Целый час Мартин и Гоша дурили великого повелителя крыс – Магнамурса. Выкрашенный пищевым красителем до неузнаваемости Мартин множество раз забегал к Магнамурсу в тронный зал и облачался в камзол, поданный повелителем. Выйдя из зала наряженным и подросшим до человеческого размера, он стаскивал одежку и отдавал Гоше. Уменьшаясь, он снова забегал в зал за следующим камзолом. Сам Гоша не решался надевать на себя колдовской наряд. Неизвестно, в кого он в нем мог превратиться. Гоша вытаскивал камзолы через тоннель на улицу, а там уже поджидал Петя и складывал добычу в мешок.

Мила с Машей, сидя в комнате мадам Пэн, распарывали камзольчики ножницами, перекраивали и шили из них один большой наряд. Им помогали пять девочек, одноклассниц Милы и Гоши.

– Хоть бы не попались наши крысята! – переживала Милена, и они с Марией тревожно переглядывались.

– Видела бы нас учительница по технологии! – смеялись одноклассницы, склонившись над шитьем. – А то твердит, что из нас выйдут плохие хозяйки.

Мартин забежал в дворцовый зал двадцать первый раз и заметил, что Магнамурс уже уменьшился до такой степени, что скоро не сможет дотянуться до вешалки без посторонней помощи. Ведь в течение часа он только снимал камзолы с вешалок, но ни одного не повесил обратно.

– Да что же это такое! Где же остальные? – пропищал наконец крошечный повелитель крыс. – Передайте, чтобы они возвращались!

Мартин кивнул и направился к выходу.

– Постой-ка! – крикнул повелитель крыс. – Что у тебя за окрас?

После многократных переодеваний пищевой краситель поблек, а в некоторых местах и вовсе стерся. На животе и на шее проступили бело-розовые полосы.

Мартин вздрогнул и прижал уши. Он уже собрался дать деру, но тень Магнамурса, все такая же огромная, вытянула длиннющие руки и схватила крысеныша. Мартин почувствовал, как его приподняли и покрутили в воздухе.

– Фу! – захохотал Магнамурс. – Да у тебя линька! Позор! Выйди вон!

Мартин с удовольствием выбежал вон, дал сигнал Гоше, и они вместе помчались к дому мадам Пэн. По пути Мартин рассказал Гоше, что оставаться в логове Магнамурса дальше было опасно. Вот-вот могут вернуться настоящие крысы в камзолах. И вообще, Мартину нужно перекраситься.

Магнамурс поджидал подданных, чтобы вернуть себе свой рост и величие, но подданные не собирались возвращаться. Похоже, им нравилась вольная жизнь на улицах и они совсем распоясались.

Той жалкой кучки крыс, которая все-таки вернулась, едва хватило, чтобы Магнамурс подрос на голову.

– Ну погодите у меня! – злился Магнамурс. – Я вас упеку в угольные шахты! В рудники! Будете добывать мне вс-сякие ис-скопаемые. Будете ис-скапывать и ис-скапывать, пока не обуглитесь и не ос-слепнете!

Крысы поклонились в почтительном страхе и разбежались по углам.

В зал вошел мелкий крысеныш. Мария заново покрасила шкурку Мартина, и Магнамурс его не узнал.

– Наконец-то! – проворчал Магнамурс. – Где вас вс-с-сех носит? Где ос-стальные? С-скидывай наряд!

Вместо того чтобы послушаться, дерзкий крысеныш стал доставать из мешка нечто длинное. Он все тянул и тянул цветастую ленту, как фокусник, а крысиный правитель с удивлением и злобой смот-рел на него.

– Да что ты возишься, куцехвос-стый? – Магнамурс подскочил к Мартину и схватился за мешок.

Ловкий крысеныш увернулся и завертелся юлой, а за ним тряпичной змеей извивалась пестрая лента.

Тень Магнамурса оживилась и заметалась вдоль стенки, стараясь ухватить пеструю змею цепкими пальцами. Так они и носились втроем по всему залу, играя в непонятные догонялки. Наконец повелитель крысиного народа клацнул зубами и ухватил край ленты. В этот момент Мартин изловчился и нацепил на себя нечто похожее на длинную накидку.

Магнамурс пискнул и зашипел. Накидка оказалась огромным камзолом, и крысеныш в нем все рос и рос со страшной скоростью, пока не перерос и самого правителя крыс, и его устрашающую тень.

Мартин, достигнув чудовищных размеров, уперся головой в потолок. Магнамурса, который висел на лоскутке от камзола, мотало из стороны в сторону. Наконец он расцепил зубы и с визгом полетел на пол. Мартин склонился над Магнамурсом, пошевелил огромными, жесткими, как проволока, усищами.

– Ф-фу, – осторожно дунул он на маленького Магнамурса, и шерсть у того зашевелилась на загривке. – Ф-фу-у.

Повелитель сощурился от налетевшего ветра и откатился в угол.

Мрачная тень повелителя, видимо, пока не решила, за кого она, и суетливо металась по стене. Наконец тень сделала свой выбор, пристроилась за спиной Мартина и принялась повторять его движения.

– Предательница! – заскулил маленький Магнамурс. – Двое против одного!

В подвальный зал вбежали крысы-охранники. Оценив расстановку сил, они присвистнули и бросились вон, подталкивая друг друга в дверях.

Магнамурс остался один на один с Мартином, не в силах применить свои чары.

– Еще не все окончено. За мной мой народ. Мои полчища!

Мартин весело оскалился. Его широкая насмешливая улыбка вызвала у повелителя приступ икоты.

– И где они все – твои полчища? – спросил Мартин таким громоподобным голосом, что сам от неожиданности вздрогнул.

Схватив за шкирку Магнамурса, Мартин вышел на улицу. Тень осталась на стене в полном одиночестве и неподвижности. Ей оставалось поджидать нового хозяина и служить ему или раствориться в воздухе навсегда.

Мартин шел огромными шагами по улице Мая-ковского. От него шарахались и люди, и звери, и птицы. Это было странное ощущение. Еще недавно он семенил по этой улице, мелкий и беспомощный, обдирая до крови пяточки об асфальт.

«А может, мне и остаться таким?» – подумал он и рассмеялся.

Ну уж нет! Такие проделки не для Мартина – внука Финдуса, аристократа в девятьсот десятом поколении!

Возле памятника Маяковскому героя поджидала толпа. Все восхищенно приветствовали Мартина.

Мартин осмотрелся, выискивая булочную принцессу. Мария поглядывала на него с тревогой. Рядом с ней стояли и Милена с Гошей на руках, и мадам Пэн, и Барбарис, и Петя, и еще много людей, с которыми за все это время познакомился Мартин. Людвиг тоже был тут, он спокойно и одобрительно взирал на гигантскую крысу, которую когда-то спас от гибели. Кот мадам Пэн расположился на дереве неподалеку и с видом мудреца взирал на суету сверху. При виде маленького Магнамурса в лапе Мартина он брезгливо потряс задней лапой.

Мартин улыбнулся и помахал Наденьке. Наденьке хотелось заплакать от страха, но она прижала к себе зайца-храбреца и тоже улыбнулась в ответ.

Мартин обратился к людям, стараясь не слишком пугать их своим голосом. Он сделал знак Петьке, и тот приготовился переводить каждое слово.

– Я не знаю, что делать с этим существом! – начал Мартин.

– Сжечь! Посадить в клетку и возить по городам! Отравить! – закричали со всех сторон.

Мизерный Магнамурс трусливо дрыгался, зажатый в ладони Мартина. Дети выдумывали наказания – одно страшней другого.

Мартину стало грустно. Да, людей можно понять, но все-таки их предложения были слишком жестокими. Он решил немного отвлечься от этой темы.

– Я спрятал волшебный камень туда, где его никто не догадался найти. Он находится у всех на виду! – сказал Мартин.

Все стали озираться. Многим хотелось найти камень первым, хотя никто толком не знал, для чего он нужен.

На голове Маяковского голуби перестали сплетничать, притихли и сорвались с места. Теперь на макушке поэта блеснуло что-то зеленое. Камень!

Маленький жалкий Магнамурс, сидя в лапе Мартина, извивался и протягивал лапчонки к волшебному зеленому глазу.

Мартин снова кивнул Петьке.

– Это камень своевластия, – продолжил Мартин. – Кто до него дотронется, тот…

Он не успел договорить. Откуда-то взявшийся физрук, бывший тайный советник, живо вскарабкался на памятник и попытался схватить камень, но у него слишком дрожали руки от жадности. Мартин прижал одним пальцем его ладонь.

– Я не договорил… Не всевластия, а своевластия. Змейкин глаз уже проснулся, и вы должны хорошо подумать, прежде чем до него дотронуться.

Гигантский Мартин легко, одним щелчком смахнул бывшего тайного советника с памятника. Двумя пальцами он аккуратно взял камень, наклонился и положил его на землю.

– Кто до него дотронется, тот…

Внезапно из лап Мартина вырвался извивающийся всем телом Магнамурс, шлепнулся возле камня и жадно обнял его. Со всех сторон к этому камню кинулось еще несколько крыс, истошно пища и толкаясь.

Мартин посмотрел на возню у своих ног и поморщился.

– Почему вы меня все время перебиваете? Ну никакого терпения! Кто до него дотронется, тот станет тем, кто он есть. Вот и все волшебство!

Магнамурс не успел отдернуть лапы от камня. И он, и еще несколько крыс застыли в причудливых позах и стали сахарно-белыми, как пирожное безе. Еще один миг – и они превратились в белоснежные фарфоровые статуэтки. Статуэтки получились милые, забавные и оригинальные. Их позы были живописны, они были одеты в шляпы, чепчики, фартучки и камзольчики. И мордочки у них были ну прямо как живые! Но никто не захотел взять их домой. Поэтому статуэтки решили поставить в витрину магазина «Императорский фарфор» на Невском, где продавались красивые фарфоровые вещицы.

Физрук сбежал от Мартина со скоростью бывшего чемпиона. Видимо, решил, что настоящим чемпионом ему не стать с помощью камня и поэтому полностью полагался на свои злобные способности.

Никто из людей не решился подойти и притронуться к камню. То ли они и так знали, кто они есть, то ли – наоборот, боялись это узнать.

Людвиг подошел и положил лапу на камень, даже лизнул его. Барбарис закрыла глаза. Но Людвиг остался Людвигом, верным псом-водолазом.

Сидящий на фонаре голубь вдруг сиганул вниз на камень, ударился об него и взлетел ввысь уже соколом. Видимо, в душе этот голубь был храбрым охотником.

Мартин положил огромную тяжелую лапу на камень и стал Мартином – маленьким белым крысенышем.

Милена опустила на землю Гошу. Гоша неуверенно подошел к Змейкиному глазу и вздохнул. Выбор был невелик.

«Хуже уже не будет!» – решил он, протянул лапы к чудо-камню и зажмурился.

Но дотронуться до камня Гоша не успел…