Вот такая это была девочка, Ксюша. Если другие девочки – и Наденька, и Верочка или там мальчик Васенька – придерживали, то эта – нет! И если за спиной у Наденьки, Верочки или мальчика Васи раздавалось: «Ну надо же, какого вежливого ребёнка родители вырастили!», то тут – БАБАХ! – и уже слышно, как сирена неотложки воет и кого-то на носилках несут.

Конечно, мама с папой расстраивались.

– Федя, – говорила мама папе. – Вот чем это безобразие закончится, а? Если дело дойдёт до школы, двойка в четверти по поведению ей обеспечена! А то и за год! Или вообще из школы исключат!

– Да ладно…

– Да, исключат и в тюрьму посадят!

– Лизочка, ну уж прямо и в тюрьму…

– Да, Федя, в тюрьму! Ну поговори ты с ней по-мужски! Вот спроси её: «Ксюша, о чём ты сегодня утром думала, когда вы с мамой на „Добрынинской“ в метро входили?»

– А, Ксюш? – вздохнул папа.

– Ни о чём! – ковыряла Ксюша в носу. – Просто я думала, что если я Ваське дам три раза на своём велике прокатиться, а он мне взамен поиграть красный суперский перочинный ножик с десятью лезвиями, пилочкой для ногтей и ножничками, то я могла бы на него выменять у Верки ходячую куклу Тосю. А Ваське скажу: потеряла. Да запросто! Он в меня уже вторую четверть влюблён! По уши!

– Ну, Федь, и в кого она такая, а?

– Да-а-а-а-а… – сказал папа. – Я бы никогда ножик на какую-то куклу, хоть и ходячую, не поменял!

– Понятно, в кого дочка, – вздохнула мама и пошла на кухню посуду мыть.

А тут как-то за Ксюшей в метро мэр входит. На работу ехал, как обычно. О чём в этот момент Ксюша думала, бог весть, только у Ксюши за спиной – БАБАХ! И мало того, что самого мэра шандарахнуло, так ещё ударной волной шестерых его заместителей, трёх секретарей, повара, массажиста и двух телохранителей уронило! Навзничь!

Во как!

Тут такое началось! Образовали комиссию, по фотороботу нашли нашу Ксюшу, школу, где Ксюша училась, нашли всех ударенных дверью в метро за последние пять лет, и оказалось, что не только Ксюша дверь не придерживает, а шестьдесят пять процентов мальчиков и пятьдесят один с половиной процент девочек! Начались в правительстве Москвы дебаты, ознакомились с фактами, и выяснилось, что за последние пять лет, как Ксюша Тюлькина не придерживала дверь в метро, в городе все показатели пошли вверх! Пробки на дорогах практически исчезли. Успеваемость в школах и спортивные показатели московских команд резко пошли в гору. Велодорожки появились, плитка под ногами и липы на Тверской! Опросили ударенных дверью – результаты лучше некуда!

– Дело в девочке, – сказали учёные.

Пригласили Ксюшу с родителями.

– Ксюша, – спросила комиссия, – давай по порядку, вот о чём ты думала во вторник, когда ехала с бабушкой с сольфеджио и вошла в метро на «Новослободской», а дверь не придержала?

– О дереве.

– О дереве?

– Ну да, у нас у подъезда растёт дерево, здоровенное такое, тополь. А на нём ничего не растёт. Одни листья! Вот если бы на нём росли булки, колбаса, шпроты, я их очень люблю, и бутылки с кефиром, а ещё и целая корова висела, то не надо было бы по магазинам в очередях стоять и потом ещё полчаса с бидоном за колхозным молоком у бочки за булочной.

– Глупости какие, – сказала толстая тётя из комиссии. – Чему сейчас только детей в школе на ботанике учат?

– А вот и нет! – встрял председатель комиссии. – Ровно через три дня академик Семёнов, заслуженный генетик, которого Клава во вторник дверью пришлёпнула, догадался, как вывести именно такое дерево, где всё это и растёт! Единственное, вместо коровы – коза! Только чёрная! Да, Семён Петрович?

Встал сухонький старичок с перевязанной головой.

– Натурально так, господа. Дерево уже на Нобелевскую премию выдвинули! Вместе с корнями и козой. А козу, господа, в честь девочки я решил назвать Ксюшей.

Все зааплодировали!

– А про что ты думала в ту среду, когда на «Баррикадной» дверь не придержала? Неужели не заметила, кто за тобой шёл?

– Кто?

– Да полицейский Федотов при исполнении: и кобура, и палочка полосатая на боку, и жетон – все дела, а тут – БАБАХ! Ну, о чём?

– О Козероге!

– О Козероге?

– Нас когда на той неделе с классом в планетарий водили, толстый дядя в очках тыкал в звёздное небо указкой и заливал: «Смотрите, дети, это Медведица, а вот это Козерог». Я ещё соседа своего по парте, Генку, спрашиваю: похоже? А он говорит, больше на Лёху конопатого похоже, но если бы он негр был.

– Да, – говорит председатель комиссии, – всё сходится! Ну-у-у-у… про космос!

Наш комиссованный Федотов, бывший полицейский, уже абсолютно здоров. Он теперь по ночам на балконе в телескоп, который ему сослуживцы подарили, с надписью «Смотри, Федя, на здоровье и не кашляй!» космических пришельцев разглядывает. Говорят, уже двоих арестовал за переход Млечного Пути в неположенном месте. О чём рапорт бывшему командиру послал и селфи: Федотов у подъезда в полной выправке и по бокам две бабушки на венских стульях: Вера Семёновна и Клавдия Никитична в домашних тапочках.

– Ну, про семь ударенных шпионов, – добавил председатель, – и говорить нечего. Перевоспитались! Теперь не то что секреты воруют, а наоборот! Делятся!

– Господи, – встаёт женщина из зала, – я мама Васьки, шалопая, вот он, рядом сидит! Так Васька мой раньше был бестолочь бестолочью. БАБАХ! – теперь из отличников не вылазит! Говорит, в хакеры пойду!

– А я мама Наденьки, – встаёт другая. – До этого Наденька моя не пойми что была, и ленивая, и грязнуля, а теперь девочку не узнать! Перворазрядница по фигурному катанию – раз, чемпион Москвы по шахматам – два, а ещё на дзюдо ходит, два раза в неделю.

Все посмотрели на старичка с перевязанной головой.

– Господа, – академик Семёнов поправил повязку на голове. – Судя по всему, в момент удара Ксюша посылает запрос в биосферу, оттуда ответ – БАБАХ! – вот вам и генетическая мутация. Эволюция налицо, господа! БАБАХ! – и готово.

– Да, среди ушибленных, увы, появились и новые Наполеоны, и Пушкины появились, пять, один Фантомас, два Кощея Бессмертных, один Ленин и два Сталина. Последние – не в счёт: оказалось, двойниками у ГУМа подрабатывают. Фантомаса с Кощеем по детским театрам расхватали. А остальные… Наполеоны… – печально обвёл зал взглядом академик Семёнов. – Увы, господа, побочные ветки эволюции. Ведь не из каждой обезьяны, господа, человек получился…

– Однозначно! – кивнула учёная комиссия.

– Господа, а что у нас с мэром? – крикнули из зала. – Общественность тревожится.

– С мэром… бывшим… у нас всё хорошо, – сказал председатель. – Доволен, аж завидки берут! Теперь о главном! Ксюша, о чём ты думала в тот роковой четверг? Когда мэра, того… дверью шандарахнуло! – откашлялся председатель. – А?

– О биологии…

– Всё сходится, господа!

– Мэр, господа, теперь в ботаническом саду цветы окапывает и кактусы поливает! – потёр руки председатель. – Говорят, на хорошем счету! Просто эволюция какая-то!

«Ни-че-го се-бе…» – вытаращилась Ксюша. На самом деле Ксюша тогда о биологии думала! Но не о дурацких почках, бутончиках и пестиках с тычинками, а о новом ботанике, Алексее Гермадонтовиче Крючкине. Он так прямо у Ксюши перед глазами и стоял! И тут сзади – БАБАХ! Но Ксюша не стала даже оборачиваться, потому что мама Ксюше всегда говорила:

– Ксюшенька, только, пожалуйста, в метро на сиденье лишний раз не садись, руками к перилам и поручням не прикасайся и головой не крути! Или смартфон украдут, или ещё что! И, главное, ни во что не встревай, солнце моё. В метро столько странных дяденек и тётенек ездит, просто паноптикум какой-то или, того хуже, террариум. Вот кислороду, как водолаз перед погружением, в лёгкие набрала, вошла в метро, пересадку сделала, вышла на поверхность и – выдохнула! Поняла?

Хотя папа считал, что это глупости:

– Ксюша не водолаз, а люди просто устали и издёрганы.

– Ну не зна-а-а-а-ю… – сомневалась мама. – Я, как вхожу в метро, сразу головой в смартфон утыкаюсь.

– Не ты одна такая, – отвечал папа. – А думаешь, наверху в машинах блондины-инопланетяне с голубыми глазами ездят?

– А хоть и так! – отвечала мама.

– Если так дело пойдёт, то у нас будет не просто столица, а столица Мировой Эволюции? – выкрикнули из зала. И все посмотрели на Ксюшу.

– А что делать с этими… которые не придерживают? – подняла руку худая в очках из зала.

– Да всё нормально с этими! – сказал председатель. – Закажем кучу оранжевых маек с надписями «НАСТЯ – ЭВОЛЮЦИЯ», «ПЕТЯ – ЭВОЛЮЦИЯ»… и одну, призовую, «ДАРВИН – ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР» – для лучших ударников. Поэтому у граждан будет выбор: идти в соседнюю дверь или следом!

– Господа, ставлю на голосование! – председатель позвонил в колокольчик. – Кто за то, чтобы Ксению Тюлькину избрать новым мэром, прошу поднять руку… так, кто против…

– Господин председатель, – Ксюша встала, – а можно я домой, арифметику и русский доделаю, а ещё мне хомяка Толика покормить и кошку Нюсю. Я быстро, честное слово! Одна нога здесь, другая там!

И Ксюша побежала к дверям.

– Стойте, стойте, Ксения Фёдоровна! – пыхтел следом председатель. – Куда вы? Мы же вас на голосование поставили!

И тут – БАБАХ!

Зал замер.

– Ничего страшного, – встал заммэра. – Семён Игнатьевич, похоже, нас покинул. На недельку. Может, и вернётся, а может, к мэру присоединится, кактусы поливать, или в космонавты пойдёт. Полетит к другим неразвитым планетам эволюцию нести. Мы не жадные!

– Извините, господин заммэра, – встала мама Ксюши, – а можно Ксюше, как будущему мэру, двойку по поведению за пятый класс исправить?

– Дело непростое, – почесал голову заместитель, – но, учитывая ситуацию… можно попробовать. У нас комиссия РОНО в соседней комнате заседает, прошу вас, я за вами!

И тут – БАБАХ!