Да, был такой мальчик, Лёня. Он никогда не стриг ногти! Вот боялся стричь, и всё тут! И если другие мальчики или там девочки не очень любили, но стригли, правда, обычно им мама стрижёт, то этот – ни в какую!

Мама и так, и сяк: «Я тебе, Лёнечка, мороженое куплю, хочешь – два, или паровозик новый к железной дороге и вагончик за каждый ноготок…» – НЕТ!

Хотя, например, некоторые девочки – те любят стричь ногти! Пилочкой их подравнивают, бархоткой полируют, а их мамы так просто обожают и ходят к известным мастерам маникюра, и те делают им и маникюр, и педикюр – папы только успевают деньги зарабатывать. Лёнина мама так и говорила:

– Ну посмотрите, какие у меня славные ноготки!

И Лёня с папой смотрели, но каждый думал о своём.

– А у тебя, Лёнечка, – расстраивалась мама, – как у Кощея Бессмертного! Увидишь – в обморок упадёшь!

Поэтому Лёне покупали ботинки на четыре размера больше и он не мог быстро ходить, а особенно бегать! И когда на физкультуре дети бегали кросс вокруг школы и пробегали три круга, Лёня в своих огромных ботинках проходил только один, и то не до конца.

– Несчастное дитя, – говорила их физрук Гиря Марковна. – Мог бы в шахматы играть, да как, в варежках-то?

Потому что Лёня, чтобы не пугать прохожих своими ногтями, ходил круглый год в варежках. Красивые такие, с узорами. Ему их бабушка связала.

И вы думаете, Лёня подрос и электриком стал, потому что мог без кошек по столбам лазить на одних ногтях, да?

Глупости!

– Ты уж прости меня, Петенька, – сказала мама папе, – но не для этого мы растили нашего мальчика, чтобы он, как обезьяна, на столбе сидел. Да ни одна приличная девушка на такого не посмотрит! А потом его ещё и током убьёт? Да, Петенька!.. – рыдала мама. – А я бы на старости лет хотела внуков нянчить!

– А я правнуков! – сказала Лёнина бабушка. – Наш Лёнечка не подкачает!

И мама с бабушкой не ошиблись! Дело в том, что у Лёни, как у многих мальчиков, чего только под ногтями не было и не водилось! И Лёня согласился было ногти состричь, но видные деятели науки, искусства и блогеры забили тревогу.

Потому что, во-первых, Лёня с ногтями был в сети популярней, чем Карлсон и даже видеоблогер Дудь.

А во-вторых, под ногтями у Лёни оказалось полно полезных ископаемых, вся таблица Менделеева. Чего там только не нашли: и каменный уголь нашли, и цинк, и алмазы, и нефти хоть залейся. И водился там бог знает кто, и ещё кости динозавров нашли, и всяких птеродактилей, и вообще неизвестных для науки существ. Похоже, ломали головы учёные, все Лёнины предки не стригли ногти от неандертальца Гриши по отцовской линии до Лёни. А папе мама подстригла. Поэтому Лёню забрали на гособеспечение и открыли специальный Институт ногтя, где Лёня сидел в огромном кабинете, обложенный, как подушками, научными трудами, и вокруг бегали специалисты по всем двадцати комнатам. Потому что на каждый палец Лёни была своя комната: десять на первом этаже, для ног, и десять на втором – для рук. И двадцать специалистов день и ночь изучали, что там у Лёни под ногтями.

Но маме Лёни это не очень нравилось. Мама так папе и сказала.

– Ты уж прости меня, Петенька, – сказала мама, – но не для этого мы растили нашего мальчика. Да ни одна приличная девушка на такого не посмотрит! Он так и будет один сидеть в своём кабинете, как голова профессора Доуэля! Да?! Или как гербарий в папке лежать! Один-одинёшенек! – рыдала мама. – А я бы на старости лет хотела внуков нянчить!

– А я правнуков! – сказала Лёнина бабушка. – Наш Лёнечка не подкачает!

И мама пошла, купила сверхпрочные и сверхострые ножницы по металлу, прокралась в Институт ногтя и… ВЖИК – остригла эти дурацкие ногти. И оказалось, что Лёня не монстр какой-то, а очень даже красивый мальчик. А мама с Лёней когда вышли из бывшего Института ногтя, то прямиком в обувной магазин – ботинок-то у Лёни не было! А продавщица Зося Петровна так и сказала:

– Да я таки вас, мамаша, умоляю, зачем ботинки на такую красоту! Пусть босиком ходит!

И вот пока они шли к дому, то все так и замирали от восторга: и люди, и машины на перекрёстке, и поезда в метро, и самолёты в воздухе!

И Лёню решили избрать мэром!

А кем ещё?

И избрали бы!

Но Лёня стал солистом Большого театра. Тенором. Потому что после таких испытаний любой запоёт. Единственное, что на поклоны Лёня, по настоянию фанатов, выходит босиком. А маме Лёни на деньги благодарных поклонников поставили памятник перед Большим театром: красивая молодая женщина с огромными железными ножницами. И рядом пустой стул… Красивый такой, удобный. И ножницы острые – прямо так на солнце и сверкают! Понятно, что очередь к памятнику никогда не заканчивается.