Мадам Пэн снова взялась за свой блокнот. Она перелистывала заклинания старых английских родственников и не могла подобрать ничего подходящего.

Маша, Петя, Круглый Колян, Барбарис, Гоша, Ми-ла и кот терпеливо ждали. Людвиг бродил по дому с Мартином на спине.

Муж мадам Пэн с тревогой посматривал в окно и хмурился.

– Настоящий крысиный беспредел! – пробурчал он.

Двор превратился в огромную помойку. Крысы азартно играли в футбол железными банками. Изредка кто-нибудь из них отвлекался и нападал на редкого прохожего-человека. Человека гнали до тех пор, пока ему не удавалось скрыться в каком-нибудь подъезде или в машине. Машины были облеплены крысами, шины прогрызены. Человек, укрывшийся в автомобиле, попадал в железную ловушку.

Люди старались как можно быстрее пересечь двор. Сначала они бежали, потом падали на четвереньки и таким способом передвигались дальше, будто им так было удобнее. Некоторые люди научились карабкаться по деревьям и даже по стенам домов. Мадам Пэн сама видела, как сосед из дома напротив бегал по перилам балкона, а когда его жена пыталась стащить оттуда, он отбивался ногами. Но было кое-что еще более странное. Иногда прохожие, одетые в обычные куртки и пальто и спешащие по двору, поднимали головы, озирались, и можно было увидеть, что это вовсе не люди, а настоящие крысы, ходящие на задних лапах.

– Скоро мы совсем перестанем отличаться от них… Или они от нас, – с горечью проговорила мадам Пэн.

– Люди окрысились, – заключил муж мадам Пэн.

– Хоть новости, что ли, включить, – пробурчала Барбарис и схватила пульт.

Последние новости передавались хаотично, с помехами. В отчаянии прохожие нападали друг на друга. Некоторые уже мало походили на людей. Крысы захватили телебашню. Работники телевидения и радио забаррикадировались, чтобы передавать известия. Телеведущая в парике, с важным видом передающая сводку новостей, вдруг яростно запищала и перегрызла какой-то провод. Звук исчез.

– Ой, лучше выключить! – поморщилась Барбарис.

Мартин спрыгнул со спины Людвига, уселся рядом с мадам Пэн и усердно вчитывался в каждую строчку в блокноте. Он тер усы, глаза и нос, чтобы не уснуть, но все-таки на одном из заклинаний уткнулся носом в страницу и засопел.

– Ну вот! – расстроилась мадам Пэн. – Похоже, у моих родственников не возникало таких необычайных крысиных ситуаций, как у меня.

Вдруг все подпрыгнули от звонка в дверь.

– Что, опять Гошины родители? – встрепенулась Барбарис и пошла открывать. – Может, они передумали?

Когда гостья вошла в квартиру, кот мигом забрался под кровать, а Людвиг почтительно завилял хвостом.

– Наталья Вернардовна? – удивилась мадам Пэн. – Что случилось? Как вы меня нашли?

– Что случилось, вы и сами знаете, – сурово ответила Наталья Вернардовна, печально сморщив черепашье лицо. – А нашла я вас очень просто. Не забывайте, у меня в журнале записаны адреса всех моих пациентов!

Наталья Вернардовна аккуратно сняла пальто и сразу направилась в ванную мыть руки.

– Во время войны врачи всегда находились на поле боя. Вы же не считаете, что ветеринары – не врачи? – поинтересовалась она, вытирая руки.

– Не-ет! Мы так не считаем! – ответили ей хором все, кто находился в комнате.

– Вылезай, кот по имени Кот! – велела Наталья Вернардовна коту. – Я не на службе, уколов делать не буду.

Кот неспешно вылез, потянулся и зевнул, как будто он забирался под кровать подремать.

Глотнув кофе, Наталья Вернардовна заглянула в блокнот, где были записаны витиеватые старинные заклинания.

– Вряд ли это поможет. По крайней мере, я на это не надеюсь.

– А на что вы надеетесь? – поинтересовалась Мария.

– На медицину, конечно! А точнее, на вакцинацию!

Все собрались вокруг медицинского чемоданчика ветеринара, точно из него должен был выплеснуться волшебный свет.

– Это какое-то чудесное противокрысячье снадобье? – спросил Петя.

– Самые обычные кошачьи витамины. Еще вакцина от бешенства. И кошачий корм.

– А как… А почему… Как это нам поможет? – засомневался Круглый Колян.

– Да потому что! Волшебного эликсира не существует. Все на свете причины кроются в нас самих!

Мадам Пэн и Наталья Вернардовна долго смотрели друг на друга.

– Ясно, – с пониманием протянула мадам Пэн.

– А вы случайно не из Англии? – поинтересовалась Барбарис. – Вы такая… эээ… чопорная.

– Случайно – нет, – отрезала Наталья Вернардовна. – Ничего случайного со мной не происходит.

– Ерунда какая-то! – воскликнул Петька, отвлекаясь от английской темы. – Хвосты же у нас не от самовнушения выросли. Да и Гошка от противобешеной вакцины в человека не превратится. А если противоядия нет, то что же тогда?

– Этот? – прищурилась Наталья Вернардовна, оглядев Гошу. – Этот – нет, не превратится. Здесь я бессильна.

– Так ведь, наверное, правительство, администрация города что-то решает. Может, мы не будем лезть в государственные дела? – робко спросил Колян.

– Наверное, что-то решает. Только нам не докладывает. – Барбарис бросила газету на диван.

– М-да… А мне бы так хотелось, чтобы все как-нибудь решилось… без меня. Ведь есть же, наверное, спецслужбы. Они же могут что-то сделать?

– Например, потравить всех крыс! – с иронией подхватил муж мадам Пэн. – Ну а вдруг это на самом деле люди?

Колян схватился за свои уши и замолчал.

– Сколько у вас этой… чудодейственной вакцины? – спросил Петька.

– На ближайшие дворы хватит. А там посмотрим.

– Бред! Нас разорвут на части. Ищи заклинание, Пенелопа! – запаниковала Барбарис.

Мадам Пэн снова принялась рассеянно листать блокнот. Мартин в это время рылся в своих бумажках. Он достал скомканный в шарик листок с пожеванным краем и подтащил его к блокноту. Мадам Пэн разгладила лист, улыбнулась и погладила Мартина:

– То, что надо, Мартин! Это как раз подойдет.

Барбарис подозрительно посмотрела на мадам Пэн. Она все еще ожидала от подружки какой-нибудь феерической абракадабры. Но та как-то безответственно относилась к своему волшебному дарованию.

– Дети, кто боится, может остаться дома. На улице черт знает что! – сказала Наталья Вернардовна. – А вот мужчина с ружьем нам пригодится!

– Между прочим, это ружье так ни разу и не выстрелило! Вопреки всем литературным законам! – сказал муж мадам Пэн.

Оставаться дома никто не захотел, даже Круглый Колян.

Барбарис уже стояла на пороге в боевой готовности: со шваброй в руке, с термосом в рюкзаке и с валидолом в кармане.

– Медсанбат к работе готов! – доложил муж мадам Пэн, становясь рядом с Варварой Борисовной.

Как только дверь подъезда выпустила борцов со злом на улицу, в лицо им ударила полиэтиленовая метель. Легкий бумажно-пластиковый мусор кружился по двору, не находя себе места, и приставал к одежде и обуви. Темные пугающие тени метались повсюду, а самое неприятное – в ушах звенел невыносимый крысиный писк.

Мимо подъезда шли мужчина с женщиной.

– Выплюнь сейчас же эту гадость! – приказала женщина мужчине, который подобрал полиэтиленовый мешок и пытался разгрызть его.

Наталья Вернардовна уверенно направилась к детской песочнице и остановилась под железным грибком:

– Здесь будет боевой медпункт.

Остальные добровольцы из компании мадам Пэн влезли в песочницу и образовали тесную кучку. С одной стороны их оберегал муж мадам Пэн, с другой – Людвиг.

Крысы побегали вокруг песочницы-медсанбата, но Наталья Вернардовна побрызгала кругом каким-то едким лекарством, и крысы отступили. Они только шипели и попискивали, не решаясь ступить за очерченную лекарством границу.

Увидев во дворе такой островок безопасности, к песочнице стали подходить люди. Наталья Вернардовна тихонько объясняла всем, что нужно делать.

Вскоре люди стали приносить к песочнице котов. Солидные мужчины и дамы с собачками в сумочках, старички и дети прижимали к себе облезлых, грязных и худых уличных котов всех окрасок.

– Вот натащили-то! Наверное, все подвалы излазили! – присвистнул Колян.

Наталья Вернардовна делала всем котам прививки, раздавала корм и специальные шампуни, и люди забирали ошарашенных от внезапной заботы животных по домам, чтобы там продолжать уход за ними.

– Так значит, вакцины не для людей, а для кошек?

– Ну почему же не для людей? Ведь в итоге меняются люди, а не кошки! – строго сказала Наталья Вернардовна. Потом она загадочно подмигнула и добавила: – Открою вам секрет: чудодейственной панацеи не может быть! Это сказки.

Но мадам Пэн для верности читала заклинание из блокнота, в который был вставлен листок:

Люди торжественно выслушивали этот заговор, несмотря на дикий кошачий ор. Орали не все коты. Некоторые нарочно притихли, чтобы понравиться новым хозяевам. Но находились такие свободолюбивые создания, которые отбивались от человеческого внимания всеми лапами.

На улицах стало появляться все больше людей. Они казались намного увереннее и спокойнее, уже не бросались друг на друга. Многие благодарили «медсанбат» и рассказывали взахлеб, как у них потихоньку исчезают ушки и хвосты.

– Моя жена как раз искупала кота и приготовила ему подстилку, а я говорю: «Дорогая, где твой хвост?» Хотя она мне и с хвостом нравилась, но все-таки без него симпатичнее…

– Наша бабушка раньше терпеть не могла животных. Но после того, как у нее перестали расти уши и она смогла надеть платок, она решила взять еще парочку котиков, на всякий случай. Теперь она их любит больше нас! – тараторили чьи-то внуки.

– Волшебная вакцина помогает! Спасибо! Наконец-то я могу делать маникюр! – восторгалась симпатичная девушка, которая принесла на вакцинацию трех котов и потом приютила их.

Но у некоторых людей были претензии:

– Эти коты сожрали не только свой корм, но и наш! А уши у нас, как видите, все те же – волосатее не бывает!

Наталья Вернардовна строго объясняла людям, что они делали не так.

– Животные все чувствуют! – добавляла она.

Мадам Пэн для верности заново читала заклинание тем, кто повторно приходил «на прием»:

Только Гоша с тоской смотрел на все это действие, сидя на деревянной доске песочницы, и понимал, что никому не может помочь.

Вдруг он что-то вспомнил, подбежал к Петьке и подергал его за штанину.

– Я знаю, как превратить Магнамурса в крысу! – сообщил Гоша. – Вернее, не так. Я знаю, как его уменьшить.

Петя перевел для всех его слова.

Гоша с Мартином тихонько переговорили о чем-то, ударили «по рукам» и ушли.

Людвиг им вслед гавкнул, что они всегда могут на него рассчитывать. Кот сидел в теплой квартире на подоконнике и взирал на всех с высоты.