их «на всякий случай». И я тогда не придал значения, потому что не думал, что он воспользуется.

— Сука, — выдохнул я, отталкиваясь от стены.

Я влетел в институт, пробежал мимо охранника, взлетел на второй этаж. Вадим сидел в столовой, пил кофе и листал телефон. Увидел меня, усмехнулся.

— Грех, ты чего такой злой?

Я схватил его за шкирку, вытащил из-за стола. Стулья попадали, кто-то охнул.

— Ты, — прошипел я, резко прижимая его к стене. — Ты ей показал.

— Не понял, — он попытался оттолкнуть меня, но я держал крепко.

— Не прикидывайся, мудень! Ты показал Соне видео. Ты рассказал ей про порно.

Вадим смотрел на меня, и в его глазах не было страха. Только спокойствие.

— И что? — сказал он. — Она имела право знать.

Я замахнулся, но кто-то схватил меня за руку. Профессор Михал Фёдорович, красный от возмущения.

— Греховный! Немедленно отпустите студента!

Я разжал пальцы. Вадим поправил ворот футболки, усмехнулся.

— Спокойно, Михаил Фёдорович, — сказал он. — Мы просто братья. Играем так.

— Играете? — профессор переводил взгляд с меня на Вадима. — У меня такое ощущение, что вы сейчас устроите мордобой.

— Всё нормально, — я отступил на шаг, чувствуя, как внутри всё кипит. — Извините.

Я вышел из столовой, не оглядываясь. Слышал, как Вадим сказал: «Псих», но не обернулся.

* * *

До конца пар я сидел на скамейке в парке, курил и смотрел на экран телефона. Соня так и не ответила. Я написал ей длинное сообщение, объяснил, что это было давно, что я бросил, что жалею, что люблю её.

Она прочитала — и ничего не ответила.

Я вернулся домой раньше обычного. Вадим уже был в своей комнате, играл в доту. Я зашёл без стука, сел на его кровать.

— Зачем ты это сделал? — спросил я тихо.

Он не обернулся. Продолжал щёлкать мышью.

— Чтобы она знала правду.

— Ты разрушил наши отношения.

— Я разрушил ложь, — он развернулся в кресле, посмотрел на меня. — Ты сам их построил на лжи. Я только показал фундамент.

— Ты хотел, чтобы она ушла от меня. Чтобы она выбрала тебя.

— Может быть, — он пожал плечами. — А может, я просто хотел, чтобы она знала, с кем связывается.

— Ты не имел права.

— А ты имел право врать ей? — он встал, подошёл ко мне. — Демьян, она хорошая девушка. Не такая, как те, с кем ты… — он запнулся. — Она заслуживает правды. Даже если эта правда больно бьёт.

— Я люблю её, — сказал я, и впервые в голосе проскользнуло что-то слабое, беспомощное.

— Тогда докажи это, — Вадим похлопал меня по плечу. — Не словами. Делом.

Он вышел из комнаты, оставив меня одного. Я сидел, смотрел на экран телефона и думал о том, что впервые в жизни не знаю, как поступить.

Я хотел её. Я любил её. Но я разрушил всё сам. Своим прошлым. Своей ложью. Своим страхом.

И теперь оставалось только ждать. И надеяться, что она даст мне шанс всё объяснить.

Не ради того, чтобы вернуть. Ради того, чтобы она знала: я изменился. Ради неё.

Я написал ещё одно сообщение:

«Соня, я буду ждать. Сколько понадобится. Я люблю тебя. Прости меня за всё.»

И положил телефон на стол.

За окном темнело. Вадим включил музыку. Где-то на проспекте сигналили машины. А я сидел и смотрел на экран, надеясь увидеть заветные три точки — «печатает».

Но их не было.

И тишина в трубке казалась громче любого крика. Пока эту тишину не нарушил звук открывающейся двери и голос сводного брата:

— Алёнушка, вот это люди! Проходи-проходи, дорогая! — Вадим усиленно ворковал, окружив гостью непрошенной заботой.

Я выхожу, нет, выбегаю из своей комнаты.

— Алёна?! Что ты здесь…

— Демьяша! — блондинка кинулась ко мне на шею, обдавая облаком насыщенных ядерных духов. — А я не могла дождаться, пока ты решишь повидаться со мной, и приехала сама! У меня важная новость!

— Оп-а-а… — протянул Вадим, облокотившись об косяк, взглядом обведя весь багаж, что какого-то хрена приперла с собой моя бывшая.

— Какая новость, Алён? Мы вроде бы расстались два месяца назад...

— Дело в том, Демьяша, что больше ты от меня никуда не денешься!

Я нервно сглатываю и боковым зрением замечаю, что у Вадима сияют глаза сатаническим блеском.

— Эт ещё почему?

— Потому что я беременна, Демьян!