Да, был такой мальчик, Сеня, он не пользовался носовыми платками. Ну не любил, и всё тут! Поэтому Сеня вытирал нос чем придётся. Ну то есть что под руку попадётся, тем Сеня и вытирал. Рукавом вытирал, брючиной, у него ноги были гибкие, ну там занавеской или скатертью – это само собой, или догонит прохожего на улице – Сеня быстро бегал – и вытрется. А уж про кошек там, или собак, или худеньких воробушков с толстыми городскими сизарями и разговора нет! Вытирался однозначно!

А когда Сеня летом на каникулы к бабушке своей Ефросинье Гермадентовне в деревню приезжал, то, бывало, всех уток, и Флору, и Кешу, и Гешу, и индюка Павлушу пересопливит, двух коров – Зорьку и Рыжуху, всех кур и даже соседского борова Толика – тоже. Толик как завидит Сеню, так опрометью в хлев! Встанет там на задние копытца, прижмётся, бывало, спиной к доскам, передними копытцами пятачок закроет и только дрожит от ужаса, как осиновый лист, и башкой мотает: «А-а-а-а! Пощади, Се-е-е-енечка!.. А-а-а-а!»

Но нет, и его Сеня – раз и…

А когда Сеня подрос, то мог запросто и актёра на сцене, от чувств, осопливить – Сеня театр очень любил, или вратаря в воротах – спорт обожал, или дирижёра за пультом – жить без музыки не мог, или милиционера с палкой на перекрёстке – Сеня был автолюбитель, а как-то раз даже директора банка – кредит хотел взять. И даже…

Вот тогда депутаты собрались и по-быстрому издали закон «О носовом капитале» плюс к материнскому. И выделили из бюджета деньги, на которые каждому мальчику и девочке при рождении выделялся целый вагон платков. На всю жизнь: девочкам розовые, надушенные, с рюшками, а мальчикам синие, в полоску, как у Джеймса Бонда, агента 007.

А Сеню уже хотели назначить министром по этому делу, но у него, как назло, насморк прошёл.