В подвальном зале царило веселье. Были зажжены праздничные свечи. В центре стола возвышался громадный трехэтажный торт. Он был предназначен для пирушки в честь победы над «людишками», как намечал Магнамурс.

Но сейчас здесь отмечали совсем другое событие.

– Повелителя больше не-ет! – орали крысы с одной стороны стола.

– Да здравствует новый повелитель! – вопили другие.

– М-да, – сказал их новый повелитель. – Вашему зубастому племени необходим новый правитель. И скажите спасибо, что я согласился.

– Пип-пип-ура! – запищали серые подданные.

Бывший физрук, бывший тайный советник, а ныне повелитель крыс восседал во главе стола, положив ноги на праздничную скатерть. Позади него маячила тень. Ей тоже нужен был новый хозяин. Бестелесные и безголовые существа, которые не могут быть самостоятельными, нуждаются в управлении. «Не можешь быть личностью – будь тенью!» – вот их девиз.

Новый повелитель небрежно вертел нечто в руке. Это была сеточка для волос, в которой барахтался Гоша. На плечо повелителя уселась та самая ворона, которая когда-то утащила на дерево крысеныша Мартина. Ей было все равно, кого тащить, а здесь ее хорошо покормили за верную службу.

Как только крысенок Гоша попытался дотронуться лапкой до волшебного камня, ворона подлетела и раз – ловко схватила крысенка. Он даже пикнуть не успел. И люди, стоящие вокруг, тоже.

Новоявленный повелитель раскрутил сеточку с Гошей так, что у крысенка закружилась голова.

– А помнишь, как я заставлял тебя отжиматься пятьдесят раз? А ты и десяти не смог. Тюфяк! – обратился к нему физрук.

Гоша не ответил.

– А помнишь, как на одном забеге тебя стошнило… – Физрук гадко рассмеялся.

Смех раскатился по всему залу как мелкий горошек, и Гоше показалось, будто в воздухе запахло гнилью. Горошины смеха ударялись о стены, стучали у Гоши в ушах, бились в висках. Он сам толком не понимал, что он сделает вот сейчас, в этот момент. Что он может в таком виде? Да и что он мог раньше? Он всегда ждал от кого-то помощи, ждал чьей-то оценки и внимания, все время на кого-то рассчитывал. И оказалось, что рассчитывал не на то, не на тех…

Гоша резко дернулся, куснул своего мучителя за палец, разодрав сетку зубами и когтями.

– Ушастый мерзавец! – вскрикнул физрук-повелитель и взмахнул рукой.

Гоша вылетел из сетки и кубарем покатился по столу. Докатившись до блюда с трехэтажным тортом, Гоша нырнул в него, яростно вгрызаясь в бисквитный корж. Внутри торта было мягко, сладко, липко и ароматно.

– Врубай! – заорал кому-то физрук.

Гоша не знал, что торт стоит на диске, похожем на старый проигрыватель. Диск пришел в движение, завертелся, и вместе с ним завертелся Гоша. Где-то над ним сквозь кремовые слои замигали расплывчатые цветные огни, заиграла бравая музыка.

– Мы будем резать торт! – торжественно объявил физрук и взял в руки нож.

– Мы будем резать торт! Сегодня торжество! – подхватили крысы. – Давай, лови его! А ну, хватай его! И в торте, в сладком торте он умрет! Да, умрет!

Повелитель метнул нож, и тот, пролетев со свистом, врезался в край диска. То ли физрук промахнулся, то ли хотел растянуть эту кошмарную игру.

Крысы последовали его примеру и схватились за столовые ножи. Они азартно метали оружие, а Гоша все бежал и бежал внутри торта, прогрызая себе тоннель, глотая опротивевшую сладость. Кондитерское месиво вертелось на диске под музыку. Кремовые цветы разлетались во все стороны. Сладкий салют освещался красными и синими огнями иллюминации.

Даже тень заразилась всеобщим азартом и показывала фокусы с ножами, зависающими в воздухе над тортом.

Где-то в конце анфилады послышался гудок, зазвенели рельсы на потолке, и в зал ворвался поезд, за ним – другой, третий. Поезда неслись над Гошиной головой со страшной скоростью, прорезая фарами темноту и визжа колесами на поворотах. Гоше казалось, что один из железных вагонов вот-вот свалится и раздавит его.

Гошины силы кончались, он едва передвигался по развалинам торта. Иногда он выскакивал, словно игрушка на пружинке в какой-то жестокой игре. Он вертел головой, стараясь глотнуть воздуха и увернуться от летящих ножей. Звучала классическая музыка, как в диснеевских мульт-фильмах. Металл с противным звуком прорезал воздух над его головой, и он снова окунался в липкое месиво.

– Чужак! – вдруг закричал кто-то из крыс, оглядываясь.

Крысы побросали оружие и повернулись в ту же сторону. На пороге стояла Наденька. Она держала зайца, вытянув руки перед собой. Как будто этот заяц, словно щит, мог защитить ее от копий и стрел.

– О, только не это! – ядовито произнес повелитель, делая испуганные глаза. – Мы все сейчас помрем от страха!

Заяц, поникнув ушами и глядя блестящими глазами куда-то в неизвестность, все-таки выглядел храбрецом. Наденька молча рассматривала всех присутствующих на этом дурном торжестве, а они вытаращились на нее. Чумазая девочка в грязном оборванном платье словно использовала узкий лаз, ведущий из ее квартиры в подземелье. Но она вряд ли протиснулась бы в подземный ход.

– Что ты здесь забыла, детка? – притворно-ласково спросил ее физрук.

Наденька сдула со лба челку и наставила зайца на физрука.

– Брата! – ответила она.

Гоша высунул голову из торта, выплюнул марципановую розу и закричал:

– Надя, что ты здесь делаешь? Беги отсюда, здесь опасно. Я сам!

Но Надя, конечно, услышала только писк.

– Малышка хочет попрощаться с братцем, как мило! – процедил физрук и усмехнулся.

Крысы оскалились.

– Ну что ж, дадим ей такую возможность, да? Мы же не будем нападать на маленькую девочку, которая пробралась сюда одна. Все двери плотно замурованы. И отсюда только один выход…

Наденька промолчала. Она не стала рассказывать, что кот мадам Пэн знает еще один ход, со стороны двора.

Крысы затаились. Они ждали команды.

– Мы будем милосердны… Конечно, иди попрощайся с братом, потрепли его за ушко. Я слышал, он не очень-то хорошо к тебе относился, – насмешливо продолжал повелитель крыс.

Надя сделала шаг вперед. Гоша замер. Он уже не мог прятаться. Что крысы сделают с ним потом? Что сделают с Наденькой?

– Я принесла тебе зайца! – сказала Наденька и протянула брату игрушку.

«Зайца? – подумал Гоша. – Для чего он мне? Я всегда бросал его за шкаф или прятал, чтобы она поискала подольше».

Крысы не двигались. Их новый повелитель наслаждался моментом.

– Как трогательно! – усмехнулся он.

Гоша лихорадочно размышлял. «Может, она хочет, чтобы я попросил прощения у них с зайцем и простился с ним?»

Наденька упорно протягивала Гоше зайца. Крысиный народ выжидал. Новый повелитель ухмылялся.

Сейчас Гоше было стыдно за то, что он часто посмеивался над сестренкой. Да, она ребенок, но очень сообразительный ребенок. Зачем же она пришла сюда с этой игрушкой? Гоше ничего не оставалось, как протянуть лапы к зайцу и погладить его.

«А он ничего, приятный на ощупь. Даже симпатичный. У него такие смышленые глаза», – подумал Гоша.

Заяц словно подмигнул ему зеленым глазом. Но почему зеленым?

«Вроде бы глаза другие были», – вспомнил Гоша и снова машинально потянулся к игрушке. Гоша погладил заячью мордочку, почесал ему нос, дотронулся пальцем до сияющего зеленого глаза, провел рукой по ушам.

Да-да, не лапой, а рукой! До Гоши дошло это, когда он уже стоял на столе, вытянувшись во весь свой мальчишеский рост.

Но и до повелителя дошло. Очнувшись, он сразу потянулся к Наденьке.

– Беги! – крикнул Гоша.

И Наденька послушалась.

Гоша поскакал по длинному столу, скидывая с него скатерть, тарелки, ложки, вилки, ножи. На ходу он толкал ногой стулья. Зазевавшиеся крысы опрокидывались на пол вместе со стульями.

Физрук побежал вокруг стола, чтобы поймать мальчика. Это была эстафета, которую в этот раз придумал не он.

В руках у Гоши так и остался заяц. Один глаз у зайца был голубой, пластмассовый, а второй вспыхивал то зеленым, то желтым живым светом.

Гоше пришлось сражаться несчастным зайцем, и он лупил врагов меховым зверем, раздавая удары направо и налево. «Было бы лучше, если бы я сражался шпагой какой-нибудь, что ли… Или хотя бы дубинкой. Зайцем, наверное, никто еще не дрался!»

Но к этому времени мягкого зайчика уже боялись как огня.

Крысы бегали по всей комнате, прятались под столами, протискивались в углы и щели, карабкались по гардинам. Пушистое оружие оказалось для них парализующим. Они еще не поняли, почему у зайца такой страшный удар, почему сородичи падают ничком, когда их атакуют зайцем. Физрук понял. Заячьи глаза – вот что поражало крыс. В одну глазницу был вставлен зеленый камень. Физрук встал в позу вратаря. Он рассчитывал поймать мальчишку так, чтобы не задеть игрушку, и поэтому забегал со спины. С другой стороны на Гошу наскакивали крысы, он стряхивал грызунов ногами, если не получалось пришибить их зайцем. Но крыс было слишком много, они набрасывались и старались прокусить брюки.

«Упаду – мне конец!» – подумал Гоша.

Свечи потухли, но музыка еще играла вовсю, и все еще мелькали мелкие цветные огни. Казалось, мальчик одержим бешеной пляской. На самом краю стола Гоша остановился. Повелитель крыс дал новую команду, и теперь крысы шли на него волной, забирались по штанинам, вгрызались в тело, будто стараясь оттяпать от него кусок. Одному крысиному подданному удалось схватить мягкую заячью лапу и чуть не выдернуть зайца из Гошиных рук. Повернуть назад Гоша не мог, а прямо перед ним оказался физрук.

– Ну иди сюда, иди, прыгай, дружок, – ухмылялся он, но в то же время с опаской косился на зайца.

«Интересно, почему он-то игрушку боится? Взрослый же мужик. Ведь он человек. Или – нет?» В голову Гоше полезли разные нелепые мысли. Например, что Аркадий Аплеевич – оборотень и только на время принял облик учителя. Тогда хоть что-то объясняется. Иначе откуда в нем такая звериная жестокость?

Нет, бред… Ну а почему бред? Если взять последние события, то ничего бредовей уже не придумаешь. Разве он сам мог подумать, что когда-нибудь станет крысой?

Физрук облизнул пересохшие губы.

«Вампир, – продолжал предполагать Гоша. – Или людоед».

– Аркадий Аплеевич, а кем вы были в молодости, пока в школу не пришли? – спросил Гоша.

Глаза у физрука на миг загорелись и снова потускнели.

– Вратарем, – глухо сказал он. – Тебе-то что?

– Интересно же!

– Бросай зайчишку и прыгай сюда, игра закончена!

Гоша сделал три шага назад, наступил на что-то живое, писклявое, шевелящееся. Поморщился.

– Прости, заяц. Прости, Наденька, – шепнул он зайцу в ухо и связал ему уши в узел, а в этот узел продел заячьи задние лапки. Заяц изогнулся, выставил грудь колесом и показал белый живот.

Крысы выстроились полукольцом позади Гоши. Они стояли на задних лапах и заглядывали в лицо своему новому хозяину, ожидая его команды.

– Фас! – крикнул физрук и отошел к стене.

Крысы моментально прыгнули на Гошу.

– Пас! – крикнул себе Гоша, подбросил в воздух зайца и пнул его ногой.

Физрук, так и стоявший в позе вратаря, моментально схватил его обеими руками. Он в ужасе раскрыл рот и уставился на свои руки, не понимая, как так получилось.

– Вы прекрасный вратарь! Вы просто не могли не словить этот мяч!

Гоша ждал. В кого же должен превратиться физрук?

Тот сжал «мяч» и яростно забросил его, как бильярдный шар, на стол. Прямо в своих подданных!

Не ожидавшие такого подвоха, крысы замирали с раскрытыми ртами и валились на бок.

Выплеснув свою ярость, физрук словно сдулся. Опустошенный, он устало опустился на стул и повесил голову. Гоша с удивлением увидел, что физрук совершенно седой, да еще и с плешью.

– А где же ваши черные волосы? Вы что, красили их? – воскликнул Гоша.

Аркадий Аплеевич медленно поднял голову, провел рукой по лицу, будто снимая силиконовую маску. Перед Гошей сидел совершенный старик с вялыми мышцами и отвисшим животом.

«Ну и старикан! – удивился Гоша. – Он что же, пластику делал? Зачем?»

Физрук с трудом встал, схватился за поясницу. Мышцы словно обвисли, и костюм на скрюченном ревматизмом теле болтался мешком. Тяжеловато шаркая ногами, несостоявшийся повелитель пошел к выходу.

– Стойте! – крикнул ему Гоша.

Физрук с трудом открыл дверь и обернулся, держась за дверной косяк.

– За что вы меня так ненавидели? – спросил Гоша. – Ведь должна быть какая-то причина.

Физрук хмуро посмотрел на мальчика, и лицо его еще больше сморщилось:

– Потому что ты хлюпик! Ты тюфяк, размазня, слизняк, вот почему!

Гоша с жалостью глядел на бывшего учителя. Он начинал кое-что понимать.

– Потому что ты такой же, каким я был всю жизнь! Я увидел в тебе себя самого! – заорал физрук и закашлялся. Он оттолкнулся рукой от косяка и стал медленно подниматься из подвала наверх по крутой лестнице, держась за поясницу и кряхтя.

Ворона, все это время наблюдавшая за происходящим с высокой спинки трона, разочарованно каркнула и вылетела следом за бывшим повелителем, на лету оцарапав ему плешь когтями.

Гоша, отдышавшись, стал шарить руками по полу, чтобы отыскать зайца-храбреца, который так помог ему в сражении со злом. Руки Гоши то и дело натыкались на фарфоровые фигурки. Они катались по полу и позвякивали. На столе тоже осталось множество статуэток в виде крыс в комичных позах.

Гоша еще не скоро нашел бы Наденькиного зайца, если бы не тень. Он увидел, как черная тень, склонившись над игрушкой, сложила ладони. Казалось, тень залюбовалась маленьким зайцем и хочет прижать его к груди.

Вот сейчас она набросится на зайца, скрутит его, утащит в темный угол или разорвет. Гоша поспешил зайцу на помощь, и тень тоже накинулась на игрушку. Но то, что она сделала в следующий момент, поразило Гошу.

Тень схватила зайца, аккуратно расправила ему ножки и ушки и усадила на стол поудобнее. Затем она встала за спиной игрушки и вырастила себе точно такие же заячьи уши. Гоша не успел опомниться, а тень уже стала весело прыгать, как маленький зайчик, шевеля ушами. Наскакавшись вдоволь, тень зазолотилась, превратилась в яркого солнечного зайца и выскочила в маленькое слуховое окно.

В ту же минуту в темном зале посветлело. Изумрудный глаз ушастого зайца сверкнул, будто подмигивая.

– Теперь ты заяц-сражалец! – улыбнулся Гоша, осторожно взял зайца за лапу, и они вместе стали выбираться из подземного дворца.